Марк Галеотти – Воры. История организованной преступности в России (страница 31)
Реальная степень организованности в российском преступном мире является предметом постоянных споров и ведет к более широкой криминологической дискуссии, чем вопрос о том, где именно следует проводить разделительную линию между «организованной преступностью» и отдельными организованными преступлениями. В интересном исследовании Управления ООН по наркотикам и преступности были выявлены пять основных типов организованной преступности:
1. «Стандартная иерархия»: единая иерархическая группа с сильными внутренними системами поддержания дисциплины.
2. «Региональная иерархия»: иерархически структурированные группы с сильными внутренними системами контроля и дисциплины, однако со сравнительной автономией региональных составляющих.
3. «Кластерная иерархия»: набор преступных групп, имеющих развитую систему координации/контроля (от слабой до сильной) в различных видах своей деятельности.
4. «Основная группа»: сравнительно жестко организованная, но неструктурированная группа, иногда существующая внутри сети отдельных индивидуумов, вовлеченных в преступную деятельность.
5. «Криминальная сеть»: гибкая и неструктурированная сеть отдельных лиц, часто имеющих определенные навыки и объединяющихся для реализации серии криминальных проектов[366].
В России присутствуют все пять типов организации. Однако чем крупнее, важнее и масштабнее становятся группы, тем чаще они приобретают черты последних типов из этого списка.
«Стандартная иерархия» и группировка «Уралмаш»
«Стандартная иерархия» характерна для двух основных типов банд: локальных, занимающихся в основном рэкетом и предоставлением незаконных товаров и услуг, и таких, которые выросли из государственных структур (полиция, армия, служба безопасности) и копируют официальные принципы подчинения. При этом такая структура пытается учесть все разнообразные интересы своих участников. Она вполне пригодна для банд военизированного типа, однако менее эффективна в тех, которые возглавляют одновременно преступники старой школы, современные преступники-бизнесмены и коррумпированные чиновники. Подобные структуры хрупки и легко ломаются под давлением. Особенно это видно на примере группировки «Уралмаш», которая поначалу развивалась как классическая «стандартная иерархия», однако смогла выжить только путем реформирования и обретения совершенно иной структуры[368].
В феврале 2006 года генерал-майор Александр Елин, заместитель начальника Департамента по борьбе с организованной преступностью МВД РФ, заявил, что в 2005 году в Свердловской области пресечена деятельность банды «Уралмаш»[369]. В то время над этим утверждением немало посмеялись в Екатеринбурге, столице региона и родном городе банды. Безусловно, банда понесла серьезные потери в первой половине 2000-х, однако даже МВД было вынуждено негласно отказаться от этого заявления: арестовав в 2009 году одного вора, полиция обвинила его в том, что он является главой «Уралмаша», хотя вроде как банда была разгромлена четырьмя годами ранее. При этом десятилетия преследования со стороны правоохранителей не позволили ей ни развиться в сложную сеть, подобно другим группам, ни полностью выйти из преступного мира в легальный. И она вернулась к своей изначальной, плотной структуре.
Екатеринбург, город на Урале в самом центре России, имеет долгую криминальную историю. В советские времена этот город, переименованный в Свердловск, стал транзитным пунктом для заключенных, отправляемых в ГУЛАГ. Как мы уже знаем из главы 6, после того как лагеря открылись, регион наводнили банды бывших заключенных, известных как «синие» из-за многочисленных татуировок. До конца 1980-х организованная преступность в Екатеринбурге в основном занималась рэкетом и контрабандой и находилась под контролем сменявших друг друга «воров в законе». Однако затем в спортивных клубах и залах начало зарождаться новое поколение бандитов. Одна из этих банд состояла из двух десятков бывших спортсменов — лыжника, борца, двух боксеров, футболиста и его брата — деятеля черного рынка. Она быстро научилась использовать силу для зарабатывания денег. Поначалу банда обирала торговцев на местных рынках и организовывала незаконное производство спиртного, чтобы заработать деньги на антиалкогольной кампании. Однако ей было нужно пространство для расширения, и оно возникло благодаря распаду СССР и последовавшему за ним экономическому кризису.
Гигантский Уральский машиностроительный завод (обычно называемый просто «Уралмаш») был главным градообразующим предприятием; северный рабочий район имени Орджоникидзе также носил неофициальное название Уралмаш, поскольку там жили в основном заводские рабочие. Банда получила свое имя именно в честь этого района. Отчаянно нуждавшееся в деньгах руководство завода начало сдавать в аренду и продавать собственность, а банда, оказавшаяся при деньгах, начала ее скупать. Почти мгновенно бывшие рэкетиры превратились в рантье. Они привлекли внимание «синих», которые все еще доминировали в местном преступном мире. В 1992–1993 годах Екатеринбург, вернувший себе прежнее имя, оказался разорванным на части бандитской войной, очень напоминавшей «сучьи войны» 1950-х: «синие» под руководством «вора» Трифона были круты поодиночке, но очень разрозненны и куда менее дисциплинированы, чем «спортсмены». Кроме того, последние пользовались поддержкой местной политической элиты, которую они щедро подкармливали, и репутацией «честных бандитов» (именно такими словами охарактеризовал их бывший милицейский чин, рассказавший мне о происходившем в городе в то время).
«Синие» были разгромлены, и вскоре такая же судьба ждала других основных конкурентов «Уралмаша» — Центральную банду. К 1993 году банда «Уралмаш» полностью доминировала в Екатеринбурге. Она принялась быстро строить свою бизнес-империю (в том числе и ее нелегальную часть), а также стремилась к политической легитимности путем спонсирования молодежных клубов, проведения благотворительных кампаний и создания для себя образа клуба неравнодушных бизнесменов. Когда полиция арестовала в 1993 году одного из предполагаемых лидеров банды по обвинению в вымогательстве, тут же последовали тщательно срежиссированные общественные протесты, ведущие городские бизнесмены начали превозносить обвиняемого как одного из самых щедрых благотворителей. Последовало и определенное политическое давление. Через несколько месяцев его отпустили[370].
Развитие банды «Уралмаш» могло пойти разными путями. Группировка создала или приобрела достаточно большое количество компаний, и некоторые из них были весьма прибыльными и занимались законным бизнесом. «Уралмаш» занялся политикой через губернатора региона Эдуарда Росселя, которого группировка публично поддержала на выборах 1995 года, а в 1999 году была зарегистрирована политическая организация под названием Общественно-политический союз «Уралмаш». Возможно, из-за того, что «Уралмаш» был провинциальной бандой без особых конкурентов, но и с меньшими возможностями, в нем сохранилась жесткая иерархия, за соблюдением которой следила своеобразная «служба безопасности», которую тренировали бывшие спецназовцы[371]. В банде существовало четкое многоуровневое лидерство, за которое отвечали «бригадиры» (получившие название в терминах старых традиций).
Предприятиям, подконтрольным «Уралмашу», удалось избежать дублирования и внутренней конкуренции, отчасти благодаря принятому в системе микроменеджменту и жесткому контролю. Во многом эта модель была почти военной с точки зрения беспрекословного следования приказам.
Некоторое время это работало, однако сложившийся порядок сделал положение «Уралмаша» более уязвимым. В новую, путинскую эпоху группировка допустила серьезную ошибку — она осталась столь же заметной и влиятельной. Ее лидер Александр Хабаров активно занимался и официальной политикой, и деятельностью в преступном мире. Он поддерживал проект «Город без наркотиков» в Екатеринбурге и параллельно выдавливал из города кавказские банды. Отчасти это было связано именно со стремлением контролировать наркоторговлю в регионе. В период между 2002 и 2005 годами он был депутатом городского совета Екатеринбурга, а в 2003 году даже выдвигал свою кандидатуру на пост мэра. Не менее опасным в глазах Москвы было то, что «Уралмаш» влез в борьбу за потенциально привлекательные ресурсы региона. К примеру, в 2001 году Уральская горнометаллургическая компания (УГМК) и Кыштымский медеэлектролитный завод вступили в схватку за Карабашский медеплавильный завод. Кыштымский завод потерпел поражение, и ходили слухи, что в процессе каким-то образом был задействован «Уралмаш». Затем УГМК внезапно и неожиданно согласилась создать совместное предприятие со своим соперником. Источники из правоохранительных структур в разговоре со мной предположили, что отчасти это решение могло быть связано с тем, что к представителям УГМК пришли люди из «Уралмаша» и освежили их воспоминания о судьбе Олега Белоненко, генерального директора завода «Уралмаш». Его застрелили после того, как он начал кампанию в прессе с целью очистить свое предприятие от каких-либо ассоциаций с бандой, носившей то же название.