Марк Кипр – Смертельная любовь (страница 6)

Его отец принялся тяжело дышать и схватился за сердце:

– Дайте воды!

Он было поднялся, но упал на одно колено. Константин моментально обогнул стол, подбежал к нему и взял его подмышки. Довел до кресла и медленно усадил.

Снежана с Евдокией подбежали к нему.

– Валя, сердце?

Не дожидаясь ответа, она сразу дала мужу валидол и побежала за тонометром. С влажными глазами.

Спустя время старик все же уточнил:

– Как это произошло?

Поглаживая ладонь отца, Константин попросил еле слышно:

– Давай, не сейчас…

Всю жизнь Валентин Федорович являлся упорным человеком и постоянно стоял на своем. Даже на свадьбу Константина и Анастасии, вопреки ворчанию Евдокии, он надел обычный домашний свитер.

И сейчас он был непреклонен и сурово приказал:

– Рассказывай. Я слушаю!

Костя почувствовал, словно прижат к стене, и вымолвил:

– Двое мужчин ворвались в дом Лиды, когда я там ночевал. Мне дали по голове, я отключился. Очнулся утром, а они… они…

Евдокия не удержалась и безутешно разрыдалась. Заключив ее в свои объятия, Снежана спросила Костью:

– Вы запомнили лица?

– Нет, – замотал он головой, – тем не менее, сохранилась видеозапись…

– Видео? – переспросил отец. – Ты смотрел?

Последовал кивок.

– Сделал копию, а также отнес оригинал следователю.

Выпив успокоительное средство, женщина постепенно начала приходить в себя. Снежана медленно усадила ее рядом с мужем и поделилась мнением:

– Возможно, ваша сестра знала их… На видео видны какие-нибудь явные приметы?

В беспомощности он развел руками:

– Только родинка у одного на носу.

Казалось, словно в бреду, Валентин Федорович повторял за ним:

– Родинка на носу… родинка на носу…

– Пап, ты о чем?

– По-моему, я видел одного человека с такой приметой…

Его реплика заинтересовала Константина.

– Где и когда?

– Точно не помню… Было вроде лето, а я шел от приятеля, и мы с ним пересеклись на параллельной улице. Знал бы я, что он потом сделает, удавил бы голыми руками скотину!

– А вы бы могли его узнать? – спросила Снежана.

Валентин пожал плечами.

К удивлению всех, Константин покинул кухню и пошел к направлению уличной двери.

– Сынок, ты куда? – ничего не поняла заплаканная Евдокия.

Игнорируя вопрос матери, он принялся рыться в карманах своей куртки. Спустя полминуты возвратился с маленьким предметом в руках. Также без слов взял пульт и включил телевизор.

– Что ты делаешь? – допытывалась до него девушка с зеленными волосами.

Однако он уже подключил флежку, и видео началось; Костя предварительно сократил запись, оставив лишь одну минуту, когда видно лицо одного из убийц.

– Ты имел в виду его? – обратился он к отцу.

Вынув из футляра очки, Валентин надел их, чтобы разглядеть изображение. Поднялся с кресла и приблизился к экрану. Неспешно, словно опасаясь что-то спугнуть. Или старость дает о себе знать? Хотя Константин не замечал, как стареют его родители, все же года берут свое.

– Да, это он!

Устина, давняя подруга Лидии, впала в состояние, близкое к депрессии, услышав, что Лида мертва. Печальную новость принес их общий друг; именно он, к слову сказать, и был на опознании Лиды и детишек. Изначально Устина просто отказывалась верить в услышанное. Посчитала это нелепой ошибкой или жестоким розыгрышем. В наше время убийство женщины и ее дочерей кажется нелепым; притом Лидия, насколько знала сама Устина, никогда не связывалась с криминалом и хотела прожить жизнь в спокойствии.

Их связывала некая общая философия, основанная на том, чтобы держаться подальше от больших проблем. А Устина по опыту знала «большие проблемы». В возрасте четырнадцати лет она впервые столкнулась с дыханием смерти: у отца оторвался тромб, и он навсегда покинул семью… Его родные во всем обвинили Устину.

– Твое поведение довело его до гроба! – сказала двоюродная бабушка, приехавшая из Сибири на похороны. Именно та бабушка, что делала маленькой Устине массаж ступней, опасаясь плоскостопия. И именно та бабушка, которая парила ее в русской бане, когда появлялся кашель.

– Причем здесь я? – искренне не понимала она. – В последнее время мы с ним вообще не ссорились!

– А знаешь, почему? Да он просто махнул рукой на твое поведение, до него, наконец, дошло, насколько ты бестолкова. И все же в глубине души Матвей переживал за тебя.

И Устина это проглотила. Конечно, она никогда не являлась идеальным ребенком, но монстром точно не была. До самой смерти отец повторял ей, что она – самый дорогой человек в его жизни. Вообще, он был довольно одинокой личностью, несмотря на его три брака; мужчина не любил людей. Не любил до той поры, пока не выпивал собственную ореховую настойку. После пару рюмок язык развязывался, и мужчина всем рассказывал про конфликт с татарами в армии с покушениями на его жизнь.

В семье они жили счастливо, пока смерть не забрала Матвея; утрата главы семейства отразилась на рассудке матери Устины. Та не желала видеть посторонних людей и практически не снимала футболку, подаренную ею Матвею восемь месяцев ранее. На вопрос Устины, почему она вот уже две недели не принимает ванну, женщина улыбалась и говорила о нежелании «смывать с себя запах твоего папы».

Однако в один момент Лане пришло осознание, что так больше нельзя. Она жарила картошку, когда поняла, какую травму наносит своему ребенку. Отключив газ, женщина быстро собрала Устину и вместе с ней отправилась в аквапарк. Тот день стал самым счастливым в детстве Устины, несмотря на то что и раньше Матвей с Ланой часто баловали ее. Вечером, когда они вернулись домой, Лана уселась перед своим ребенком, скрестив ноги.

– Мне нужно тебе кое-что сказать…

Устина последовала ее примеру и вопросительно взглянула на маму.

– Тебе скоро пятнадцать, совсем взрослая… поэтому должна понимать, что иногда жизнь делает нам больно. Невозможно вернуть папу, но можно научиться с этим жить.

– Как?

Короткий вопрос поставил женщину в тупик.

– Просто принять, солнышко. Просто принять.

Вспоминая слова матери теперь, одиннадцать лет спустя, Устина не находила себе место при мысли, что ее лучшая подруга зарыта в земле и по ней вовсю пользуют черви. Осознание того, что глаза девочек, чьей крестной она являлась, никогда более не будут щуриться от яркого солнца, буквально ужасало, доводя до панических атак.

Убийца, кем бы он ни был, не только лишил жизни троих человек, но еще испортил ей психическое состояние. Как бы она хотела, чтобы он поплатился за совершенное им преступление! Зверь, поднявший руку на беззащитных детей и их мать, не может дышать на воле, ибо ему ничего не стоит отнять жизни еще у другой семьи.

Устина впредь не могла быть в одиночестве – негативные мысли копошились в сознании, точно мушки над тарелкой с медом. Уже несколько лет у девушки не было мужчин. К выбору будущего мужа она относилась тщательно и в любом кандидате разочаровывалась быстро. По иронии судьбы ее первая любовь наложила негативный отпечаток на психике девушки, и пропало желание повторять столь плачевный опыт.

С давних пор ей почему-то не везло, хотя до сих пор Устина не придавала этому большого значения. Но смерть подруги стерла остаток оптимизма, окутывая девушку коконом безнадежности. Она была на десять лет моложе Лидии, но это никак не сказывалось на их дружбе. Познакомились они, когда Устина заказала Лидии платье с той расцветкой, которой не было в магазинах. Ей всегда нравилось что-то яркое, не типичное, хотя до двадцати лет носила исключительно черное. Наверное, потеря отца предопределила такой стиль одежды и повлияла на психологическое состояние Устины.

Тем не менее помогало поднять настроение рисования. С детства все видели талант девочки. Ее картины, натюрморты и портреты участвовали в различных выставках, конкурсах и не раз занимали призовые места. Благодаря участию на выставках она стала популярна в кругах интеллигенции, и пришлось сменить стиль общения на более благородный. Мама говорила, что нужно держаться за этот шанс остаться в мире искусства, но Устина не разделяла ее энтузиазма – вскоре ей все это наскучило, и она ушла в себя. Впрочем, в те года за ней ухаживал один поклонник, который все же добился своего, и они переспали. На тот момент у двадцатипятилетней Устины случилась лишь вторая интимная близость. В этом случае партнер был отличным любовником, и девушка впервые испытала оргазм. Получив свое, парень пропал, чем нисколько не задел чувства девушки. Скорее, данным поступком он оправдал слова ее подруг о том, что мужчины руководствуются не головой, а иным органом.

Несмотря на это, Устина не принадлежала к тем женщинам, которые категорически против всех мужчин. Старые девы буквально презирали их, хотя по существу никогда с ними наедине не общались. Где-то она читала, что ненависть – некий защитный механизм; осуждая нечто, человек в действительности возжелает то, что ему недоступно. Тем самым, критикой он убеждает самого себя не стремиться к желанному, защищая собственную самооценку от падения. В противном случае, придет понимание, что ты – ничтожество.

У Устины всегда все было в порядке с самооценкой – проблема состояла в другом. Иногда казалось, что жизнь ополчалась против нее, она родилась под несчастливой звездой. Хотелось разреветься в сильное плечо – в плечо, которого не было поблизости, отчего тоска лишь увеличивалась. С недавнего времени она решила не посвящать престарелую мать в свои проблемы – девушке не хотелось потерять и ее.