Марк Хэппи – Язык Ветра. Элео (страница 9)

Но больше всего, я пребывал в недоумении: и я и Леден – люди. Каждый представитель города, с которым нам довелось пообщаться, тоже человек. То есть все мы люди. Отчего же мы друг другу, будто чужие? Большое количество зверей и птиц повстречались нам на пути. И все они были к нам добры. Птицы показывали нам нужное направление и приносили ягоды. Большие звери на четырёх лапах нередко подвозили нас чуть ближе по нашему пути. Да и в общих чертах, среди каждого живого существа, особенно внутри его вида была какая-то доброта. Но люди в городе оказались не такими. Что же это значит? Я пребывал в недоумении.

Мне не было грустно оттого, что с нами плохо обошлись сегодня. Я тревожился за Ледена, ведь его надежда пошатнулась. Не о таком городе он мне рассказывал. И не так себе представлял поиск королевской гвардии. Нам казалось, что самое сложное на этом пути – сам путь. Сквозь леса и горы. А город… «Там же есть люди!» – думали мы. И казалось, будто попасть в него, то же самое, что и найти королевскую гвардию. А теперь мы сидим на своих походных мешках прямо посреди города, но до сих пор не имеем никакого представления о том, где можно найти королевскую гвардию. И более того, нам даже неизвестно, что такое королевская гвардия.

– В лесу и горах можно было хоть спать где угодно, а тут, мало того что люди не странноприимны, так ещё и насмехаются над бездомными детьми. Что за коллапс!

– Не стоит так переживать, завтра будет новая солсмена, – сказал я, надеясь, что мои слова утешат Ледена. – Мы отыщем гвардию завтра.

– Завтра?! – возмущённо ответил он. – Элео, мы прибыли сюда ещё ранним нуаретом, и самый длинный наш диалог состоялся пару градусов назад.

– Верно. Интересно, почему люди по домам сидят? Мы ведь ещё не встретили ни одного человека на улице.

– Они не просто сидят, они боятся. Видать, в этом городе порядки полностью отличны от дворцовых. Вот что господин Донэх забыл уточнить, при своей последней речи: в городе живут запуганные, необразованные и злые люди. Особенно этот глупец с постоялого двора. Дурачьё!

До этого момента Леден редко показывал своё раздражение. И совсем никогда не вспоминал господина Донэха в недобром контексте. Однако теперь я слышу это своими ушами. Мне всегда казалось, что Ледена я знаю хорошо. Но было непонятно и то, почему он стал говорить плохие слова в сторону мужчины в гостинице. Ясное дело, было неприятно, когда на нас накричали. Ещё более неприятно, когда столкнули с лестницы. Но зачем нужно звать другого человека глупым? Нам ведь ничего не известно о его интеллекте. Теперь я уже не понимал совсем, что происходит вокруг.

Позарену мы израсходовали свои последние запасы еды. Это была хлебная горбушка и кусочек масла, которыми нас одарила бабушка. Забыл о ней упомянуть, один из людей, к кому мы вчера стучались, все же отворил нам дверь с улыбкой на лице, это была старушка, настолько она была старой, что ни слуха, ни голоса не имела. Она дала нам кусочек масла и потрепала по голове, прежде чем закрыть дверь. Разумеется, о королевской гвардии она нам ничего не поведала. Мы позавтракали и решили разделиться. Договорились о встрече на том же месте, где и ночевали. Я пошёл вглубь города, а Леден остался на месте, дожидаясь хозяев дома, у чьего порога мы ночевали.

Глава 9

Таверна

Леден знал этот душистый аромат слишком хорошо. Во рту скопилась слюна, и мысленно он уже попивал сладкий напиток, о котором напоминал запах, нависший над ним, словно туман. Эмоции внутри забурлили, захотелось узнать о его источнике. Хотя разумом Леден понимал, что, скорее всего, внутрь дома его никто не пустит, все же таилась надежда, будто получится особой хитростью проникнуть туда. Он отпустил Элео в одиночку на поиски гвардии, оговорив сразу место и время их встречи. Сам же остался у дверей, размышляя над тем, как сильно он соскучился по посиделкам в кабинете господина Донэха.

Вспоминая, когда он наливал в маленькую фарфоровую чашечку крепкий темно-коричневый, пахнущий легендами о родине господина Донэха, кофе, он вдруг осознал, что не пил этот чудо-напиток уже треть оборотосмены. Оказалось, что раннее обыденный аромат, однажды даже надоевший ему, накрепко слился с тёплыми воспоминаниями о жизни в поместье, которое было его домом.

Солнце поднялось; люди на улице стали появляться. Думаю, хозяева дома больше уж точно не спят, – думал Леден, после чего набрался решимости, чтобы постучать в дверь. Дверь отворилась ещё до того, как он коснулся её костяшками. Аромат детства просочился через щель, заставив его замереть. Из дома вышла девочка, чуть старше него, того же роста, одетая в рубашку, поверх которой красовалось платье и длинный фартук. Её блондинистые дреды развеяло притянутым потоком ветра, и какой-то ещё поток приковал глаза Ледена к ней. Из-за слепящего сияния со стороны восходящего зареннего солнца, её дреды блестели, а потому казались ему и вовсе исторгающими свет солнечными лучами. Волосы не были блондинистыми – скорее, они казались золотистыми, по крайней мере в этот момент, а её тёмная кожа, ещё темнее, чем у Элео или других западцев, казалось, играла тонами на свету, отдавая мягким бархатом. На мгновение разум Ледена перестал генерировать мысли и перешёл в стадию тщательного изучения незнакомки. Информации, поступающей для анализа, в действительности было не так много, однако рассудок нагрузился до таких пор, что во избежание перегрузки сознание дало по тормозам, и уже сложно было понимать, как он теперь выглядит со стороны. Девочка натянула неестественную, как ему показалось, улыбку, отчего он предположил, что выглядит жалко.

– Прибудьте в здравии. Совсем скоро таверна откроется, ожидайте пока за пределами нашей террасы.

– Таверна… – неразборчиво проговорил Леден. Он отступил, чтобы пропустить девушку. – Я на самом деле не местный… – девушка стала протирать круглые столы на террасе. – И я, знаешь… знаете, просто запах который я почувствовал, он напомнил мне о моем доме.

Леден того не заметил, однако девушка уже после первых его слов принялась изучать его. Не с целью симпатии, а из осторожности. Расставляя складные стулья вокруг столиков, она старалась не подавать на это виду.

– Вон как. И какой же у вас дома был аромат?

Леден повёл себя неестественно, и начал рассказывать ей и о своих посиделках с господином Донэхом, и о путешествии, которое они с другом преодолели за последнее множество солнечных смен. Конечно же, ценную информацию он старался прятать. Так например, рассказывая о господине Донэхе, он ни разу не произнёс его имени, и ещё не проболтал о том, что они с другом выжившие из семьи Джустизия. Ведь кто знает, кому в городе верить можно, а кому нет?

– Этот напиток, он так любил его. Говорил, что там, где он родился, его приготавливают куда вкуснее. Но на Западе он тоже неплох…

– Как интересно, – сказала девочка.

В противовес своим словам она отвернулась. То, что ему знаком запах кофе, ей показалось враньём. Все же напиток крайне редок в Западных землях. Да и в целом его пылкий рассказ она восприняла не чем иным, как попыткой флирта, от которого её, честно говоря, тошнило. Местные мужчины нередко собираются в тавернах, заказывают выпивки покрепче и, не давая отчёта своим действиям, пытаются охмурять и даже приставать к девушкам, которые просто зарабатывают в таких заведениях себе на кусок хлеба.

Леден, хотя и был очарован лучезарной причёской девочки, её миловидными чертами лица, а возможно, и всей её натурой в целом – чего он сам не мог для себя точно определить, – всё же сохранял бдительность. Он был рад её приветливости и любезности. Но всего на одно мгновение смог уловить тот её беглый взгляд, и разглядел в нем предупреждение, кричащее ему: «Только попробуй подойти ко мне ближе». Леден не собирался отступать, ведь этот диалог для него стал самым продолжительным за последнюю солсмену.

Наверное, ей и без того тяжело живётся, однако я не потому хочу продолжить с ней разговор. Мне важно узнать о королевской гвардии! Пусть думает что хочет, а говорить с ней буду до победного, потому что она первая в этом городе, кто идёт со мной на контакт! – оправдывался он сам в себе, одновременно с чем сжал кулаки. На щеках проступил лёгкий румянец, но он попытался отмахнуться от какого-то странного, неловкого ощущения, которое этот румянец нёс за собой, и быстро отер щеки рукавом.

– Вы, наверное, заняты? – продолжил он.

– Самую малость, лишь выполняю свою работу, – ответила девушка.

Было несложно догадаться, что эта любезность была обусловлена её рабочим положением в таверне, а также правилами общего этикета, которым обучают всех людей ещё с младенчества. По крайней мере, Ледену казалось, что им обучают всех людей. Как он заметил теперь, в городе ни о каком этикете люди даже не знают. От этого создавался какой-то невидимый ментальный барьер между ним и любым другим жителем города. Но эта солнечная девочка была совсем другой: и учтивая, и милая, – размышлял Леден, одновременно подавляя в себе желание огреть себя чем-нибудь потяжелее, чтобы унять чувства, грозившие взять верх над его разумом. Он, конечно, понимал истинное значение хороших манер девочки, но всё же хотелось верить, что эти, ныне редкие проявления этикета скрывают нечто большее. В воздухе витала некоторая неоднозначность, которую ему, впрочем, очень хотелось прояснить.