Марк Хансен – Куриный бульон для души. Не могу поверить, что это сделала моя собака! 101 история об удивительных выходках любимых питомцев (страница 22)
– Не волнуйся, Кейл, – заверила я вонючее маленькое создание, выглядывающее из-за решетки клетки. – Мы приведем тебя в порядок в кратчайшие сроки.
Кейлид посмотрела на меня своими великолепными глазами плюшевого мишки. На самом деле она не выглядела хоть сколько-нибудь обеспокоенной.
Рон завел пикап, и мы поехали к ближайшему доступному участку береговой линии со всей разрешенной ограничениями скоростью.
Я распахнула клетку. Кейлид – большая любительница воды – не стала дожидаться, пока ей помогут выбраться из кузова. Она совершила стремительный прыжок и направилась было к реке, однако, пробежав всего несколько ярдов, вдруг резко остановилась. Ее голова повернулась, нос задрался – она явно принюхивалась, хотя и непонятно было, как вообще можно было чувствовать что-либо, кроме невероятной вони. Мгновение спустя Кейл снова тронулась с места, но на этот раз взяла курс прочь от воды, обратно к роще.
Повернувшись, чтобы посмотреть, куда она направляется, я заметила сквозь деревья синий пикап с опущенной задней дверцей. Пара средних лет неторопливо обедала, устроившись на складных стульях.
О боже! Нет!
Я бросилась бежать, но было уже слишком поздно. Мужчина заметил Кейлид. Очевидно, он был любителем собак (хотя и не слишком проницательным в распознавании пола), поэтому позвал:
– Эй, мальчик! Иди сюда, мальчик!
Кейлид поскакала к нему галопом. Но меня было не обмануть. Я знала правду. Ее внимание привлек бутерброд в его руке.
– Славная собака!
Кейлид подошла к мужчине (с подветренной стороны), он протянул руку и погладил ее.
– О черт!
Через секунду он вскочил на ноги, как будто обжегся. Кейлид, воспользовавшись ситуацией, схватила бутерброд, развернулась и умчалась прочь.
– Мне так жаль! – попыталась объяснить я, с трудом переводя дыхание. – Понимаете, Кейлид во что-то вляпалась…
– Я же говорила тебе не играть с незнакомыми собаками! – не обращая на меня внимания, выговаривала женщина, пока ее муж пытался вытереть руку салфеткой. – Что ж, может быть, в следующий раз ты меня послушаешь!
– Откуда я вообще мог знать?.. – откликнулся он.
– Извините, – снова пробормотала я и поспешила уйти подальше от разгоравшегося семейного скандала.
Я догнала Кейлид, когда она доедала свой бутерброд на берегу. Мне удалось поймать ее на поводок.
Совершенно невозмутимая, она облизнулась и потрусила вслед за мной к реке. Мне показалось, что она даже немного собой гордится. А почему бы и нет? В конце концов, она не только была самой вонючей собакой во вселенной, но и получила в придачу чудесный бутерброд с ветчиной.
Любитель качелей
Качаться или не качаться? Качаться.
Наблюдая, как наша одиннадцатилетняя собака Пегги (преимущественно – спаниель) ходит за мной из комнаты в комнату, мой муж Горд спросил:
– Что ты собираешься делать, когда что-нибудь случится со старушкой Пег?
– Я не хочу об этом думать, – ответила я.
– Может быть, нам стоит завести другую собаку прямо сейчас, чтобы ты потом не чувствовала себя такой опустошенной?
– Может быть, – откликнулась я без особого энтузиазма.
У судьбы есть свои способы, чтобы вмешаться в ситуацию. В тот же день наша соседка Линда спросила, не знаем ли мы кого-нибудь, кто хотел бы приобрести двухлетнего чистокровного бассет-хаунда.
– Я всегда хотел бассет-хаунда, – заявил Горд. Это было для меня неожиданностью, но я не стала спорить. В конце концов, две собаки это ровно в два раза лучше, чем одна.
Не успели мы и глазом моргнуть, как бассет-хаунд Милфорд поселился в доме и установил свой статус главного пса для всех людей. Но только не для Пегги, которая не собиралась мириться с разного рода глупостями, исходящими от этого выскочки. Остальные члены семьи были очарованы собачьим аристократом. Настолько, что я написала маркизу Милфорд-Хейвену, двоюродному брату королевы Елизаветы II, с просьбой разрешить использовать его прославленное имя при регистрации нашей собаки. Маркиз ответил, что он будет в восторге, но при регистрации я должна буду использовать иное написание имени.
Первые несколько недель Милфорд был идеальной собакой. Но потом, почувствовав, что достаточно завоевал нашу привязанность, показал свое истинное лицо. Он делал все, о чем мы его просили, ровно до тех пор, пока сам этого хотел. В противном случае он не подчинялся, а если его заставляли – кусался.
Однажды, оставшись с собаками в доме, я услышала странный шум, который не могла распознать в течение нескольких секунд. Затем я узнала звук кресла-качалки. Заподозрив, что в дом пробрался незваный гость, я на цыпочках прокралась в гостиную и обнаружила длинного Милфорда, устроившегося в кресле-качалке и ритмично там покачивающегося.
Милфорду был присущ дух авантюризма. Он любил гулять без присмотра, хотя неизменно возвращался к ужину.
Однажды Милфорд исчез на всю ночь. Мы беспокоились о нем, даже поместили объявление в местной газете. Через некоторое время позвонила какая-то дама и сказала, что она не знает, как выглядят бассет-хаунды, но на ее качелях лежит собака. Она на мгновение замолчала и с изумлением добавила:
– А теперь он еще и сам раскачивается.
Мы поехали и забрали нашу собаку, которая любила качаться.
Хитрость с жевательной косточкой
Горбатого могила исправит.
Кирби появился у нас несколько лет назад, когда был еще щенком. Тогда он весил чуть более двадцати фунтов, но очень скоро вырос в гораздо более крупного пса, чем ожидал его бывший владелец. Энергия переполняла Кирби, для счастья ему необходим был большой двор.
Затем к нам присоединилась Дакота. В то время ей уже исполнилось пять лет. Это был белый, похожий на пушистый комочек, шпиц, который всю свою жизнь прожил с пожилой парой – крестными родителями моего мужа Гроувера. Когда крестный Гроувера скончался, его крестная мать Рут, которая в восемьдесят пять лет почти ослепла, переехала в дом престарелых. Мы заверили Рут, что Дакота станет частью нашей семьи.
Примерно год назад маленькой йоркширке моей дочери, Белле, понадобился дом. Дочь переехала в квартиру, где не разрешалось проживание с домашними животными. Она спросила, возьмем ли мы Беллу.
Белла – девятифунтовый сгусток энергии с характером. Она привыкла быть единственной собакой в доме, так что ей не потребовалось много времени, чтобы показать нам свой характер. Она ревнует. Она доминирует. Она – самая веселая малышка, с которой я когда-либо была рядом. А еще она очень умна. Это стало понятно с тех пор, как Белла начала манипулировать всеми, чтобы получить все, что захочет.
Мы никогда не собирались заводить трех собак. Гладить двух собак было легко. В конце концов, у меня есть по одной руке для каждого. С тремя это сложнее, а Белла не терпит, когда ее оставляют в стороне. Она лает и рычит, требуя внимания, если я глажу двух других. Выражение ее лица становится разъяренным. Если я не подхожу к ней сразу, она забирается ко мне на колени, затем прокладывает себе путь вверх, пока не оказывается почти у моего лица, рыча и бросая косые взгляды на соперников.
Дакота, нежная и уравновешенная, смиренно вздыхает и уходит. Кирби так легко не сдается, но в конце концов ему тоже надоедает шум, который производит маленький йорк. Оставшись со мной наедине, Белла наконец чувствует себя вполне счастливой и наполняется благословенным спокойствием.
Время от времени между собаками происходят стычки из-за игрушек. Милая Дакота обычно позволяет Белле поступать по-своему, но иногда даже она устает от издевательств. Кирби не беспокоится. Если у него есть игрушка и Белла приближается, то все, что ему нужно сделать, это издать низкое рычание, и она отступает. Она прекрасно знает, что он не такой слабак, как Дакота.
А вот жевательные кости – совсем другое дело. Я покупаю очень большие кости из сыромятной кожи, которые обеспечивают собакам много часов удовольствия. Кости почти такие же большие, как Белла, так что она выглядит весьма комично, когда несет одну из них в зубах. Еще смешнее наблюдать, как она при этом пытается запрыгнуть на диван.
Я покупаю сразу несколько костей, и в обращении их всегда минимум три. Где-то. Не знаю, как это происходит, но две косточки обычно быстро теряются под диваном или за портьерами, так что для трех собак остается только одна. Конечно, Белла всегда хочет заполучить ее.
Недавно я стала свидетелем ее поступка, столь хитроумного, что он удивил даже меня.
Кирби сидел на диване и с удовольствием грыз единственную сыромятную кость, которая находилась в пределах видимости. Белла стояла в нескольких футах от него с алчным выражением лица.
Внезапно она подскочила к раздвижным дверям во внутренний дворик и энергично залаяла. А вы же знаете, что если лает одна собака, то все остальные тоже должны лаять, даже если они не понимают, на что именно. Поэтому, конечно же, Кирби и Дакота оба бросились в бой. Они подбежали к дверям патио, чтобы выглянуть на задний двор, где наверняка находилось нечто, заслуживающее внимания. Там все трое и стояли, оглашая окрестности бешеным тявканьем.
– О боже мой, что здесь происходит? – наконец не выдержала я.
Я открыла двери патио, и три собаки рванулись вперед, словно стадо слонов, пересекающих террасу.
По крайней мере, так сделали Кирби и Дакота. Они уже были на полпути, когда Белла остановилась, быстро развернулась и вернулась в дом.