Марк Кросс – Реплика (страница 9)
Внизу, во дворе, раздался вой сирены. Но не тревожный, а какой-то вальяжный, уверенный в себе.
К подъезду подкатил реанимобиль «Mercedes Sprinter» с надписью «СЕМЕЙНАЯ МЕДИЦИНА. VIP-РЕАНИМАЦИЯ».
– Карета подана, – Александр поставил бутылку на пол. – Игорь, бери «Виталика» и «Таню». Герман, хватай «Кухарку». А я возьму свои личные сбережения.
Они спустились на грузовом лифте.
Водитель «Скорой», мужик с лицом уставшего циника, курил у открытых задних дверей.
– Вызов по первой категории? – спросил он, глядя на сумки.
– Инфаркт миокарда, осложнённый острым выносом активов, – ответил Александр. – В Остафьево. Частный терминал. И побыстрее, шеф. Пациент очень хочет жить.
– Пять тысяч евро, – равнодушно сказал водитель. – Плюс за риск, если менты тормознут.
– Десять, если доедем без остановок.
Они загрузили сумки. Александр сел на носилки. Рядом с ногами «больного» положили две сумки с деньгами, прикрыв их одеялом. Игорь закрыл двери.
– Тяжёлый пациент, – хмыкнул водитель.
– Отёчный, – кивнул Игорь. – Деньги не выводятся из организма.
Москва. Садовое кольцо. 21:40.
Машина летела по разделительной полосе. Мигалки разрезали ночную тьму синими вспышками, крякалка разгоняла поток машин, как Моисей море.
Внутри салона «Скорой» было уютно, как в бизнес-джете. Кожаные диваны для сопровождающих, климат-контроль и, вместо дефибриллятора, встроенный бар.
– Герман, налей-ка мне виски. Нервы ни к черту, – сказал Александр
Герман, бледный как полотно, смотрел в окно.
– Саш, там пост ГИБДД. Они всех тормозят. Смотри, джипы чёрные стоят рядом с ментами. Это ипатьевские.
Александр глянул в окно. Впереди, у Крымского моста, действительно образовалась пробка. Полосатый жезл гаишника указывал на обочину каждому дорогому автомобилю. Рядом с патрульной машиной стояли два «Гелендвагена». Крепкие парни в кожаных куртках заглядывали в салоны остановленных машин.
– Ищут, – констатировал Игорь, проверяя пистолет под медицинским халатом. – Нас ждут.
– Спокойно, – сказал Александр. – Мы – умирающие. У нас иммунитет.
Он нажал кнопку интеркома связи с водителем.
– Шеф, врубай "умирающего лебедя". И газ в пол.
Водитель включил сирену на полную мощность. Звук стал невыносимым.
–
«Мерседес» не сбавил скорость. Он летел прямо на пост.
Гаишник дёрнулся, чтобы поднять жезл, но увидел надпись «VIP-РЕАНИМАЦИЯ» и, что важнее, номера серии АМР. Рефлекс сработал быстрее мозга. Рука с жезлом опустилась.
Но один из «братков» Ипатьева, стоявший рядом, шагнул на дорогу. Он был умнее или просто наглее. Он преградил путь машине.
– Тормози! – заорал браток, хватаясь за кобуру.
Водитель «Скорой» резко ударил по тормозам. Машина клюнула носом, сумки с деньгами больно ударили Александра по ногам.
Браток подбежал к водительской двери.
– Открывай! Кого везёшь?
– Ты охренел? – заорал водитель. – У меня человек умирает! Депутат! Если он сейчас кони двинет, тебя самого на органы разберут!
В этот момент задняя дверь «Скорой» распахнулась.
На пороге стоял Игорь в белом халате, весь забрызганный кетчупом (который они предусмотрительно взяли из офисного холодильника). Вид у него был безумный.
– Фибрилляция желудочков! – заорал он дурным голосом. – Мы его теряем! Разряд!
В глубине салона Александр начал биться в конвульсиях на носилках, закатив глаза так, что остались одни белки. Герман, импровизируя, стучал по сумкам с деньгами, имитируя массаж сердца.
Браток заглянул внутрь. Он увидел кровь, трясущееся тело, сумки похожие на медицинское оборудование под одеялами и бледного очкарика, который орал: «Адреналин! Мы теряем его!»
– Давай, проезжай! – махнул рукой браток, отшатываясь от запаха спирта и паники. – Быстрее!
Дверь захлопнулась.
«Скорая» рванула с места, оставив пост позади.
22:15. Трасса М-2.
Александр сел на носилках, вытирая пот со лба.
– Оскар, – сказал он. – Я требую Оскар. Игорёк, ты гений. «Фибрилляция желудочков»? Ты где таких слов нахватался?
– В «Докторе Хаусе», – буркнул Игорь, вытирая кетчуп с халата. – Саш, мы прорвались, но они сообщат по рации. В аэропорту могут ждать.
– В Остафьево свои люди, – отмахнулся Александр. – Там пограничник Витя. Я ему в прошлом году помог ипотеку закрыть. Ну, как помог… взял на его имя кредит, но первый взнос заплатил сам. Он мне должен.
Он открыл сумку с «Таней», достал пачку пятитысячных и швырнул её Герману.
– На, держи. Купишь себе успокоительное. Мы выходим на финишную прямую, господа.
За окном мелькали огни ночного Подмосковья. Где-то там, позади, в грязном болоте, бесновался Дмитрий Ипатьев. Где-то в пустой квартире рыдала Татьяна, глядя на ключи от «Соляриса».
А здесь, в салоне «Скорой помощи», под вой сирены, три человека и четыре сумки денег летели навстречу новой жизни.
Вдруг телефон Александра снова зазвонил.
На экране высветилось: ИПАТЬЕВ.
– Неугомонный, – вздохнул Александр.
Он нажал «принять».
– Ты покойник, Ванилов! – рёв Ипатьева заглушал даже сирену. – Я знаю, что ты в «Скорой»! Я пробил номера! Мои люди уже перекрывают подъезды к аэропорту. Ты не взлетишь! Я собью твой самолёт из рогатки, сука!
Александр улыбнулся и поднёс телефон к самому динамику сирены.
–
– Слышишь музыку, Дима? – прокричал Александр. – Это похоронный марш по твоим субсидиям! Я не просто улетаю. Я улетаю на твоих деньгах! Те три тысячи долларов, что ты дал Тане? Я их тоже забрал! Спасибо за бензин!
Он выбросил телефон в форточку. Гаджет ударился об асфальт и разлетелся на куски на скорости 140 км/ч.
– Всё, – сказал Александр, откидываясь на подушку. – Связи нет. Прошлое отрезано. Игорь, сколько до взлёта?
– Двадцать минут.
– Успеваем.
ГЛАВА 10. АЭРОДИНАМИКА ПРЕДАТЕЛЬСТВА
Аэропорт «Остафьево». Терминал бизнес-авиации. 22:45.
Дождь в аэропорту всегда пахнет иначе, чем в городе. В городе он пахнет пылью и гарью, а здесь – сгоревшим керосином и деньгами. Это запах дальних странствий, доступных избранным.