Марк Дуал – 23 дня (страница 14)

Я перебрался на заднее сидение, оказавшись в зажатом положении между водительским креслом и ногами незнакомца. Саша вложила мне в руки ещё один большой сверток с бинтом. Наложить его на рану не было никакой возможности. Раненый спокойно лежал, свесив голову набок, из его рта вытекала ярко-красная слюна. Осмотрев его правое плечо, которое было слегка приподнято упёртым в спинку прутом, я решился всё-таки выдернуть его. Подруга настороженно остановила мою руку. Михаил вёл машину и не обращал никакого внимания на наши действия.

В этот момент мы круто завернули налево, отчего тело мужчины съехало к двери. Его голова откинулась влево и ударилась о стекло дверцы, тут же чуть обагрив поверхность кровью.

– Солдат, держи ровнее! Бинтов не оберёмся! – с совершенно неуместным в данной ситуации смешком вскинулся я. – А этот ничего, крепкий парень. Башку протаранило, а он хоть бы хны!

Губы Саши подёрнулись было в улыбке, но тут же сникли. И правда, тот переплёт, в который мы были втянуты сегодняшней ночью, не казался увеселительной прогулкой по городу.

– Как ты думаешь, ему не станет хуже, если вытащим эту штуку? – спросила она, снова останавливая мою руку. Я уже сжал прут и готовился к толчку. – Ведь рана откроется. И может хлынуть кровь. А средств и умений её остановить у нас нет.

Было видно, что Саша боится. Её губы чуть подрагивали. Я перелистывал в голове картинки оказания первой помощи, которыми нас пичкали ещё в школе, на уроках ОБЖ, но припомнить, что нужно делать в такой ситуации, не мог. Да и вряд ли на тех уроках нам показывали такие картинки. Я боялся предпринять что-либо.

Ткань, в которую был завернут военный ниже пояса, намокла от вытекающей из раны крови и какой-то чёрной слизи. И я понимал, что любое промедление грозило ему неминуемой смертью от обескровливания и обезвоживания. Набираясь смелости, лихорадочно перебирал в уме всевозможные варианты действий, не зная, какой путь всё-таки правильный. Я отлично понимал, что от принятого решения зависит всё: одно неверное движение – парень погиб; одно неправильное решение – он обречён; ошибка – я убийца, испачканный кровью случайного попутчика. Нависая передо мной сизифовым камнем, эти мысли ещё больше осложняли и без того трудный выбор. Все ещё прибывая в обморочном состоянии, мужчина закашлялся и произнёс что-то на непонятном ломаном языке. По-моему, это было по-татарски.

Машину снова хорошенько тряхануло. От этого толчка рана на животе раскрылась в подобии рта и вытолкнула из чрева кусок кишки, которая тут же свесилась в сторону.

Решившись, я оторвал приличный по длине лоскут ткани, обворачивающей его тело снизу, часть которого ещё не была мокрой от крови. Поднявшись с пола, переложил ноги вояки левее к двери, чтобы освободить себе больше пространства для работы. Поняв мои действия, Саша взяла на руки спящего мальчика и переложила его на переднее кресло. Перегибаясь через переднее пассажирское кресло, она зависла и начала призывно трясти ногами, сигнализируя, что застряла. Завидев это шоу, я подтянул её к себе за пояс халата, помогая выбраться.

Выдохнув, она согласилась помочь мне. Усевшись позади мужчины, подпёрла его собой. Поддерживая бойца за спину и избегая контакта с окровавленным штырём, Саша слегка наклонила его к себе, создав большее пространство между телом и сидением, чтобы я смог беспрепятственно перевязать его.

– Обхвати его руками и сожми их на его груди. Не дай Бог он дёрнется.

– Сейчас, – поспешила она выполнить сказанное, боясь соприкоснуться с окровавленным металлом.

Она обхватила туловище военного. Весь вес его корпуса тут же рухнул ей на грудь, вместе с проскользнувшим на плечо прутом. Саша слегка повалилась назад, тут же упершись в спинку. Осторожно протягивая руки к животу незнакомца, я тут же почувствовал тряску. И это дрожал совсем не я.

– Сейчас немного потрясёт, – оживился впереди сидящий Михаил. – Большое скопление тел. По-другому проехать не смогу – дорога узкая.

Машину подкинуло, и мы с Сашей машинально зажмурились.

– Господи, Господи, Господи… – повторяла она, уткнувшись в сидение лицом.

Я сидел, держа во рту кусок ткани, конец которого намок от слюны.

Внезапное торможение тут же бросило нас вперёд. Михаил включил первую передачу и осторожно тронулся. Машина кое-как поползла под наклоном вверх, то и дело проскальзывая колёсами.

– Неужели их столько? – Саша взвыла и начала биться левой рукой о спинку сидения за собой.

Среди рёва взбесившегося двигателя раздавался глухой треск костей, ломающихся под тяжестью колёс. Под нами были люди. Безжизненные, но люди. Мы не видели их. Да и не хотели видеть, ведь каждый этот треск мог означать последний стон кого-то знакомого, близкого, родного. Мёртвые осуждающе кидали нам вслед проклятья за свои поруганные останки. Сейчас они мстили единственным путём, которым могли: мешали проехать, спастись, выжить, миновать участи, постигшей их… Или это моё воображение?

Неожиданно машина, взбирающаяся с немалым весом сидящих в ней пассажиров, упала куда-то вниз, в бездну хаотично спрессованных тел. Данил, мирно спящий на переднем месте, от резкого толчка вперёд встрепенулся и завизжал, увидев картину, развернувшуюся за лобовым стеклом…

В голове мелькнуло воспоминание.

Помню, в детстве, когда мы ехали с отцом с дачи домой на старом жигулёнке, в наше лобовое стекло врезалась куча оводов. Я долго смотрел на мерзкие жирные отпечатки слизи, оставшиеся после их встречи с непреодолимой преградой, и думал: знают ли они, что их ждёт, когда со всей доступной скоростью несутся над дорогой? Намеренно ли они делают это? Или это дерьмо за окном – просто следствие нескольких сложившихся случайностей? Видят ли они нас, машину, отца?..

Сейчас за лобовым стеклом старого военного уазика творилось то же самое. Мы врезались в кучу трупов, скопившихся в низине дороги. Они кидались на нашу машину, оставляя бурые следы столкновения со своим телом, не в силах преодолеть преграду твёрдого стекла. Отступали, изгибаясь в самые причудливые формы, неестественно складываясь пополам или разрываясь в длину, растягивая метры кишок прямо под колёса автомобиля. Их лица не могли сравниться даже с самыми смелыми картинами Босха… Мне казалось, что они знали, что их ждёт, бросаясь под наши колёса. Казалось, что они делают это намеренно, стараясь не выпускать нас из оков, запутавших их. Быть может, все они пристально смотрят на меня, машину, всех нас…

«Чёртовы оводы…» – мелькнула мысль.

Уазик понёсся вниз и уткнулся передними колесами в асфальт. От толчка двигатель заглох. Прижимаемый к водительскому креслу телом мужчины, силился поддержать его над собой. Саша упёрлась правой ногой в переднее пассажирское кресло, где сидел Данил, цепляющийся за ремень безопасности. Михаил пытался завести мотор, налегая всей силой на ключ в замке зажигания, насилуя измученный стартер. На каких-то несколько секунд машина замерла почти под прямым углом, после чего начала сползать по рушащимся под её весом телам на дорогу. Военный выворачивал в разные стороны руль, пытаясь не опрокинуть всех нас. Спустившись с адского кургана, машина подпрыгнула на последних телах, после чего, круто наклонившись влево, остановилась на какую-то долю секунды. Затем стремительно рухнула на все четыре колеса. Подвеска жалобно скрипнула.

Михаил включил внутренний свет и оглядел нас с Сашей, раскорячивших руки и ноги по сторонам.

– Все в порядке, – утвердительно бросил он с улыбкой. – Ух!

Рядовой взъерошил волосы на голове мальчугана, руки которого все ещё сжимали ручку приборной панели над бардачком. Данил ожил и разжал хватку. Он ошарашено смотрел на чудо-водилу, сидящего за рулём и ликовавшего. Затем он опустил левую руку на колено, а правой показал Михаилу большой палец.

– Ты прав, Дан, он у нас чума, – поднимая задницу с пола, подмигнул я ему.

– А ты просил, чтобы я села за руль! – оживилась Саша.

– Как наш пассажир? – осведомился Михаил, напоминая о мужчине, который даже после такой встряски лежал в отключке. Вояка склонился над телом товарища. – Да-а… Неважнецки. Перевяжите его хоть.

– Нет, мы здесь в доктора играем! – резко огрызнулась Саша.

– Ух, ну что за девка! То мышка, то кошка! – восхитился Михаил. Впрочем, тут же перешёл на серьёзный тон:

– Ладно, трогаемся.

Машина быстро завелась и снова двинулась с места. Отложив свёрток, я взял заранее приготовленный Сашей тампон и попросил её приготовить несколько полос пластыря. Поправив ноги мужчины, которые вновь съехали вправо после нашего падения, я прижал края раны и осторожно, с помощью тампона, подхватил выпавшие кишки. Держа внутренности в руке, я приступил к их возвращению в брюшную полость. В этот момент случилось ужасное: машина резко остановилась. От толчка тело подалось вперёд и почти сразу отскочило назад, придавив Сашу к сидению. В моей руке остались внутренности, клубком вырванные из живота при торможении. Большая часть кишок вывалилась на ноги бедолаги, завёрнутые в ткань. Саше досталось сильней, чем мне: её прижало тучным телом.

Неожиданно очнувшийся вояка, видимо, прочувствовал боль, в следствии чего заорал благим матом. Приподнявшись, он вцепился в моё горло и прохрипел едва слышно: