Марк Дуал – 23 дня (страница 12)

– Он сейчас нас нагонит, поэтому мы с тобой должны его остановить, – он серьёзно посмотрел мне в глаза. Повернув голову, обращаясь уже к Саше, добавил:

– Оставайтесь там. Ни шагу ни вниз, ни вверх. Зажмите уши.

Совет был дельным, всё-таки стрельба в закрытом помещении – это очень громко. Михаил выбросил в сторону пустой магазин и вставил новый.

С верхних этажей послышалось негромкое скуление и удары мягкого тела «мозгококона» о бетонные стены.

– Я его ранил, но, видимо, не смертельно…

Он оборвал себя:

– А вот и он.

В левой руке вояка держал фонарик, а в правой – пистолет, выставленный на изготовку. Следуя его примеру, я выставил нож и приготовился к встрече со спрутоподобным существом. Замерев на месте, зная, что тварь реагирует на движение, мы ждали.

Он выскользнул из темноты в пяти метрах от нас. Видимо, во время борьбы Михаилу всё-таки посчастливилось нанести несколько серьёзных повреждений, поскольку на передней части его кожистого полупрозрачного тела виднелись два обширных пореза. Скользя в луче света, тварь расправляла свои щупальца и отталкивалась ими от стен, ускоряясь к следующему этажу, где стояли мы.

Последняя надежда была на то, чтобы пистолет сделал своё дело. В следующий миг раздался грохот выстрела. А затем ещё одного.

Михаил произвёл два выстрела, осветив пространство яркими вспышками и хорошенько оглушив меня. «Мозгококон» тоже не медлил. Развернувшись, он выставил вперёд сплетение своих жгутов-щупалец и кинулся в нашу сторону. Снизу раздался крик спасающихся.

Обращать внимание на Сашу с пареньком было некогда, да и область обзора была перекрыта змееподобными частями налётчика. Сквозь пелену дурмана, вызванную сильным зловонием, исходящим от десятков его придатков, а также грохотом в ушах, я начал действовать. С каким-то исступлённым криком первобытного дикаря я бросился вперёд и что есть мочи начал колоть и рубить тварь ножом.

Вследствие нескольких ударов, моя правая рука оказалась внутри кокона. Повторяя поступательные движения, я прорубался всё глубже внутрь пришельца. Внутренняя часть его тела оказалась очень тёплой, что говорило о жизни, находящейся там. Тела «собирателей», словно в противовес, были холодны. А это живой организм. Может поэтому они настолько уязвимы, в отличие от своих приспешников. Моя рука была практически обездвижена внутренностями существа. Сдавливаемая желейной средой, конечность не поддавалась. В попытке высвободиться, я начал что есть мочи бить другой рукой по телу твари в месте проникновения застрявшей конечности. Прогремело ещё два выстрела.

Коконообразный сосуд разорвался и моя рука выскользнула из липких удерживающих оков. Я повалился на пол, погрузившись в концентрат удушающего смрада. Из адского чрева на нас хлынула тягучая жидкость, заливая лестничный перелёт и стекая ниже. Липкий страх сковал всё естество. Щупальца твари безвольно повисли над полом, а мозговой нарост неподвижно завис в воздухе. Саша в панике отстранилась от мальчика и вжалась в угол, выставляя перед собой руки в попытке защититься ото всех и вся. Данил попятился вниз. Он всхлипывал и судорожно тряс нижней челюстью, зайдясь в беззвучном плаче.

– Дан! Рядом! – приказом остановил я его.

– Да что же это такое?! – взвыл Михаил, упав на колени рядом с умерщвлённым телом. Фонарик едва не выкатился из его пальцев.

Сидя на полу, он рукавом оттирал лицо от слизи, покрывавшей его с ног до головы. Услышав его учащённое свистящее дыхание, вырывавшееся из горла, я подумал, что вояка сейчас заплачет навзрыд. Похоже, боец впервые дал волю своим эмоциям. Нервотрёпка последней ночи сильно давила на психику, а шокирующие события сыпались на нас, как из рога изобилия. И теперь нервы молодого парня сдали, извергая на волю все его переживания за эту ночь.

Михаил положил голову на колени, а я увидел перед собой совсем обыкновенного двадцатидвухлетнего молодого парня, которому просто не посчастливилось оказаться здесь именно в этот день. Он не был готов, но судьба насильно подтолкнула к встрече с такой безумной и беспощадной силой, которая отнимала всё самое ценное из этой жизни, превращая его в убийцу.

Я взял фонарь из рук военного и направил вперёд, в сторону теперь уже точно мёртвой твари. Из мозгового нароста свисало тело девочки. На вид ей можно было дать не больше десяти лет. Тело повисло, согнув ноги, упирающиеся в пол. По тоненьким конечностям стекала розовая жидкость, оставшаяся от оболочки. К горлу подкатил ком. Не выдержав, я сразу опорожнил свой желудок, прямо здесь, на лестнице, заливая расплескавшуюся жидкость выпитым уже как несколько часов назад пивом.

Повисшее в метре надо мной тело внезапно переломилось в области шеи и с чавкающим звуком упало на бетонный пол, повалив на меня неподвижные детские ножки. Нас с Михаилом обдало новой порцией брызг воняющей жидкости. Безголовое худенькое тельце соскользнуло в сторону и, уплывая по розовому ковру, исчезло за решёткой, огораживающей лестницу. Темнота поглотила останки, оставив только разносящееся эхо падения где-то на первом этаже. А казалось, что уже ничего из всего увиденного не могло нас шокировать ещё больше. В тот момент мы поняли, что война, которую развязали инопланетные захватчики, велась нашими же силами. Они воевали с нами посредством использования человечества, как биологического сырья.

Образовалась давящая тишина. Мы словно отдавали последнюю дань павшим. В голове носился рой образов запомнившихся существ, встречавшихся ранее на улицах. Они скользили перед глазами, выдавая догадку за догадкой, отображая собой один из самых ужасающих домыслов.

Сознание пронзило понимание:

«Все «мозгококоны» – это дети!»

То немногое количество, что были мной увидены, имели довольно малый размер желейной передней основы. Взрослое тело могло бы там расположиться только если с ним произошла какая-то деформация, какое-нибудь сжатие. И поскольку тело девочки не имело никаких изменений, кроме головы, данный факт оставался для меня главным доказательством этой теории. Я перевёл взгляд на Данила и на какое-то мгновение увидел рядом с Сашей не испуганного мальчика, а инопланетную тварь, расправляющую ко мне свои уродливые щупальца. Она медленно плыла ко мне, отталкиваясь ими от Саши, и плавно вытягивала припрятанную в глубине своих отростков приманку. Одно резкое движение – и она у моей головы.

«Нет!!»

Из забытья меня вырвал Михаил. Он подхватил мою тушку и помог встать на ноги. Преодолевая вновь и вновь подкатывавшую тошноту, я начал медленно спускаться. Саша и Данил забились в угол и смотрели на нас во все глаза. Те были полны слёз, а тела сотрясала крупная дрожь.

– К машине! Живо! – зашипел военный.

– Нож. Он остался там, – подавив приступ тошноты, вспомнил я.

– Быстро, я сказал! – он встряхнул меня за плечи и толкнул вниз по лестнице.

Буквально за несколько минут он вернул себе самообладание и вышел из состояния, близкого к истерике. По ступеням за мной бежал мужчина, полный решимости и желавший спастись. На его широких плечах лежала ответственность за жизни троих человек. За несколько последних минут он изменился, став командиром нашей разношёрстной боевой команды.

Саша вскочила на ноги и рывком поставила Данила. Малыш, ошарашенный рёвом военного, подчинился и скрылся из виду. Мы бросились следом, к выходу из подъезда.

Оказавшись на улице, они пулей устремились к нашему автомобилю, даже не пытаясь оглянуться. Благо, цель была достаточно близка. Мы с рядовым не заставили себя долго ждать. Когда я, обежав машину, яростно вцепился в ручку двери, Саша уже посадила ребёнка на заднее сидение и влезала сама. Михаил, оказавшись самым прытким из нас, уже заводил машину. Как только я оказался рядом, он тут же ударил по газам, подгоняемый страхом возможного преследования. Жалобно взвизгнув, машина помчалась вперёд.

За ближайшим поворотом на смену первоначальной панике пришло необходимое благоразумие и осторожность. Михаил сбавил газ, дабы лишний шум и скорость передвижения не привлекли к нам ничьё внимание. Да и ехать с выключенными фарами на полной скорости было небезопасно.

Посреди напряжённой тишины, насквозь пропитанной чувством страха, раздался удручённый Сашин голос:

– Ребята, я должна вам в кое-чём признаться…

Эти слова обожгли, словно удар хлыстом. Я резко повернулся к ней:

– С тобой все в порядке? Тебя ранили? Они тебя не кусали? – быстро затараторил, опасаясь за подругу. Михаил метнул осторожный взгляд в нашу сторону, готовясь к худшему.

– Я яйца разбила, – виновато улыбаясь, ответила та и подняла вверх руку, держащую пакет с провизией, которую мы нашли в квартире.

– Тьфу, дура! – выругался военный. Мы все вместе рассмеялись, сбрасывая напряжение, установившееся на наших и без того измученных телах.

Тем временем на горизонте появилось здание автовокзала. Дорога устремлялась в двух направлениях: одна по направлению к Юго-Западному району, другая к улице Белинского – а дальше либо в центр города, либо на окраину, на Химмаш. Дорога, на которой мы ожидали увидеть скопление машин, оцепивших перекрёсток, встретила таким же безмолвием, как и все остальные позади. Спокойствие пустынной улицы не нарушалось ни телами убитых, ни присутствием каких-либо других форм жизни и не-жизни. Отсутствие военных машин и техники повергло в недоумение – это было наименее ожидаемой нами картиной.