Марк Хэппи – Язык Ветра. Элео (страница 11)

Мальчик сделал несколько шагов назад, но ей казалось, что ухо все ещё согревается нежным дыханием. Нежным. Нежным? Нежным?! Она не могла в это поверить, потому что, во-первых, кольцо, которое она прячет под своей левой перчаткой, ей подарил самый любимый на свете мужчина, встав на колено и промолвив самые заветные для любой девушки слова. Нежность от других парней она знать не хотела. А во-вторых, за её, как позже выяснилось, недолгое пребывание в городе Жезэ, она ещё не общалась ни с одним парнем дольше, чем пара фраз, и то после которых обычно она сама, первая выходила из диалога с отвращением внутри и на лице. Потому что горожане не только не знакомы с общими правилами этикета, но и не ведают о гигиене. Всякий нуарет она клеймила их племенем дикарей, когда после рабочей смены уставшая поднималась в комнату на чердаке таверны, где они жили с подругой. И для неё удивлением было то, что от этого мальчика не только веяло элегантностью и интеллектом, но даже его дыхание было приятным. Это казалось настоящим чудом. Однако не могла она вот так просто стоять как вкопанная. Усилием слабой, но всё же существующей воли, за что и тому была благодарна, она сумела заставить свой мыслительный генератор заработать и переосмыслить сказанное Леденом ей на ушко. На ушко… Снова подумав об этом, сердце лихорадочно застучало.

Она взяла себя под контроль, накрыла ухо ладонью, восстановила дыхание и поняла, королевская гвардия – вот что он сказал ей. Стало ясно, что намечается серьёзный разговор, о котором лучше говорить там, где никто не услышит. Оглянувшись по сторонам, она попыталась сделать естественной физиономию, будто бы все в порядке, будто бы она нисколечко не была смущена мгновение назад. Тяжело поднимая ногу, как бывает, когда заставляешь себя делать то, чего не можешь, и идти туда, куда не хочешь, она направилась к входу в таверну, без лишних слов, на лету, схватила Ледена за руку и повлекла за собой.

Глава 10

Столик с пролитым кофе

Закрыв дверь, девочка ещё раз удостоверилась, что вблизи нету потенциальных посетителей, взглянув на улицу через щель в деревянной створке окна. В комнате, лишённой прямого солнечного света, её причёска потеряла свою лучезарность и превратилась во множество блондинистых дредов. Девочка не приступила к объяснениям своего столь резкого поведения, как, казалось бы, было положено, а просто представилась.

– Меня зовут Йиви. Как тебя звать?

– Леден, – она смотрела на него как-то недоверчиво, но и он не уступал ей в этой ментальной битве, которая разразилась, стоило ей только прищурить глаза. – А ты не моргаешь, потому что не выспалась? – съязвил он, тем самым как бы показал своё превосходство в невидимой схватке.

– Я не могу понять, когда ты лжёшь, а когда говоришь правду. Кто ты такой? Ответь честно, а я угощу тебя кофе.

Угостить кофе – этого он сейчас хотел больше всего на свете, потому что прямо позади него, на вытянутой столешнице, стоял глиняный сосуд, источающий этот ностальгический аромат, манящий его уже долгое время. Однако принять такую сделку он никак не мог. Эта Йиви казалась ему уж больно осторожной и проницательной, не удивительно будет, если он выложит ей все как на духу, а она о себе ничего так и не расскажет.

Он понимал, что его альтер эго был продуман безупречно, потому как полностью был переписан с образа господина Донэха, в моменты, когда тот рассказывал о своих похождениях и кругосветных путешествиях. И даже если Йиви по-настоящему способна чувствовать ложь в словах людей, он сделает все возможное, чтобы выдуманные похождения путешественника она никогда не распознала.

– Кофе я люблю, не откажусь от чашечки, учитывая, что его готовила сама южанка… Думаю, моя кровь уже вскипает, – добавил он, автоматически переняв манеру своего наставника – такую обыденную, возвышающуюся над ситуацией в свободном и беззаботном полёте, что иногда может и произвести обратный эффект на собеседника, если тот спутает её с высокомерием.

– Прелестно, – сказала Йиви, подделав на лице отвращение, которое, чему сама удивлялась, на самом деле не испытывала.

Они вдвоём разместились на деревянных стульях у самого тёмного столика среди всей посадки, после чего девочка разлила кофе по вытянутым глиняным сосудам. Поинтересовавшись: «Вкусный ли кофе?», и получивши в ответ такое же лёгкое: «Пойдёт», она перешла в нападение:

– Итак, кто ты, откуда пришёл и что тебе нужно от гвардейцев?

Отпив глоток восхитительного напитка, Леден изобразил предприимчивого человека. Неизвестно откуда он черпал это вдохновение, ведь во всем поместье, где он рос, среди круга его знакомых никто никогда не пытался одурачить другого с целью собственной выгоды, а значит, и навыкам переговоров, с большими дозами внутривенного недоверия, попросту было неоткуда взяться. Однако они откуда-то взялись. Вероятно, виной тому мальчишеские разборки, о которых взрослые так никогда и не узнали. А быть может, всё дело в героических историях про подвиги господина Донэха, на которых мальчик рос – что-то взял оттуда? Или, в противном случае можно попробовать всё списать в качестве дополнения к необычайно острому чутью и высокому интеллекту самого Ледена. Как бы то ни было, здесь и сейчас он играл эту роль, и звучало все довольно естественно.

– Не кажется ли тебе, что нам обоим сложно раскрывать информацию о себе? – говорил он. – Я предлагаю сделку: я отвечаю на один твой вопрос, после чего ты отвечаешь на один мой и так далее, до тех пор, пока мы не поймём, что уже можем доверять друг другу. Подходит такой формат?

– А ты опаснее, чем я думала, – ответила она, оторопев от накатанной откуда ни возьмись сделки. – Но знай, я тоже хотела предложить это – Леден счёл то за комплимент.

– Хорошо, ты спрашивала, откуда я? Отвечаю. Я из Западных Земель. Мой черед. Откуда ты?

– Ну ты и дурак. Раз так, то я – с Небоземья!

– Это то же, что и Агито-Омоэ, – возмутился Леден, на что та самодовольно кивнула. – Ну, посуди сама, разве это честно? Я тебе назвал свои края, где я родился и вырос, а ты мне называешь весь наш мир. Нет уж! Твоя очередь говорить края. И будем рассказывать одинаково значимые факты.

– Ты назвал очевидную информацию.

– Пускай так, она должна быть равноценной.

– Ты разве уже не догадался, что я землячка твоего кофейного друга?

– Кофейный друг? Ты про господина Донэха?

И в эту самую секунду все три сосуда, наполненные не только вкусным, но и дорогим напитком, опрокинулись на бок, обливая содержимым стол. Руки Йиви оказались упруго упёрты в боковую грань стола и продолжали толкать его в противоположную сторону. Это и оказалось причиной крушения кофейных сосудов. Произошло такое движение рефлекторно и моментально, успел Леден только закончить предложение. Йиви поддалась той одержимости момента, что бывает при ностальгии. Ледену сейчас это чувство было как никогда знакомо, однако в её одержимости, просматривалось и что-то другое, какая-то смесь и восторга, и подозрения, и желания сбежать, которое ясно читалось по быстро скачущему взгляду, часто косящемуся и оборачивающемуся на заднюю дверь. Оторвав руки от стола, она стала обречённо трогать своё лицо. На самого же Ледена она смотрела так, словно видит и не его, а пророчит его будущее.

Легко догадаться, что такое представление ему не нравилось. Поставив свой глиняный, пустой сосуд в вертикальное положение, он пытался казаться невозмутимым, и всем видом кричать, что ждёт от неё объяснений, чего вскоре и дождался:

– Имя этого человека дало мне почти всю информацию о тебе, – ответила она, пытаясь унять возбуждение.

– Правда? – сымитировал удивление Леден. Он не мог позволить себе повестись на блеф. Если это, конечно, был не он, пусть она это постарается доказать. – И что же тебе дало это имя, каких наверняка полно на Юге?

– А то, что мои земляки не называют мужчин этим именем. Мужчина с женским именем? Ты понимаешь, насколько редок такой человек? А учитывая его похождения и подвиги, я склонна думать только об одном человеке.

И она поведала Ледену все, что знала об этом человеке. О том, что Донэх – это герой Юга, который укротил взбесившихся псов, оседлал короля пауков и даже участвовал в совете, при котором произошло разделение всего мира на фракции. Ныне прославленный герой, переживший благодатные пять сотен оборотов, достигнув среднего возраста монарха, подался в повара, в молодую, на те времена, монаршую семью, с известной теперь на весь мир фамилией – Джустизия. Больше о нем, Йиви ничего не знала. Однако учитывая молодой возраст Ледена, предполагаемые пятнадцать оборотов его жизни, и то, что он много времени проводил с Донэхом, навязывалось только одно объяснение: Леден вырос во владениях Джустизия, и, скорее всего, в главном особняке, прославленном своей архитектурой с каменными шатрами в виде спящих драконов – в замке Вэнто.

Тогда после своих долговязых эмоциональных потрясений, Леден почувствовал, что не просто допустил ошибку, произнеся имя господина Донэха, но и всецело проиграл эту игру, правила которой сам же и придумал.

От таких падений в азартных играх люди обычно входят в депрессию, потому что теряют часть своего состояния, и нередко крупную, однако Ледена сильно вдохновлял этот этап игр. И тут стоит упомянуть, что для него игрой обращалась любой сложности ситуация, лишь бы был риск и возможности выстроить стратегию. Когда он проигрывал в так называемые «игры» другим мальчишкам во дворце, его охватывал неожиданный восторг. Он с увлечением размышлял, какими именно путями пришло к нему поражение, и каждый такой опыт он запоминал накрепко. Со временем это дало ему почти полный иммунитет: как от вероятности проиграть, так и от разочарования, если поражение всё же случалось. И теперь уже, во взрослой, как ему казалось, жизни, когда он обрёл превосходство в ведении ментальных поединков, его поражение сводилось почти всегда к невозможности. Иногда он даже позволял себе думать, будто его ментальное превосходство настолько высоко, что при желании он даже может заставить Элео чистить ему ботинки или чего похуже, сделав это таким образом, чтобы тот ещё и чувствовал себя виноватым. Однако он понимал, что никогда такого не сделает, потому что Элео для него был, есть и будет – монархом, а к ним, воспитание, или чего значимее этого, призывало его быть почтительным.