Марк Кросс – Реплика (страница 4)
– Фактически, – вступил Игорь, – Татьяна Николаевна звонила.
Александр замер. Он не моргнул, но зрачки его сузились.
– И что же хочет моя драгоценная супруга? Новый «Бентли»? Остров? Голову Иоанна Крестителя на блюде?
– Она хотела знать, где оригиналы учредительных документов по «Эриде», – тихо сказал Игорь. – И я сказал ей, где они.
Александр медленно откинулся на спинку кресла. Он смотрел на Игоря с вежливым интересом, как энтомолог смотрит на жука, который вдруг начал цитировать Шекспира.
– Ты сказал ей, где документы. Интересно. И где же они?
– В сейфе, в офисе на набережной. Код – дата её рождения.
Александр рассмеялся. Это был короткий, лающий смех.
– Дата её рождения? Игорь, ты идиот? Код от сейфа – день взятия Бастилии. Я же романтик, а не подкаблучник. Но это неважно.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом шумела Москва, которой было плевать на их разборки.
– Значит, ты сдал меня, Игорёк. Мой верный пёс, мой «Брат-2», мой собиратель кубиков Рубика. Сдал бабе.
– Я не сдал, – Игорь сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Я просто выбрал сторону. Вы заигрались, Александр Данилович. Вы кинули всех. Людей с кредитами, партнёров… Вы хотите свалить, а нас оставить разгребать это дерьмо.
– Конечно, я хочу свалить! – Александр резко развернулся. – А ты что думал? Что мы будем вечно сидеть в этих Мытищах и воевать за коровники? Это Россия, Игорь! Здесь нужно украсть, поцеловать берёзку на прощание и валить туда, где не выдают. Это национальная идея!
Он подошёл к столу, взял пакет с деньгами и вытряхнул содержимое. Пачки пятитысячных купюр рассыпались по столу красно-оранжевой горой.
– Смотри! Это бумага. Фантики. Завтра они превратятся в пыль. А свобода – это валюта твёрдая.
В этот момент на столе Игоря, прямо среди купюр, зажужжал телефон.
На экране высветилось фото Татьяны.
Александр перехватил взгляд Игоря.
– Не отвечай, – мягко сказал он. – Дай угадаю. Она сейчас скажет тебе, что ты молодец. Что она тебя ценит. Что когда она заберёт всё себе, ты станешь начальником службы безопасности холдинга. Так?
Игорь молчал.
– А теперь послушай меня, – Александр наклонился к самому лицу предателя. – Она тебя сольёт, Игорь. Первым же рейсом. Как только получит контроль, ты станешь ей не нужен. Ты – свидетель её грязной игры. А свидетелей, Игорёк, в нашей стране либо сажают, либо… ну, ты сам знаешь.
Телефон продолжал жужжать. Звук сверлил мозг.
– Что вы предлагаете? – вмешался Герман. Он единственный сохранял спокойствие, с любопытством наблюдая за драмой.
Александр улыбнулся.
– Я предлагаю гамбит, господа.
Он взял одну пачку денег, взвесил в руке и кинул её Герману.
– Гера, готовь документы на банкротство «Эриды». Срочное. Задним числом.
– Но тогда Татьяна получит пустышку, – удивился Герман. – А банк…
– А банк получит дырку от бублика, – закончил Александр. – Татьяна хочет войну? Она её получит. Но воевать она будет не со мной. Она будет воевать с кредиторами, с ментами и с собственной жадностью.
Он повернулся к Игорю.
– А ты, Иуда, ответь ей. Скажи, что документы у тебя. Скажи, что ты их забрал. И назначь встречу.
– Зачем? – хрипло спросил Игорь.
– Затем, что я хочу посмотреть ей в глаза, когда она поймёт, что вместо короны Российской Империи она получила шутовской колпак.
Александр взял со стола пакет из ЦУМа, скомкал его и бросил в урну.
– Собирайтесь, мальчики. Мы едем на бал. Форма одежды – парадная. Бронежилеты надеть под смокинги.
ГЛАВА 5. СЕКС, ЛОЖЬ И СУБСИДИАРНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Москва. Котельническая набережная. 17:00.
«Домашний» офис Александра Даниловича не просто смотрел на Кремль. Он смотрел на него свысока.
В кабинете пахло не бумажной работой, а грехом. Стены, обитые панелями из карельской берёзы, впитали в себя стоны секретарш, шёпот взяточников и звон бокалов с
В углу, за массивной дверью, замаскированной под книжный шкаф, находилась та самая «комната отдыха». Спальня. Сейчас дверь была приоткрыта, и оттуда тянуло сквозняком, словно из склепа.
Александр сидел в кресле, вертя в руках тяжёлую хрустальную пепельницу. Он был спокоен, как сапёр, который уже перерезал красный провод и теперь ждёт: рванёт или нет.
Герман, разложив на столе веер документов, строчил что-то в ноутбуке с такой скоростью, будто взламывал Пентагон.
– Успеваем? – лениво спросил Александр.
– Впритык, – буркнул Герман, не поднимая головы. – Нотариус уже поставил время «вчера, 18:00». Заявление о несостоятельности подано. Технически, с этой минуты любые сделки с активами – это уголовка.
– Прекрасно, – Александр улыбнулся. – Люблю запах уголовного кодекса по вечерам.
Дверь кабинета открылась.
В сопровождении Игоря Ровненко вошла Татьяна.
Если утром она выглядела как леди, то сейчас она выглядела как валькирия, прилетевшая забрать души павших воинов. Шуба из соболя, купленная, кстати, на кредитные деньги, небрежно сползла с плеч. Глаза горели лихорадочным блеском победительницы.
Игорь вошёл следом. Он выглядел как побитая собака, которую заставляют кусать хозяина. Он встал у двери, скрестив руки на груди. Охрана периметра. Или конвой.
– Ну, – Татьяна швырнула сумочку
Александр медленно поднял глаза.
– Здравствуй, Таня. И тебе добрый вечер. Чай, кофе, валидол?
– Не паясничай, Саша. Игорь сказал, оригиналы уставных документов и печати здесь. В сейфе. Открывай.
Александр перевёл взгляд на Игоря. Тот отвёл глаза.
– Игорёк, ты посмотри на неё. Какая страсть! Какая хватка! Если бы она так старалась в постели, я бы, может, и не построил эту, – он кивнул на приоткрытую дверь спальни, – комнату психологической разгрузки.
– Заткнись! – визгнула Татьяна. – Ты – банкрот, Ванилов. Ты – ноль. Я забираю компанию. Я забираю землю. А ты вали к своим шлюхам в Панаму, если успеешь добежать до границы. Открывай сейф!
Александр вздохнул, встал и подошёл к картине на стене: подлинник Айвазовского для всех, хотя, естественно, копия, но очень хорошая. Отодвинул раму. Набрал код.
Тяжёлая дверца сейфа отворилась.
Александр достал оттуда одну единственную толстую папку и тяжёлую, золотую печать «Эриды».
– Прошу, – он театральным жестом положил всё это перед женой. – Корона Российской Империи. Владей.
Татьяна схватила печать, прижала к груди, как ребёнка. Потом жадно открыла папку.
– Учредительный договор… Свидетельства на землю… – она листала страницы, и пальцы её дрожали. – Всё здесь. Всё на меня.
Она подняла на мужа торжествующий взгляд.
– Видишь? Я победила. Я теперь хозяйка. А ты… ты никто.