Марк Грегсон – Край неба (страница 70)

– Конрад, я… мне кажется, надо обговорить, что будет, если мы проиграем.

– Мы не проиграем.

– Если мы проиграем, – со вздохом говорит он, – нас распределят на разные корабли по призыву цеха. Нас разберут ветераны, чтобы мы служили под их началом в грядущей войне. И я был бы только за, если мы с тобой оказались на одном судне. Мой отец знает кое-кого из капитанов. Думаю… можно выбить местечко для тебя.

– Драйщиком?

– Может быть, коком. И, может, даже возьмут Китон, механиком. Было бы не так уж дурно.

Я выдыхаю, прикидывая такую возможность… и тут у меня округляются глаза и отвисает челюсть.

Родерик все еще делится соображениями, но я больше не слушаю, потому что вижу, как нечто летит сквозь цепочку золотых барашков вдоль горизонта.

– …Просто подумай, – просит Родерик. – Ладно?

– Потише.

– Что?

– ГОРГАНТАВН! – ревет Громила, указывая здоровенным пальцем на северо-восток. – Сорок пять градусов на север!

Чудовище извивается вдоль линии горизонта, похожий с такого расстояния на короткую ниточку. Однако в подзорную трубу он кажется больше. Адреналин обжигает мне вены, и я ощущаю решимость.

Это не простой горгантавн. Змей летит к острову на западе, и по мере того, как он приближается к земле, становятся видны его невероятные размеры. Сейчас как никогда хорошо я осознаю, зачем в Нижнем мире создали такое оружие. Эти звери из металла и крови постоянно растут, достигая поистине исполинской величины.

– Не может быть, – произносит Родерик, глядя на него в трубу. – Слишком большой. Они же никогда такими не вырастают.

Громила приходит в восторг, словно ребенок, которому подарили игрушечного солдатика.

– Шестой класс? – спрашивает из кабины Элдон.

– Крупнее, – отвечает Громила.

– Этот самец самое меньшее восьмого класса, – прикидывает Родерик.

На палубу опускается тишина. Члены команды с опаской переглядываются.

– По местам! – командую. – Это наша последняя охота.

Родерик запрыгивает в сиденье турели, а Громила вскидывает на плечо пушку. Себастьян, наш червяк на крючке, бежит к спасательной шлюпке.

И когда «Гладиан» снова набирает высоту, я, ощутив ногами дрожь его палубы, сознаю: сегодня мы либо возвысимся, либо погибнем.

Ускоряясь, мы стрелой летим навстречу судьбе.

– Держитесь! – кричит Родерик.

Элдон тянет за струны, и мы, пройдя юзом, врезаемся бортом в бок горгантавну. «Гладиан» со скрежетом скользит по чешуе зверя. От обшивки отваливаются целые куски.

– Отходим! – ору я.

Берем в сторону.

Я стискиваю зубы. Этот самец – древняя особь. Его чешуя покрыта ржавчиной цвета меди, а свет золотых глаз потускнел. И все же он неспроста умудрился прожить такую долгую жизнь. Он просто дьявольски свиреп.

– Возвращается! – кричит Громила, наводя наплечную пушку.

Самец атакует, щелкая зубами. Элдон ныряет, и мы проходим под челюстями, потом – под свивающимся телом.

– Нет! – кричу. – Сверху. Све…

Хвост выстреливает в нашу сторону. Тогда Элдон резко прибавляет ходу, так что у нас по инерции головы с щелчком откидываются назад, и хвост проносится мимо, в каких-то сантиметрах от носа корабля.

– Маньяк! – орет Громила.

От рева самца пробирает до самых костей. Родерик тем временем палит гарпунами из своей модифицированной турельной когтепушки. Он придумал для нее встроенный магазин. За какую-то минуту орудие теперь выпускает тридцать шесть гарпунов.

Где, черт возьми, она была, когда мы столкнулись с горгантавном пятого класса и мне пришлось бегать по его спине? Со времени выпуска Родерик сильно вырос. Полная свобода в мастерской превратила его в конструктора необузданной творческой силы.

И все же для этого монстра его пушки мало.

Гарпуны со свистом вылетают один за другим. Со звоном бьются о чешую, оставляют в ней вмятины и кое-где расшатывают пластины. Если бы получилось поддерживать такой натиск, возможно, удалось бы пробить шкуру.

– Я почти пустой! – кричит Родерик.

Громила бросается к оружейной платформе, на которой закреплены штабеля гарпунов. Прихватив охапку, он тащит ее к турели.

Элдон поднимает нас выше. Самец не отстает.

– Зарядил! – кричит Громила, захлопывая крышку приемника.

Родерик разворачивает турель и жмет на спусковые крючки. Вжик-вжик-вжик. Гарпуны летят дальше. И все равно горгантавн, раскрыв пасть, неумолимо приближается. Тянет к нам голодный язык.

Громила бежит к корме. Достает из-за пазухи несколько крохотных взрывных бочек.

– Ну давай, ты, змеюка чертова! – ревет он, окутанный парами влажного дыхания.

Швыряет гранаты прямо в пасть чудищу, и взрывами тому отрывает куски языка. Громила со смехом продолжает кидаться бочонками.

Я сам забегаю на корму и распахиваю крышку люка. Едва самец снова разевает окровавленную пасть, как мы с Громилой выталкиваем ему навстречу полноразмерную бочку. Она кувыркается в воздухе у самой морды зверя. Все ждут, замерев. Если сработает, о Себастьяне в шлюпке можно забыть.

Вместо этого бочка отскакивает от зубов и скатывается по морде горгантавна. Начинает злобно шипеть.

Элдон жмет, унося нас подальше, но скорости недостаточно.

– Ложись! – кричу я.

Громила пробует зашвырнуть еще гранат в пасть зверюге, но я прижимаю его к палубе. Только он открывает рот, чтобы наорать на меня, как небо озаряется ослепительной вспышкой. Спину палит нахлынувшей волной адского жара. Мы орем от боли. Однако золотистый бутон не успевает нас поглотить: Элдон уводит корабль в самую гущу колец змеиного тела.

Я поднимаюсь и, сбив пламя со своего плеча, помогаю Громиле встать. Потом мы с ним вдвоем, окутанные дымом, смотрим, как ревет горгантавн. Взрывом ему опалило метров десять или пятнадцать чешуи с правого бока. Почти все пластинки раскалились и рдеют.

Самец злобно фыркает.

Колющим ударом хвоста он разваливает турель надвое. Родерик лишь в самый последний миг успевает спрыгнуть с сиденья.

– Моя турель! – кричит он.

Ловкие пальцы Элдона проводят нас сквозь множество колец. Штурман сосредоточенно хмурит лоб. Ювелирно ныряет сквозь петли, не давая нас раздавить. Справа открывается путь на свободу, в чистое небо, и Элдон бросается прямо туда. Однако, еще не успев как следует разогнаться, бледнеет: на пути внезапно сворачивается очередное кольцо.

– Нет! – кричу я.

Самец верещит от боли. Раскаленные пластины чешуи сотнями выстреливают в воздух и с шипением летят в нас, подобно гигантским лезвиям. Вонзаются в корпус «Гладиана», вспарывают палубу.

Громила толкает меня в сторону, и только поэтому я не лишаюсь головы.

– Элдон! – кричит он. – Уводи нас!

Штурман кивает. С него градом катит пот, в глазах – измождение. Мы его совсем загоняли, и он совершает ошибки. Упускает важные вещи.

Когда наконец удается оторваться, я встаю и смотрю на зверюгу, оцениваю, как сильно мы ему навредили: на боку пузырятся огромные участки оголенной белой плоти.

Самец разворачивается к нам. Его глаза полны гнева.

Родерик вскидывает наплечную пушку, и, когда грохочет выпущенный им снаряд, я вспоминаю часть плана, которая мне не понравилась. И причину, по которой сперва отверг его. Вот только варианты на исходе. Пришла пора Себастьяну, этому мелкому куску крачьего дерьма и манипулятору, искупить свои грехи.

Подношу коммуникатор к губам:

– Твой выход, Себастьян.