Марк Кросс – Реплика (страница 7)
Он двигался тяжело, словно нёс на плечах невидимый груз. Его лицо было одутловатым, серым, а в глазах стояла такая тёмная, мёртвая тоска, что официант, подносивший меню, чуть не выронил поднос.
Говорили, что пять лет назад, когда его семилетний сын разбился на его собственной стройке, в Ипатьеве что-то выключилось. Душа, совесть, страх – всё сгорело. Остался только голод. Голод до денег и власти, которым он пытался заткнуть ту черную дыру внутри себя.
Он подошёл к столу, не поздоровался, тяжело опустился в кресло в стиле рококо. Стул жалобно скрипнул.
– Ну, здравствуйте, наследница, – голос Ипатьева был хриплым, как будто он долго молчал. – Значит, ты теперь у нас главная по тарелочкам?
– Я генеральный директор и основной акционер компании «Эрида», – холодно ответила Татьяна. – Александр сказал, что вы хотите обсудить инвестиции.
Ипатьев усмехнулся. Он налил себе вина из графина, даже не посмотрев на этикетку.
– Инвестиции… Красивое слово. Саша умеет слова подбирать. Я его за это уважаю. И ненавижу.
Он выпил вино залпом, как воду.
– Слушай сюда, дочка. Твой муж – жулик. Он кинул банк, кинул меня, кинул тебя. Он запустил банкротство. Ты знаешь, что это такое?
– Я найму юристов… – начала Татьяна.
– Ты наймёшь только катафалк для своей репутации, – перебил Ипатьев. – Банк разденет тебя до трусов. А потом еще и посадит. Лет на семь. У меня там, в суде, свои люди. Они мне уже проект приговора показывали. Очень грустный текст.
Татьяна побледнела. Она посмотрела на Германа. Тот молча кивнул, подтверждая:
– Но я добрый, – Ипатьев отрезал кусок утки по-пекински. – Я могу решить твои проблемы. Я позвоню в банк, позвоню судье. Банкротство снимут. Земля останется.
– И что вы хотите взамен? – спросила Татьяна.
– Пустяк. Твои акции.
– Что?! – Татьяна чуть не поперхнулась. – Все?
– Ну зачем все? – Ипатьев улыбнулся, и от этой улыбки повеяло могильным холодом. – Оставь себе… скажем, ноль целых девять десятых процента. На память. А остальное перепишешь на мою структуру. Прямо сейчас. Герман документы подготовил.
Татьяна вскочила.
– Да вы с ума сошли! Это рейдерство! Это грабёж! Я владею землёй на сто миллионов долларов! Я не отдам её какому-то…
Ипатьев даже не повысил голос. Он просто перестал жевать и посмотрел на неё. Тяжёлым, свинцовым взглядом человека, который видел своего мёртвого ребёнка и после этого перестал бояться Бога.
– Сядь.
Татьяна, сама не понимая почему, села. Ноги стали ватными.
– Ты не владеешь ничем, девочка. Ты владеешь проблемами. Я предлагаю тебе выход. Я забираю долги Ванилова, забираю его гнилое болото, а тебе… – он порылся в кармане и бросил на стол ключи от машины. Брелок с логотипом Hyundai.
– Что это? – прошептала Татьяна.
– Это «Солярис». Новенький. Оформил на твою маму. Она ведь у тебя любит дачу? Будет рассаду возить. И еще… – он достал пачку долларов, перетянутую резинкой. – Тут три тысячи. На бензин и на мороженое. Это справедливая цена за твой пакет акций, учитывая долги.
– Вы унижаете меня… – у Татьяны задрожали губы. – Я вызову полицию.
Ипатьев расхохотался. Громко, страшно, на весь ресторан.
– Полицию? Я и есть полиция, дура! Я власть!
Он вдруг резко наклонился через стол и схватил её за запястье. Больно.
– Ты думаешь, это игра? Думаешь, ты в кино попала? У меня сын… – его лицо перекосило судорогой, – у меня сын с крыши упал. Я его мозги сам с бетона соскребал. Ты думаешь, мне тебя жалко будет? Или твою маму?
Герман не выдержал.
– Дмитрий Алексеевич, отпустите руку. Это перебор. Мы обсуждаем бизнес, а не…
– Заткнись, юрист! – рявкнул Ипатьев, не отпуская Татьяну. – Твоё дело ручку подавать, когда она подписывать будет.
Он снова повернулся к Татьяне.
– У тебя два варианта. Первый: ты подписываешь передачу долей. Получаешь «Солярис», три штуки баксов и свободу. Я закрываю вопросы с банком.
Второй: ты «встаёшь в позу». Тогда завтра мы проводим допэмиссию. Мы размываем твою долю до нуля. Законно. Мои юристы знают, как это делается. А потом банк «ПИР» кидает на тебя заяву… И ты едешь в женскую колонию шить рукавицы. А мама твоя… ну, мама старенькая, сердце может не выдержать, когда дочку в автозак паковать будут.
Он отпустил её руку. На белой коже остались красные следы от пальцев.
– Решай. У тебя минута. Пока я утку доедаю.
Татьяна сидела, глотая слезы. Она смотрела на Германа. В его глазах она видела ответ:
Она поняла, что Александр не просто бросил её. Он скормил её этому чудовищу, чтобы выиграть время для себя.
– Где… где подписать? – тихо спросила она.
Ипатьев довольно кивнул и продолжил есть, даже не глядя, как Герман с трясущимися руками достаёт документы.
Для Дмитрия Ипатьева это был обычный вторник. Очередная жертва, очередная подпись, очередной шаг к той пропасти, в которую он падал уже пять лет.
Парковка ресторана. 21:00.
Герман и Татьяна вышли на улицу. Татьяна сжимала в руке ключи от дешёвого «Соляриса». Это было всё, что осталось от её мечты стать королевой бизнеса.
– Я убью его, – прошипела она, глядя на пустую улицу. – Я убью Ванилова.
Герман закурил. Ему было противно. От самого себя, от Александра, от этого города.
– Таня, уезжай. Бери маму и уезжай на дачу. Сиди там тихо. Ипатьев получил, что хотел. Теперь он сцепится с банком. А Александр… Александр уже, наверное, далеко.
В этот момент телефон Германа пискнул. Сообщение от Александра:
Герман посмотрел на плачущую Татьяну, потом на экран телефона.
– Прости, Таня, – сказал он тихо. – Но в этой игре выживают только те, у кого нет сердца.
Он сел в такси и уехал, оставив её одну с ключами от «Соляриса» посреди сияющей, равнодушной Москвы.
ГЛАВА 8. ЛЁН, БОЛОТО И 220 ВОЛЬТ
Московская область. Мытищинский район. 10:00.
Чёрный «Maybach», похожий на лоснящегося кита, выброшенного на берег, медленно полз по раскисшей колее.
Вокруг был не Агрохолдинг. Вокруг была Россия. Та самая, которую не показывают в презентациях для губернаторов. Серое небо цвета старого синяка, остовы сгоревших дач и грязь. Грязь была везде – чавкающая, жирная, вечная.
В салоне пахло кожей
– Куда ты меня завёз, дебилоид? – тихо спросил он водителя.
Водитель, бывший боец СОБРа, втянул голову в плечи так, что шея исчезла совсем.
– Дмитрий Алексеевич, по навигатору идём. Точка здесь. Участок 50:12:004… Кадастровый номер совпадает.
Ипатьев посмотрел в окно. Мимо проплыла ржавая кабина от трактора, наполовину ушедшая в землю, как памятник погибшей цивилизации.
– Это элитная земля под застройку? – спросил он у пустоты. – Это здесь мы будем строить коттеджи по ярду каждый?
Машина ухнула в яму. Подвеска, рассчитанная на немецкие автобаны, жалобно скрипнула. «Майбах» встал.
– Приехали, – выдохнул водитель. – Дальше только на танке.