Марк Грегсон – Край неба (страница 69)

– Что тут у нас? – Себастьян поворачивает книгу и щурится, вчитываясь в название. – «Брачные игры блобонов архипелага Хорнтроу». – Он устремляет на меня пристальный взгляд. – О, капитан, не стоило.

– Думал принести что-нибудь более увлекательное, но потом вспомнил, как ты покушался на меня.

– Что ж, да. Вторую попытку ты, конечно, инсценировал, но, думаю, мы в расчете. Кстати, мне не дает покоя один вопрос. Почему цех меня не забрал? Неужели хотят преподать тебе урок за мой счет? Лично я на твоем месте убил бы меня и обставил все как несчастный случай. Можно водички?

– Нет.

– Громила не кормит меня вот уже двадцать часов. Даже не навещает. Раньше он никогда кормежку не пропускал. Очень жаль. Тоскую по его визитам, пусть даже он всегда плюет мне в ложку. – Себастьян умолкает и смотрит вверх. – Что там творится? Впечатление, будто твой корабль… утратил организацию.

Я больше не хотел видеть этого паразита. Не хотел говорить с ним и слышать его скрипучий голос. Зато сейчас, раз уж я пришел, может, удастся получить кое-какие ответы.

– Что тебе известно о Брайс?

– Она умница, да?

– Говори.

– Что тебе больше всего в ней нравится? Ее лицо или…

Я подхожу так близко к решетке, что слышу в его дыхании запах пустого желудка. Себастьян отступает, и мне до него теперь не дотянуться. Я стискиваю зубы.

– Терпение, терпение. – Он цыкает. – Что между вами случилось? Выяснил наконец, что ей не интересны твои пушистые персики и морковка?

Я отпускаю прутья:

– Ее нет.

– Нет?

– Она ушла, Себастьян. Сбежала. И знаешь что, мелкий ты кусок дерьма? Тебе было известно, кто она такая. Шпионка.

Моргнув, Себастьян шепчет:

– Попробуй докажи.

– Сколько у тебя в этой камере ножей? – Я показываю тот, который был у Брайс. – Это было у нее перед побегом. Откуда бы?

– Хороший вопрос. Понятия не имею.

Я убираю палец с крестовины, обнажая герб в виде двух лоз, оплетающих скалу.

– Это герб Авелей?

Себастьян молчит.

– Ты давно знал о Брайс, – говорю. – И вместо того, чтобы обо всем доложить, использовал секрет в собственных интересах. Знаешь, как поступят острова с тем, кто покрывал шпиона?

Челка падает Себастьяну на лицо. Однако потом он все же начинает хлопать в ладоши, словно поздравляя меня с каким-нибудь праздником:

– И кто теперь у нас шантажист?

– Делай в точности, как я скажу и когда скажу, и никто ничего не узнает.

Мы стоим молча. Смотрим друг другу в глаза. Воздух чуть не искрится от сгустившейся в нем ненависти.

– Проклятье, – произносит Себастьян. – Похоже, выбора нет. Чего тебе?

Я улыбаюсь.

Глава 37

Себастьян на воле. Ночует он по-прежнему на губе и никуда не выходит без сопровождения, однако все же свободен.

Команда его игнорирует, особенно Громила. Стоит Себастьяну заговорить, и тот озирается со словами:

– Кто-то воздух испортил?

Себастьян бесится, и, возможно, не стоит Громиле себя так вести, но это не самая наша большая забота. Даже наилучший план – хотя наш, боюсь, не таков – ничего не даст, если не найти горгантавна. Неделя заканчивается, а мы все летаем в поисках зверя. Рыскали в облаках над пиками и у корней трех островов. Проплыли сквозь косяк пишонов, взрезая носом живую завесу, и однажды заметили провлона: гибкий и серебристый, он крался в чаще, нырнув потом в тень. А вот горгантавнов попалось ровно ноль.

– Идем дальше, – говорю. – Они неподалеку. Где-то они должны быть.

Спикировав под облака, снова замечаем «Каламус». В груди у меня клокочет от гнева. Я бросаю в сторону соперников сердитый взгляд и уже готов скомандовать сменить направление, однако тут они сами устремляются прямо на нас. Некоторое время потом наши суда идут вровень. Тормозить и не думаем.

Когда мы все же расходимся, Хуэйфан машет рукой. На ее лице самодовольная улыбка. Вся команда «Каламуса» смотрит на меня точно так же. Они не хуже нашего знают, что преимущество остается за ними. Состязание проредило стаи горгантавнов, отогнало их. Добычи теперь не так много, как прежде.

– Осталось шесть часов! – кричит нам кто-то из команды соперников. – Мы возвысимся. Вы падете.

Громила складывает ладони рупором и орет:

– Надеюсь, вас пронесло от нашего яблочного пюре!

Парень салютует нам средним пальцем.

Родерик не выдерживает. Вскакивает на перила, закрепив ноги в сетке, и орет:

– Пошел на хрен, ты… падла!

Мы все поражены, а у Громилы так челюсть отвисает.

– Первый раз слышу от тебя ругань, Род, – говорю я.

Родерик, покраснев, спрыгивает с перил.

– Ну так ведь он правда… этот… мелкий… – Тут он понижает голос, словно ребенок, испугавшийся, что его подслушают взрослые: – Он просто мелкий ублюдок.

Громила хлопает его по спине.

– Черт возьми, мне будет не хватать этой команды. Жаль, нас всех перераспределят.

– Еще ничего не закончилось, – говорю я.

Громила хмурится.

Мы продолжаем летать, бороздим небеса, и постепенно у меня появляется недоброе предчувствие. Так далеко зашел и все равно рискую утратить шанс воссоединиться с Эллой. Даже после всего пережитого могу не оправдать теорию дяди о том, что возвышение в крови Урвинов – или как минимум в моей.

Несколько секунд пристально смотрю вдаль, а потом хмуро говорю себе, что шанс не упущу. Должен быть способ.

– Штурман, сбавь ход.

– Сэр?

– Стоп машина!

Элдон недоуменно моргает, взглянув на меня, а потом тянет за струны. Мы парим примерно в середине охотничьих угодий, высоко в небе, откуда видно два острова далеко на востоке и на западе.

Экипаж обступает меня, держа в руках подзорные трубы.

– Почему встали? – раздается из запонки голос Китон. – Я разогнала движок до двухсот процентов. Если не двигаться, поддерживать такую мощь не получится.

– Здесь мы остановимся, – говорю.

– Что ты задумал? – спрашивает Китон.

– Здесь мы остановимся! – Я резко оборачиваюсь к команде. – Здесь найдем горгантавна или проиграем. Он сам на нас выйдет. Осмотреть небо!

Зажмурив один глаз, другим я гляжу в подзорную трубу на увеличенные далекие облака в оранжевом вечернем небе. Солнце начинает опускаться, задувает холодный колючий ветер. До конца Состязания есть примерно час.

Спустя несколько минут мне на плечо ложится волосатая рука. Родерик смотрит с траурным выражением на лице.