Марк Кросс – Реплика (страница 1)
Марк Кросс
Реплика
ГЛАВА 1. СИНДРОМ ОТЛОЖЕННОЙ ЖИЗНИ
Москва. Кутузовский проспект. 11:00.
Реальность ворвалась в сознание не лучом солнца, а сухой, настойчивой вибрацией смартфона, лежащего на мраморном полу. Звук был мерзким – как бормашина стоматолога, сверлящая кость.
Александр не открыл глаза. Он лежал, раскинувшись на необъятной кровати, и слушал, как внутри черепной коробки перекатываются свинцовые шарики вчерашнего коньяка. Во рту был вкус жжёной резины и чьих-то дешёвых духов.
«Не отвечай, – пронеслось в голове. – Если не ответишь, этого не существует».
Но телефон замолчал лишь на секунду, чтобы взорваться новой серией коротких, панических звонков.
Александр резко сел. Кровь отхлынула от головы, мир качнулся. Он потянулся к гаджету, экран которого полыхал именем: ТАТЬЯНА.
– Твою мать, – выдохнул он, сбрасывая вызов.
На экране осталось уведомление. Не звонок был проблемой. Проблемой была ссылка, присланная в WhatsApp пять минут назад. И превью картинки.
Даже без очков, сквозь пелену похмелья, он узнал этот ракурс. Белоснежный борт яхты, бирюзовая гладь Карибского моря, которое по документам должно было быть скучным конференц-залом в Токио и три загорелые спины, на которых не было ничего, кроме капель солёной воды.
«Кто?» – мысль была холодной и трезвой, как лезвие. – «Кто из этих идиотов выложил это в сеть? Я же отобрал у всех телефоны».
– Александр Данилович? – голос был тихим, но в гулкой тишине спальни прозвучал как выстрел.
Он обернулся. Из душевой кабины, завернувшись в полотенце, выглядывала девушка. Катя. Или Настя? Он помнил только, что у неё был безупречный английский и полное отсутствие комплексов. Сейчас она смотрела на него не с обожанием, а с испугом.
– Вы кричали во сне, – сказала она.
Александр посмотрел на неё, потом на подушку, которую сжимал в руке. Это была та самая подушка от
В этой подушке была вся его жизнь: безумно дорогая, красивая снаружи и совершенно бесполезная, если ты не можешь на ней уснуть.
– Одевайся, – бросил он, вставая. – И исчезни.
– Но вы обещали завтрак…
– Я обещал тебе будущее, милая. Я много чего обещаю, когда выпью. Вали отсюда. Через чёрный ход.
Девушка вспыхнула, но спорить не стала. В её глазах мелькнуло что-то злое, расчётливое, совсем не подходящее «глупой секретарше». Она молча скользнула в гардеробную. Александр отметил это краем сознания:
Он подошёл к панорамному окну. Москва внизу стояла в вечной пробке. Кутузовский проспект, артерия власти и денег, пульсировал красными стоп-сигналами.
Где-то там, в потоке машин, ехала Татьяна. Или уже стояла внизу.
Он снова посмотрел на телефон. Сообщение от неё:
Александр прислонился лбом к холодному стеклу.
Все эти пять лет он бежал. Бежал не марафоном, а спринтами. От сделки к сделке, от женщины к женщине, от одного элитного курорта к другому. Ему казалось, что он строит империю, но на самом деле он строил крепостную стену из денег, чтобы спрятаться от самого себя.
Психологи называют это «потребительской булимией». Ты жрёшь жизнь огромными кусками – машины, шмотки, людей, эмоции – но не можешь насытиться. Тебя рвёт этим золотым дождём, но ты продолжаешь глотать, потому что внутри – чёрная дыра. Пустота… и тошнота… от всего этого.
– Чемоданное настроение, – прошептал он своему отражению в стекле.
Это было его проклятие. Он жил на чемоданах. Все активы выведены, счета в офшорах, вилла в Ницце ждёт. Он был готов бежать на Запад в любую секунду. Но парадокс русской души или точнее русской коррупции заключался в том, что чем больше ты стремишься к Западу, тем ближе к тебе подбирается Восток.
И этот Восток пах не специями и шёлком, а сырой штукатуркой следственного изолятора «Лефортово».
Дверь кабинета распахнулась без стука.
В комнату вошла не Катя-Настя. Вошла Татьяна.
Она не была похожа на обманутую жену из мыльных опер. На ней был бежевый кашемировый костюм
За её спиной маячила не охрана. Там стоял человек, которого Александр боялся больше, чем бандитов.
Игорь Ровненко. Его собственный начальник службы безопасности. Человек, который должен был охранять
– Доброе утро, Саша, – голос Татьяны был мягким, обволакивающим и ядовитым. – Как Япония? Сакура цветёт?
Александр медленно повернулся. Адреналин наконец-то выжег похмелье, оставив кристальную ясность. Это был не семейный скандал. Это был рейдерский захват. И захватывали не завод. Захватывали его жизнь.
– Игорь? – Александр перевёл взгляд на начальника охраны. – Ты ничего не хочешь мне сказать?
Ровненко, бывший офицер, прошедший две войны и знающий о чести больше, чем написано в уставе, отвёл глаза. Но лишь на секунду.
– Прости, Данилыч. Ветер переменился.
Александр усмехнулся. Он почувствовал странное облегчение. Больше не надо врать. Не надо придумывать Токио. Маски сброшены.
Он подошёл к столу, налил в снифтер коньяк – на два пальца, не больше – и, не предлагая гостям, сделал глоток.
– Ну что ж, – сказал он, глядя на жену поверх бокала. – Раз уж мы пропустили прелюдию… Чего ты хочешь, Таня? Половину?
Татьяна прошла в центр комнаты, брезгливо перешагнув через брошенное на пол полотенце секретарши. Она подошла к нему вплотную. От неё пахло холодом и дорогим парфюмом с нотками металла.
– Половину? – она рассмеялась, и в этом смехе не было ничего весёлого. – Саша, ты не понял. Я не хочу половину. Я хочу всё. Потому что ты… – она ткнула пальцем в его грудь, туда, где под шёлковой рубашкой билось сердце, – …ты уже мертвец. Ты просто еще не знаешь об этом. Твои счета на Кипре арестованы полчаса назад.
Александр замер. Хрустальный бокал в его руке жалобно дзынькнул.
Кипр. Офшор, о котором знал только он. И…
Он посмотрел на дверь, за которой исчезла "глупая" секретарша.
Пазл сложился. Щёлк.
– Браво, – тихо сказал он. – Красивая партия.
Где-то далеко, на периферии сознания, Александр понял: его чемоданное настроение закончилось. Ехать некуда.
Война началась прямо здесь, на Кутузовском.
ГЛАВА 2. ИСКУССТВО ВЕЖЛИВОГО НАСИЛИЯ
Москва. Пятницкая улица. 18:30.
Москва в пятницу вечером напоминала жирный, пережаренный беляш – горячая, грязная и битком набитая мясом, которое куда-то спешило.
Черный микроавтобус «Мерседес» мягко притёрся к бордюру у старинного особняка. Никаких тонированных «девяток», никакой блатной музыки. Тишина и кондиционированный воздух.
Игорь Ровненко посмотрел на часы. Patek Philippe на его запястье стоили как этот микроавтобус, но носил он их циферблатом внутрь – армейская привычка. Чтобы стекло не блеснуло в прицеле. Или чтобы не разбить о чью-то челюсть.
– Работаем, – тихо сказал он в рацию. – Режим «Библиотека». Кто повысит голос – штраф тысяча долларов.
Дверь особняка. Аренда – сто пятьдесят тысяч «зелёных» в месяц, долг арендатора – полгода завтраков, открылась без скрипа. Охрана на входе – два сонных ЧОПовца в мешковатых костюмах – даже не успела испугаться.
В холл вошли десять человек. Это были не бандиты из 90-х. Это были атлеты. Бывшие спортсмены, офицеры спецназа, люди, у которых ширина шеи совпадала с шириной головы. Они двигались как ртуть – текуче, молча и неотвратимо.
ЧОПовец открыл рот, чтобы крикнуть, но перед ним выросла гора мышц по имени Денис- правая рука Игоря.
– Тш-ш-ш, – ласково сказал Денис, поправляя охраннику сбившийся галстук. – У нас санитарный день. Выходим, дышим воздухом, курим, звоним маме.
Через три минуты первый этаж был зачищен. Ни одного удара. Только густая, липкая атмосфера абсолютного физического превосходства.
Игорь прошёл в центр холла, сел в кожаное кресло арендатора и, наконец, позвонил.
– Герман, твой выход. Менты будут минут через десять.