Марк Хансен – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя собака! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 24)
Джаззи наносит визит
Гости всегда доставляют удовольствие – если не своим приездом, то своим отъездом.
Джаззи стала кульминацией моих занятий хоровым пением в местном центре долгосрочного ухода для престарелых. Этот комок пуха весом восемь фунтов был любим абсолютно всеми.
– Иди сюда, – уговаривала Ида из своего инвалидного кресла.
Джаззи бежала через комнату и с грацией, свойственной той-пуделям, запрыгивала к ней на колени.
– Посмотри, что я припас для тебя, – умолял Харлан, почти невидимый за хромированной решеткой своих ходунков.
Джаззи никогда не отказывалась от угощения: она спрыгивала обратно на пол и устремлялась к ломтику сыра, свисавшему из слабых пальцев.
Пока я открывала рояль и раскладывала небольшую стопку нот, Джаззи совершала обход. Обитатели центра чувствовали себя ущемленными, если она не наносила им личный визит. Старики любили ее, как дорогую внучку. Она и правда выросла рядом с ними и была готова принимать в свое маленькое сердце каждого нового человека, приходящего на смену тому, чье пребывание среди нас закончилось. Джаззи заводила друзей легко и спокойно. Казалось, никто не мог перед ней устоять.
Сегодня Джаззи уже двинулась дальше по комнате, здороваясь со всеми по очереди. Она прекрасно знала, кто где сидит, и если кого-то не хватало, выбегала в коридор западного крыла, чтобы уговорить его присоединиться.
Сегодняшняя аудитория была немногочисленной.
Я подошла к помощнице:
– Где все?
– О, это была тяжелая неделя. Желудочный грипп, – вздохнула она. – И мы потеряли Хелен.
Хелен? Яркая, прекрасная Хелен? Хелен с ее обходительностью, сообразительностью и захватывающими историями? Она прожила в центре несколько лет и была всеобщей любимицей.
Мы замолчали. Даже в доме, где смерть была частой гостьей, смиряться с ней всегда было нелегко. Связывавшие нас узы были слишком глубокими.
Между тем Джаззи обнюхала все свободные места в гостиной и вдруг проскочила мимо наших ног в дверной проем. Там она быстро засеменила лапками – по коридору, прямо в комнату Хелен.
Помощница напряглась.
– О-о-о. Там уже новый жилец… – Она помчалась за Джаззи, а я следовала за ними по пятам.
Но мы оказались недостаточно проворны. Воздух пронзил крик:
– Иииии! Крыса! Крыса! Помогите мне кто-нибудь, в моей комнате крыса!
Когда я вбежала в комнату, помощница как раз поднимала Джаззи с кровати, куда та запрыгнула, чтобы поздороваться. Я протянула руки к клубку извивающегося меха, а помощница все еще пыталась успокоить обезумевшую женщину, съежившуюся на бывшей постели Хелен.
В гостиной сбитая с толку Джаззи юркнула в безопасное место под скамейку возле пианино. Я повернулась к ошеломленным жильцам, но, прежде чем я успела все объяснить или извиниться за неудобство, Джеральд хлопнул себя по бедру.
– Ей-богу, такого раньше не было, – захохотал он. – Представляете, что было бы написано в ее свидетельстве о смерти? Смерть от восьмифунтового пуделя! Ха-ха…
Наш французский друг
Хорошо иметь друзей повсюду.
Сэмми – дворняжка. А еще он приемная собака из приюта. Нашей дочери было восемь лет, когда она увидела его на церемонии благословения животных в Кафедральном соборе Святого Иоанна Богослова в Нью-Йорке. Владелец Сэмми искал кого-нибудь, кто мог бы его усыновить.
Считается, что Сэмми – собака нашей дочери, но когда вы живете в Нью-Йорке, и у вашего восьмилетнего ребенка есть собака, то кто в итоге выводит ее на прогулку? Правильно – мама или папа.
Вам также стоит знать, что я француз, и моя вторая половинка, Джилл, свободно говорит на этом языке, как и наша дочь. Дома мы обычно говорим по-французски.
Сэмми симпатичный, хотя и выглядит немного странно. И странно – это мягко сказано. Он похож на маленького терьера, смешанного с каким-то другим видом животных, вроде тех болотных птиц, которые стоят на одной ноге.
У Сэмми четыре очень тощих длинных лапы и мордочка паукообразной обезьяны. Каждый, кто видел его сразу после усыновления, спрашивал:
– Извините, но что это за собака?
Мне так надоело отвечать на один и тот же вопрос, что однажды я сказал так:
– Это немецкая овчарка, которая сменила породу.
Прошло совсем немного времени с тех пор, как наша семья приютила это странное существо и излила на него свою любовь, но Сэмми стал совсем другой собакой. Вот уж воистину любовь творит чудеса. Теперь незнакомые люди останавливали нас и говорили:
– Мне нравится ваша собака. Она прекрасна. Что это за порода?
Но мой ответ остается прежним – мне просто нравится наблюдать за реакцией собеседников.
Сэмми действительно приятный и очень умный пес. Одной из уникальных характеристик является скорость. Несмотря на свой маленький рост, он, со своими длинными лапами и хрупким телосложением, может обогнать любую собаку в Центральном парке. Каждое утро я вывожу Сэмми в парк. Днем Джилл выгуливает его, а вечером ваш покорный слуга снова на улице – не важно, в дождь или снег.
Когда мы с Сэмми заходим в Центральный парк на перекрестке 79-й улицы и Пятой авеню, я снимаю с него поводок. Наш маршрут всегда одинаков. Мы переходим на западную сторону, идем по парку до 110-й улицы, возвращаемся на восточную сторону и снова спускаемся к 79-й улице и Пятой авеню. Потом мы возвращаемся домой. Большую часть времени я понятия не имею, где Сэмми; он просто появляется, исчезает и снова появляется.
Но однажды утром случилась катастрофа. Около 9:00, когда мы добрались до 110-й улицы на западной стороне, огромная, страшная собака – я думаю, это был доберман-пинчер – сорвалась с поводка и бросилась на Сэмми.
Я пытался преградить ему дорогу, загородив собой Сэмми, но доберман на полной скорости обогнул меня. Когда я обернулся, чтобы найти Сэмми, его и след простыл. Он рванул с места так быстро, что я увидел только кончик его хвоста, исчезнувший в воздухе. Сэмми сбежал, а большая собака остановилась как вкопанная. Ее владелец извинился и ушел.
Я остался с поводком и без собаки.
Я предупредил смотрителей парка и полицию. К счастью, на Сэмми был ошейник с биркой, на которой значился наш номер телефона и надпись: «Если я потеряюсь, пожалуйста, позвоните по этому номеру».
По дороге домой я рассказал каждому швейцару от Пятой до Третьей авеню об исчезновении Сэмми. Они все знали нас, и я быстро понял, что среди швейцаров Сэмми был любимой собакой.
Мы изо всех сил пытались найти его – и сделать это до того, как дочь выйдет из школы в 15:30 того же дня.
Давление, стресс, страх, разочарование… В 14:00 Сэмми все еще не нашелся. У ребенка скоро заканчивались школьные занятия. Взрослые проводили поиски. В 15:00 по-прежнему не было никаких результатов.
Мы с Джилл высматривали в парке: казалось, что мы вот-вот увидим знакомую мордочку или хвост. Наш друг остался дома на случай, если кто-то позвонит и скажет, что нашел собаку.
К счастью, именно так и произошло. Сэмми был найден, и к 15:15 друг привез его домой вместе с номером телефона человека, который нашел нашу собаку.
В 15:30 Джилл отправилась забирать дочь, а я набрал номер, чтобы поблагодарить доброго самаритянина.
– Посольство Франции, добрый день! – раздалось на другом конце провода.
Зачем я позвонил во французское посольство? Очевидно, я ошибся. Я повесил трубку и набрал номер снова.
– Посольство Франции, добрый день! – снова услышал я. Это не было ошибкой.
Неужели какой-то сотрудник французского посольства нашел нашу собаку? Я поговорил с мужчиной по-французски, и оказалось, что да – он нашел Сэмми.
– Где его нашли? – спросил я. Оказалось, что мужчина обнаружил Сэмми, сидящим в саду французского посольства на углу 79-й улицы и Пятой авеню.
Сразу после своего исчезновения Сэмми пробежал по знакомому маршруту, эквивалентному тридцати кварталам, и оказался у входа в Центральный парк на 79-й улице. Там он, должно быть, услышал, как кто-то говорит по-французски – на языке, который он узнал, и последовал за этим человеком через улицу в посольство, где просто сидел и ждал, пока его спасут.
С того дня Сэмми стал псом, официально знавшим два языка. Он – лучшая из собак, которая по праву может считаться достойным гражданином Франции.
Хочешь пойти в парк?
Чтобы мыслить творчески, мы должны уметь по-новому взглянуть на то, что обычно считаем само собой разумеющимся.
Принцесса – помесь датского дога, боксера и немецкой овчарки – была милой, хотя слегка раздражающей собакой, которая появилась в нашей семье в возрасте трех лет. Этот вечный щенок регулярно развлекал нас всех.
Скажи ей слово «парк», и Принцесса начинала сходить с ума. Подпрыгивая высоко в воздух, она делала небольшой поворот и приземлялась на задние лапы. Энтузиазм буквально распирал ее, так что она даже не могла полностью выразить весь восторг, который испытывала при мысли о предстоящем развлечении. На самом деле мы вывозили ее в открытое поле, но это не имело никакого значения. Для Принцессы слово «парк» означало перспективу катания на машине и возможность свободно побегать. Короче говоря, это слово было для нее синонимом хороших времен.
Задолго до того, как мы подъезжали к священной земле, Принцесса начинала учащенно дышать и бешено метаться взад-вперед по заднему сиденью в предвкушении свободы. Как только ее нетерпеливые лапы касались земли, она исчезала. Последнее, что мы видели, – это то, как она несется к густым зарослям, расположенным на дальнем конце поля. Потом она пропадала из виду.