Марк Кано – Красные гиганты. История советского баскетбола (страница 72)
19 декабря 1964 года в Каунасе, тогда еще Литовской ССР, родился Арвидас Сабонис. Как ни странно, он не был выходцем из семьи, особенно любящей спорт или отличающейся необычным ростом. Баскетбол, несмотря на то, что он является спортом номер один в Литве, в ранние годы не вызывал у него особого интереса: «Родители сначала заставляли меня ходить на тренировки, так как я не хотел. Баскетболом я занимаюсь с тех пор, как поступил в спортивную школу в возрасте девяти лет, это было в 1973 году» [184].
Настойчивость тренера молодежки Юрия Федорова сыграла ключевую роль: «В той группе он был самый высокий. Но не в этом дело… В столь юном возрасте сантиметры отнюдь не самое главное. Природа может выкинуть не одну шутку. И что Сабонис будет звездой, я бы тогда не решился утверждать. Но что он рожден для баскетбола, было ясно. Ширококостный, с длинными руками и ногами, большими пальцами – это бросилось в глаза. Мое кредо – научить играть на любой позиции: в защите, нападающим, вторым центром, чистым центровым. Какого бы роста ни был игрок, он должен уметь делать все <…>. Должен назвать два его качества: удивительную восприимчивость и интеллект. И это важнее, чем рост» [186].
Гомельский: «Даже если бы Арвидас не вырос за 220 см, если бы не был таким прекрасным атлетом, он, я уверен, все равно стал бы ярким игроком, но – на другой позиции. Это мог быть блестящий защитник с отменным видением поля, выверенными передачами, изумительной интуицией. Техника владения мячом, широчайший кругозор позволили бы ему быть и конструктором, и дирижером игры, и зачинателем контратак» [28, с. Сабонис].
Сабонис: «Лет до одиннадцати я стоял по росту только третьим в классе. Наверное, поэтому заслуженный тренер Литовской ССР Юрий Федоров предложил мне вначале поиграть в защите, на фланге и лишь потом определил в центровые. Я понял, что у каждой баскетбольной роли свои секреты, увидел по телевизору прославленного югослава Чосича. Благодаря удивительно разностороннему мастерству он мог в одиночку предрешить исход иного матча. Так появился образец для подражания» [186].
Юрий Федоров: «Его пасы, которыми все восхищаются, начались еще тогда, еще у нас в школе. Он видел поле, будто у него глаза на затылке или где-нибудь над ушами. Ему надо было становиться мощнее, атлетичнее, чтобы остаться гармонично развитым. Поэтому я всегда говорил и продолжаю говорить, когда прихожу на тренировку ”Жальгириса“, чтобы он не забывал об атлетизме, но в то же время не терял скорость: паса, бега, дриблинга, обводки, прохода, броска. Это его главный козырь – скорость. Он самый быстрый из центровых в мире» [186].
К концу 1978 года, в возрасте четырнадцати лет, его рост составлял 194 см, а к началу 1980 года – более двух метров. Летом того же года он был включен в состав кадетской сборной СССР для участия в чемпионате Европы в Салониках (Греция). Вскоре после победы на чемпионате Арвидас перешел в «Жальгирис».
Гарастас: «У нас была беда с высокими: Чивилис – 207, и Лауритенас – 205. Остальные – ниже двух метров. Что делать? Тут Модя Паулаускас, он тогда юношескую сборную СССР тренировал, говорит: ”У меня паренек есть – Сабонис. Правда, ему всего 16 лет, но голова светлая“. Честно говоря, Сабас мне вначале не очень приглянулся: худенький такой, рост его тогда был 209. Но я его сразу поставил в стартовую пятерку. В этом был риск. Но надо было думать о перспективе» [187].
Здесь можно задаться вопросом, была ли это храбрость Гарастаса или повлияло отсутствие альтернативы. Дело в том, что Сабонис дебютировал в чемпионате СССР, когда ему еще не было и семнадцати лет, в начале сезона-1981/82: «Непросто ему приходилось на первых порах. Элементарно силенок не хватало, а там – Ткаченко, другие мощные центры. Первый тур чемпионата 1981 года проходил в Москве, мы проиграли четыре матча из пяти. Арвидас по семь-восемь ошибок допускал за матч. Пришли ко мне в гостиничный номер ветераны жаловаться: ”Зачем вы пацана-неумеху ставите? Научится играть – тогда ставьте“. Я на тренировке построил команду и сказал: ”Когда вы станете тренером, будете делать, что считаете нужным, а пока я здесь решаю, кому играть“. Вернулись мы в Каунас, меня в спорткомитет вызывают. И началось: ”Товарищ Гарастас, в вашей работе много недочетов, например с составом ошибаетесь, ставите не тех игроков. У команды нет результата. Мы отстраняем вас от руководства“. Спас меня капитан, Арлаускас. Сказал, что в команде все нормально, работаем мы много, результаты скоро будут. И, как ни странно, его послушались. А через год Гомельский взял 17-летнего Сабониса на взрослый чемпионат мира в Колумбию» [187].
Хомичус: «Сабониса ждали. Точнее, ждали хорошего центрового, которого не хватало ”Жальгирису“. Команда уже была неплохо укомплектована для того, чтобы бороться за высокие места. Но позиция центрового являлась нашим слабым местом. А без хорошего ”центра“ больших задач не решить. Мы слышали, что в спортивной школе есть молодой паренек, который очень быстро прогрессирует. Но что именно этот паренек вскоре станет главным центровым ”Жальгириса“, никто не мог предположить. С приходом Сабониса началась перестройка игры команды» [186].
Несмотря на первоначальные трудности, Сабонис быстро адаптировался к игре на высшем уровне.
Тараканов: «Арвидас был очень умным игроком, и он очень эффективно использовал свои навыки против Ткаченко. У судей было особое отношение к нему, поэтому знал, когда можно схватить соперника, толкнуть его и использовать это для получения преимущества. Из-за этого и более прямолинейного стиля Ткаченко мы часто проигрывали борьбу за подбор. Я просил его делать то же самое, при необходимости использовать ”грязную игру“, но Ткаченко так и не решился. И в итоге Сабонис большую часть времени превосходил его» [111].
Сабонис: «Ну ты и сравнил. Тканя – это вообще монстр. Мне приходилось в противостоянии с ним артистизма добавлять. Отлетал постоянно от него на паркет и выпрашивал у судей фолы (
Дерюгин: «Против Ткаченко мне было не так сложно играть, я его обыграл за счет скорости и интеллекта, я старался его обмануть. А вот выступать против Сабониса мне было очень сложно, я любил смотреть на его игру. Он был даже выше Ткаченко, но он обладал прекрасной координацией, очень хорошо играл и бегал, он был достаточно умен, он бросал тройки. У меня были какие-то хитрости и уловки, но они никогда не работали против него (
Жигилий: «Я несколько раз в своей карьере играл против американцев, но были два игрока, против которых я не мог играть. Первый – это, конечно, Сабонис, против которого уже с его двадцати лет невозможно было ничего сделать, он бегал по площадке, играл в зоне, в общем, делал все. Второй – это тот игрок из Болгарии[96]» [136].
Хомичус: «По всему было видно, что у парня огромный потенциал и через пару лет он превратится в большого мастера. Однако мастерство Сабониса росло намного быстрее, чем можно было ожидать. К началу весны 1982 года 17-летний уроженец Каунаса уже был одним из лучших центровых страны» [186].
Конечно, в «Жальгирисе» возникли переживания, что московский ЦСКА может насильно завербовать такого талантливого игрока.
Гарастас: «Тогда в армию не брали из медицинского и сельскохозяйственного институтов. Когда Арвидас заканчивал выпускной класс, мы договорились с директором школы, чтоб Сабонис сдал выпускные экзамены на месяц раньше – в мае. Затем через министра образования Литвы обратились к ректору сельхозакадемии в Каунасе, чтобы разрешили Сабонису экстерном сдать вступительные экзамены. ”Ну что ж, из-за одного такого студента сельское хозяйство в Литве не развалится“, – сказал ректор. В общем, когда призывная кампания началась, Арвидас уже был студентом. Вот так мы от ЦСКА его уберегли» [187].
Похожую версию рассказывает и сам Арвидас: «Сделали фальшивую кардиограмму. Вроде бы у меня шумы и перебои в сердце. И на турнир сборных в Голландию, после которого меня, молодого пацана, должны были ”забрить“ в армию, я не поехал. Пока наша команда работала в Голландии, я быстренько, за недельку, поступил в сельскохозяйственную академию. Главное преимущество этого вуза – как и медицинских институтов – в военной кафедре. И, соответственно, студентов этих заведений в армию не призывали» [189].
Куртинайтис: «Мне кажется, что в Литве все было готово даже для того, чтобы Сабонис усыновил двух детей и его не забрали. Если бы его выгнали из академии, думаю, они бы и такое организовали. Они все предусмотрели, чтобы он остался в команде» [112].
Юрий Селихов, временно исполнявший обязанности тренера ЦСКА, говорил: «Когда я стал главным тренером ЦСКА, конечно, пошли разговоры о Сабонисе. Он, как и все, должен был нести воинскую обязанность, и я мог призвать его, но я этого не сделал. Я понимал, что на родине он был национальным героем и что он совсем не захочет ехать. Вот почему я оставил его в покое».
Какой бы то ни было, факт остается фактом: Сабонису удалось избежать перевода в ЦСКА и продолжить выступления за родной клуб. С самого начала он был отстранен и даже угрюм по отношению к прессе и людям, не входящим в круг его близких друзей. Некоторые журналисты признавали, что с ним было (и есть) трудно найти общий язык вне поля. Однако те, кто хорошо его знает, и те, с кем у игрока сложились теплые отношения, говорят о нем как об отзывчивом и веселом человеке, способном на все, чтобы помочь своим друзьям.