Марк Галеотти – Воры. История организованной преступности в России (страница 26)

Для спортсменов и ветеранов афганской войны постсоветские 1990-е годы стали пиком криминальной карьеры. Щедрые налоговые льготы (создававшие возможности для контрабанды) плюс нехватка ресурсов у правоохранителей и почти безграничные возможности для рэкета и коррупции позволили им править бал — вплоть до 2000-х годов, когда постепенно контроль вновь обрели государство и самые обычные бандиты. Однако уже в конце 1980-х было ясно, что в стране возник новый рынок насилия и «обеспечения защиты» и что сила и деньги придут к тем, кто сможет закрепиться на этом рынке самым эффективным образом.

Люди завтрашнего дня

Это уже заметно и в регионах, и здесь, и в Москве: власти внимательно смотрят на представителей организованной преступности… Совсем скоро чиновники будут приглашать их на свои дачи и предлагать сотрудничество. Все идет именно к этому.

Впрочем, самые драматичные события были связаны с коллапсом коммунистической партии, произошедшим вследствие либеральных реформ Горбачева. «Гласность», то есть небывалая открытость в отношении событий и проблем настоящего и ужасов прошлого, лишила коммунистическую партию значительной доли легитимности, а ее остатки были сметены экономическими проблемами, вызванными реформами. Столкнувшись с растущим сопротивлением со стороны обеспокоенной элиты и стремясь к независимости от партийной верхушки, Горбачев окончательно расшатал ее хрупкое единство и перешел к радикальным шагам: развернул кампанию ограниченной демократизации. Либерализация привела к развитию локальных националистических движений, которые, в свою очередь, угрожали самому существованию советского государства (представлявшему собой, несмотря на федеративный статус, многонациональную империю с доминирующим влиянием славянских народов).

В этих условиях чиновники, которые когда-то могли в буквальном смысле распоряжаться жизнью и смертью «воров», оказались заняты другими заботами. Порой им нужны были услуги «воров» — например, для того чтобы обеспечить нужное количество голосов на выборах или, что случалось чаще, просто сколотить состояние на черный день после того, как они лишатся своих должностей. Когда запахло жареным, даже центральный аппарат компартии начал делать заначки[324]. В 1990 году секретным распоряжением он поручил КГБ создать сеть счетов и компаний, негласно связанных с партией, на тот случай, если она больше не сможет рассчитывать на государственные средства. Из государственных источников на сотни таких счетов были выведены неизвестные суммы денег — возможно, миллиарды долларов. Ключевым участником этого процесса был Николай Кручина, управляющий делами ЦК КПСС. Он был одним из немногих людей, знавших, куда именно уплывают деньги. Во время хаоса, сопровождавшего незадачливый антигорбачевский путч в августе 1991 года, он то ли выпал, то ли выпрыгнул, то ли был выброшен из окна своей квартиры на пятом этаже[325]. Деньги официально так и не были найдены, однако не приходится сомневаться в том, что у многих участников того процесса, начиная от сотрудников КГБ и заканчивая бухгалтерами и партийными чиновниками, было немного причин кручиниться из-за его неожиданного и стремительного ухода.

В совокупности все эти события указывали на то, что контуры откровенного бандитизма 1990-х стали заметны уже в конце 1980-х. Организованная преступность обретала новые силы, уверенность и богатство. На смену небольшим и разрозненным бандам 1970-х, духовным преемникам криминальных «артелей» царских времен, приходили новые, большие и мощные группировки. Нарастала и межэтническая напряженность, которая вскоре взорвалась масштабными актами насилия. К примеру, начиная с 1988 года в Москве явным стало противостояние между славянскими бандами и «чеченской братвой» и ее кукловодами на Северном Кавказе. Названия банд под руководством чеченцев, таких как Автомобильная и Останкинская — в честь районов, которые они контролировали, — начали все чаще всплывать в публичных дискуссиях[326]. В том же году в статье, опубликованной во влиятельной «Литературной газете», признавалось возникновение нового мира: «Всего лишь пять лет назад вопрос о существовании мафии в нашей стране заставлял руководителей МВД СССР удивленно поднимать брови и покровительственно усмехаться: “Что, детективов начитались?”»[327]

Ко времени, когда Горбачев был вынужден признать неизбежное и подписать в конце 1991 года документ о своей отставке и фактическом распаде СССР, организованная преступность уже обрела заметное и мощное присутствие на улицах, в экономике и даже на политической сцене. За несколько дней до распада Советского Союза около 30 известных воров со всей страны собрались на сходку на даче недалеко от Москвы[328]. Они намеревались обсудить некоторые проблемы советского преступного мира, несмотря на то что само советское государство уже находилось при смерти. Им удалось договориться относительно совместных действий против банд кавказцев и в целом найти компромисс в вопросе раздела страны.

Однако то, что в других условиях могло бы показаться чудом координации, в реальности не нашло воплощения. Коллапс СССР изменил все прежние установки, открыл массу новых возможностей и втянул российский преступный мир в жестокую схватку за рынки и сферы влияния без какого-либо учета государства или правоохранительных органов. В прежние времена бандиты были самым слабым партнером в преступном триумвирате с коррумпированными чиновниками и магнатами черного рынка. Теперь, хоть и ненадолго, они обрели доминирующую роль. Подводя итог, скажу, что если Горбачева можно назвать повитухой российской оргпреступности, то первый президент постсоветской России Борис Ельцин выступил в роли ее кормилицы.

Глава 8

«ДИКИЕ ДЕВЯНОСТЫЕ» — РАСЦВЕТ «АВТОРИТЕТОВ»

Двум медведям в одной берлоге не ужиться.

Опасна жизнь человека, желающего стать королем, — а особенно если она оценивается в сумму, за которую можно купить бюджетный автомобиль марки «Жигули». Отари «Отарик» Квантришвили был человеком атлетического телосложения, который даже в возрасте 46 лет обладал небывалой мощью. В свое время он занимался борьбой и мог бы стать чемпионом, однако на его спортивной карьере был поставлен крест после срока, отбытого за изнасилование. Он был весьма предусмотрителен — было известно, что он очень часто носит под костюмом пуленепробиваемый жилет. Видимо, именно поэтому снайпер, застреливший Квантришвили на выходе из любимой бани, целился так, чтобы три пули прошли через отверстие в жилете на уровне рукава.

Это произошло в апреле 1994 года. Президентом страны был Борис Ельцин, а новое, постсоветское российское государство проходило период бурных колебаний, когда заказные убийства не казались чем-то особенным. Но даже в этих условиях убийство Квантришвили стало поворотной точкой в истории преступного мира страны. Этнические грузины Квантришвили и его брат Амиран были участниками банды Монгола: Амиран занимался шулерством, а Отари — силовой поддержкой. Когда банда распалась, Отарик организовал собственную. В нее вошло несколько спортсменов, в том числе Александр Бык, чемпион по дзюдо, и боксер Иван Цыган. Банда занималась разными видами преступной деятельности, от рэкета и «крышевания» до незаконных операций с валютой[329].

Однако вскоре Квантришвили переместился в относительно законный бизнес и стал одним из тех бандитов-предпринимателей, которые в полной мере воспользовались плодами либерализации 1980-х. Он создал «Фонд социальной защиты спортсменов», который давал ему возможность нанимать и содержать боевиков, а также заниматься контрабандой и деятельностью на черном рынке. Затем в 1988 году он основал ассоциацию «XXI век». Ассоциация занималась организацией концертов и благотворительных мероприятий, заявляла о сборе средств для поддержки спорта, однако на самом деле служила прикрытием для преступных операций. Еще одно из его предприятий (имевшее в своем названии слово «академия», но представлявшее по форме закрытое акционерное общество) получило в 1993 году освобождение от налогов и пошлин на экспорт и импорт от самого Бориса Ельцина. Вместо спортивного обучения академия занималась посредничеством при продаже сотен тысяч тонн российского алюминия, цемента и титана за границу, а также при импорте и распространении через сети торговых киосков, монополизированных организованной преступностью, импортных потребительских товаров на многие миллионы долларов[330].

Тем не менее Квантришвили не только избежал преследования, но и стал своего рода знаменитостью. Хотя на словах он и отрицал свой преступный статус, но всегда сопровождал это утверждение многозначительным кивком и подмигиванием. В 1990 году его сфотографировали на теннисном матче рядом с Ельциным[331]. Он стал полноправным членом высшего общества Москвы. Подружился с певцом Иосифом Кобзоном, которого часто называют «русским Фрэнком Синатрой» из-за тесных связей с предполагаемыми бандитами[332], а также со звездой шансона Александром Розенбаумом, сказавшим на похоронах Квантришвили, что «страна потеряла, не побоюсь этого слова, лидера»[333].

Квантришвили стал умнейшим «политиком» преступного мира. До какого-то момента он умело лавировал между другими конкурирующими бандами, в основном чеченскими и русскими, однако, судя по всему, это вскружило ему голову. В конце 1993 года он заявил, что идет в политику, и основал партию «Спортсмены России». В то же время он четко дал понять московским криминальным кругам, что намеревается стать королем преступного мира столицы. Несомненно, он был самой могущественной личностью в городе. Однако он так и не смог в полной мере принять природу «воровского мира», основанного на равноправии и бунтарстве против системы. В 1994 году лидеры других банд города провели сходку. Они решили, что Квантришвили должен умереть, и поручили операцию по его устранению Сергею Буторину, главе ореховско-медведковской банды. Вскоре после этого Квантришвили был застрелен «правой рукой» Буторина, Алексеем Шерстобитовым (Лешей Солдатом). Его смерть послужила наглядным уроком того, что никакой вор — а в особенности грузин — никогда не станет боссом всех боссов (в итальянском стиле). Как позже выразился один из присутствовавших на этой встрече, «Москва — это вам не Сицилия»[334].