Марк Мадригал – Желтый дом (страница 6)
Стивен продолжал уборку с механической точностью. Он ждал этого момента долго, и теперь его время пришло.
Глава 4
Четверги в «Желтом доме» всегда были особенными. Не потому, что в распорядке стояло какое-то особое мероприятие — в расписании это называлось просто «музыкально-терапевтический вечер», ровно как и всё остальное здесь имело казённое название. Особенными они были по-другому: примерно с трёх часов дня по коридорам начинало носиться что-то неуловимое — лёгкое нетерпение, перешёптывания, особая несобранность, которая бывает только накануне чего-то ожидаемого. К ужину медсёстры переставляли кресла в главном зале в широкий полукруг, освобождая пространство перед роялем. Кто-то из пациентов приносил из палаты любимый плед. Мистер Финч закрывал шахматную доску задолго до последнего хода и терпеливо ждал у дверей зала, как будто боялся занять чужое место. В этот день никто не задерживался на прогулке. Традиция музыкальных вечеров появилась в клинике задолго до нынешнего главврача — никто уже не помнил точно, кто и когда её завёл. Было известно только, что белый рояль привезли сюда в год основания «Желтого дома», и с тех пор по четвергам он пел. Разные пациенты садились за него в разные годы, разные истории звучали в этом зале. Но ни один вечер не был похож на вечера миссис Чан.
Она появлялась всегда одна. Не торопилась, не раскланивалась с собравшимися, не искала взглядом знакомых лиц. Просто шла к роялю — прямая, лёгкая, в своём неизменном тёмно-синем платье с рядом перламутровых пуговиц. В свои семьдесят лет она сохранила удивительную грацию — прямая спина, элегантно уложенные седые волосы, тонкие руки, которые, казалось, были созданы для музыки. На её безымянном пальце поблёскивало простое золотое кольцо — единственное украшение, которое она никогда не снимала. Садясь за инструмент, она несколько секунд просто сидела неподвижно — руки на коленях, взгляд куда-то внутрь себя. Это молчание само по себе было частью ритуала: зал затихал окончательно, последние шорохи и кашли умолкали, и только тогда, в абсолютной тишине, её пальцы касались клавиш.
Первые звуки «Лунной сонаты» поплыли по залу — неторопливые, сумеречные, похожие на шаги по пустому коридору в темноте.
Диана устроилась в кресле неподалёку от рояля и, не отрывая взгляда от миссис Чан, тихо спросила Брендона:
— Как ты думаешь, если написать что-то очень красивое — ты сам перестаёшь это слышать? Или оно становится ещё красивее?
Брендон помолчал секунду.
— Бетховен, например, ненавидел эту сонату, — ответил он негромко. — Говорил, что люди зациклились на первой части и совсем не слышат третью. А она в десять раз интереснее. Его раздражало собственное создание.
Диана чуть улыбнулась — не отвечая, только слушая.
Зал был почти полон. Пациенты рассаживались в привычном порядке: мистер Финч занял своё обычное место у окна, женщина с неизменным вязанием устроилась поближе к выходу, несколько человек принесли стулья с соседних столиков. В дальнем углу Джессика и Ники перешёптывались о чём-то своём — но уже тише, чем обычно: музыка не просила тишины, она просто её создавала.
Миссис Чан играла, и в зале постепенно происходило то, что всегда происходило под её руками: люди переставали быть пациентами психиатрической клиники. На несколько минут они становились просто людьми, которые слушают музыку. Стирались диагнозы, забывались утренние таблетки, уходила болезненная самоосознанность, которая здесь не отпускала ни на минуту. Оставалось только это — звук, вечерний свет и что-то тёплое, поднимающееся откуда-то из-под рёбер.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.