Марк Грегсон – Среди змеев (страница 88)
– Что сделано, то сделано, – перебивает она. – Будем просто жить дальше, ладно?
– Так ты…
– Повторять не стану, Конрад.
– Ладно, Элла, – выдыхаю я, – ладно.
Брайс стискивает мою руку.
– Ты знаешь, что с остальными? – спрашивает она. – С командой.
Вспомнив о друзьях, я молча качаю головой, и в комнате становится тихо.
– У тебя был день рождения, – вспоминает вдруг Элла, разряжая обстановку.
– Серьезно? – Брайс резко выпрямляется.
– А, да, – говорю, почесывая затылок. – Мы с Гёрнером отметили его, так что не переживай. У нас на двоих осталась уйма теплых воспоминаний.
Девчонки смеются.
Не хочется раздувать из мухи слона. Это же пустяк, хотя, если честно, вспомнив о том, как я молод, понимаю, сколько лет еще впереди… и все это время мне предстоит жить без родителей. Однако Брайс с Эллой пытаются развеселить меня, и каждая желает чего-то хорошего: Брайс – дожить до конца войны; Элла, сперва в шутку, – перестать быть упрямым и назойливым братом, а потом – обрести мир и счастье.
Было бы славно подольше насладиться счастьем, нашим воссоединением в тишине, однако мне хочется знать, что было после того, как Брайс и Элла сбежали.
Они рассказывают, что прежде, чем у капсулы закончилось топливо, они приземлились на острове в нескольких километрах отсюда. Так они и торчали там вдвоем. Несколько дней. Хуже того – их обнаружили лантиане и преследовали в джунглях. Наконец, укрывшись в одном из темнейших уголков леса, где наверняка рыскали провлоны, Элла и Брайс развели костер.
Отблески пламени заметили на спасавшемся бегством корабле «Риморе».
– Вас подобрал Маг? – спрашиваю, уставившись на них.
– Ну, – говорит Брайс, – пришлось его увещевать по коммуникатору. Например, мы дали слово ничего не трогать на борту «Римора».
– И подписали договор о том, что мы никому и никогда не разболтаем о его «открытиях», – добавляет Элла.
– Впрочем, и у нас был рычаг давления – ключ от хранилища.
Глядя, как Элла и Брайс рассказывают свою историю, как буквально заканчивают друг за друга предложения, я задумываюсь: неужели они подружились? Впрочем, это логично. Им же пришлось выживать вместе.
– Тут уже Маг не устоял, – говорит Элла. – И спустил нам лестницу.
– Родерик, узнав, что вы побывали на борту «Римора», умер бы от зависти, – замечаю.
Брайс смеется, а моя улыбка гаснет. Мы все умолкаем, вспомнив о Роде и остальных наших друзьях. Об Арике, и Китон, и даже о новых членах экипажа – Ес, Отто и Таре.
Откашливаюсь:
– Себастьян уверяет, будто бы застрелил Родерика.
– В каком это смысле?! – пораженно спрашивает Брайс.
– Себастьян переметнулся. У него теперь есть симбион.
– Невозможно, – фыркает она.
– Так лантиане и узнали, что мы летим на Пердицио, – говорю. – Они его отслеживали. И мы угодили прямиком в их ловушку.
Брайс молчит. Потом выдает:
– С какой стати вообще Лантианская республика дала симбион кому-то вроде него? Он ведь даже не из Нижнего мира.
Я неуверенно покачиваю головой. Себастьян – тот еще проныра.
Элла следит за мной, и я прикидываю: не рассказать ли правду о нашей родословной? Хотя долго над этим не думаю, ведь чем больше людей знают секрет, тем скорее он станет известен дяде. Он-то ни за что не позволит лантианской крови пятнать имя Урвинов. Нас изгонят. Или вовсе казнят.
Хуже того, я не знаю, как Элла отреагирует. Вся ее жизнь построена на вере в то, что она – чистокровный Урвин.
Я тяну время.
Можно ли вообще считать наше происхождение тайной? Нижний мир о нем знает. Знает и Себастьян. Мне давали возможность сменить сторону, и я невольно размышляю над этим: как только лантиане выяснят, что мы с Эллой живы, то непременно попытаются использовать секрет против нас.
«Ладно, – думаю, выдохнув. – Прямо сейчас не до этого». И загоняю вопрос подальше в глубины сознания. Пока что мне надо знать, где остальная часть экипажа.
Я щелкаю пальцем по камушку в запонке, вызывая Громилу, в надежде, что он сохранил свой охотничий коммуникатор.
– Нашел следы других узников? – спрашиваю. – Родерика?..
Мой камушек светится, однако отвечает Громила не сразу:
– Окровавленную одежду. И только.
Я закрываю глаза.
Моих людей не могли убить. Не хочу верить в то, что их больше нет. Однако мне не дают покоя слова Себастьяна о Родерике. Гордость, которая сквозила в его голосе, и восторг… Он всегда был лжецом, но порой из его уст звучали и клочки правды.
Брайс сжимает мою руку. Никто из нас не произносит ни слова. Нам остается только надеяться, что друзья еще живы, что они где-то там и сумели бежать.
– Заканчиваем обыскивать тоннели, – говорит Громила. – Если они здесь, мы их найдем.
– А другие корабли из моей эскадрильи?
– Либо уничтожены, либо Гёрнер забрал их с собой.
Опустошенный, я откидываюсь на спинку дивана.
Тем не менее… задание остается в силе. Мы нужны Скайленду.
Ключ Брона снова висит у меня на шее. Я решительно встаю.
– На этой войне я подвел многих, – говорю Брайс и Элле. – Те, кто полагался на меня, мертвы. Просто потому, что я был не готов. Но на этот раз я… мы никого не подведем. На кону судьба Скайленда.
Хватаю трость и быстро иду к двери. Элла и Брайс идут следом за мной.
– Маг, – говорю, постучав по камушку, – спускайся в тоннели на Пердицио. Пора вскрыть хранилище.
Собираемся у огромной двери. Все, даже Атвуды. Вперед выходит Маг с ключом; его рука-клешня возбужденно вращается. Он единственный, кто знает, как работает запирающий механизм. По крайней мере, мы на это надеемся.
Маг вставляет ключ в замок и проворачивает, однако ничего не происходит. Мы переглядываемся. Громила почесывает затылок.
Тогда исследователь отходит от двери, уперев руки в бока. Думает, а потом вскидывает руку с поднятым пальцем. Его осенило, но не успевает он ничего сказать, как Агресс отпихивает его в сторону:
– Подвинься, мелочь.
Глава семейства Атвудов выходит на свободный пятачок у двери, бросает на нее злобный взгляд и, зарычав, обеими руками упирается в механизм. Замок неожиданно проваливается внутрь. Раздается щелчок и через миг – отдающийся эхом громкий взрыв.
Огромная дверь с оглушительным звоном распахивается, и здоровяк Атвуд отступает.
– Как раз хотел это сделать, – раздраженно ворчит Маг.
– Долго собирался, – рявкает Агресс.
Мы с Брайс переглядываемся. Наши сердца грохочут, а в лица нам дует ветерок, пахнущий пылью и древностью. Ощутив укол страха, вспоминаю, почему мастер Оружейников спрятал свое изобретение: он опасался за весь мир и не хотел, чтобы оно попало даже в руки его собственного народа.
Когда изнутри перестает дуть, мы заходим. Стены расписаны старинными гербами в виде скрещенных мечей – видимо, это эмблема цеха Оружейников, – а в центре стоит громадное устройство, напоминающее пушку.
Сделанная наспех зловещая надпись на стволе предупреждает: «ВОЗВРАТА НЕ БУДЕТ».