Марк Брикс – Галена. Свет и тьма. Часть 2 (страница 7)
Они двинулись вперёд по извилистой тропинке, ведущей к древним камням острова. Сопровождающая стража безмолвно следовала за ними, держась на почтительном расстоянии, словно боясь нарушить священную тишину этого места. В то время как верховный друид и королевская советница погружались в глубокие размышления о судьбе Альбы, их тени тянулись по земле, сплетаясь в причудливый узор, подобный древним рунам.
Весть о прогулках Зинбеля с королевской советницей обрушилась на самолюбие Долмеха как удар боевого молота, расколовшего уверенность в собственном величии. Его лицо в миг побагровело от гнева. Он был неузнаваем – вождь, всегда следовавший принципу не вмешиваться в дела туата, теперь противоречил самому себе. В его душе разгорался пожар негодования, а привычная невозмутимость сменилась бурей эмоций, словно древний дуб дрогнул под натиском внезапной бури зависти.
«Как же так? – возмущался он, сжимая кулаки и теребя свою густую бороду, словно пытаясь найти в ней ответы на свои вопросы.
«Я тут вождь, а этот друид прохлаждается с самой советницей, как будто он главный! Да как он смеет!»
Не в силах больше терпеть это оскорбление его величия, Долмех тут же отправил гонца к Амеше с приглашением на пышное пиршество, где каждый должен был увидеть его неоспоримое превосходство.
«И Энфрита с Галеной тоже зови! Всех зови! Весь народ Круитни!» – рявкнул он, стуча кулаком по столу так, что посуда задрожала.
«Пусть наши гости видят, кто тут настоящий хозяин! Кто держит в своих руках судьбу племени!»
Даже его обычно молчаливая супруга Аниель не выдержала:
«Дорогой, у меня дурные предчувствия. Этот твой Зинбель может наговорить такого… Не обернётся ли это против нас?»
Долмех, почёсывая бороду, которая, казалось, помнила ещё времена первых поселенцев земель Оркни, резко рявкнул слуге:
«Кафтан! Живо! И сапоги начисти до блеска! Сам отправлюсь к советнице, проявлю гостеприимство и покажу, что мне небезразлична судьба королевства!»
«Правильно мыслишь!» – одобрила Аниель, но в её голосе всё ещё слышалась тревога.
«А то как бы чего не вышло!»
Вождь нарядился так парадно, что даже его собственный слуга не смог сдержать изумлённого взгляда. Роскошные меха, расшитая золотом одежда – всё кричало о его статусе и могуществе, словно он собирался на самую важную битву своей жизни.
«Лошадь! Подайте мне лошадь! Прискачу к советнице как подобает настоящему вождю!»
«Дорогой, ты же сто лет не сидел верхом», – забеспокоилась Аниель, застёгивая фибулу на меховой накидке мужа.
«Пустяки!» – отмахнулся Долмех, выпячивая живот и стараясь выглядеть величественно.
«Я ж в атаку на лошади ходил! И не раз!»
«Это было очень давно», – вздохнула Аниель, с тревогой глядя на мужа.
«А я помню, будто вчера!» – гордо заявил вождь, расправляя плечи и стараясь скрыть дрожь в коленях, которая предательски выдавала его волнение при мыслях о верховой езде. В его глазах по-прежнему горел огонь былого величия, хотя время уже наложило свой отпечаток на некогда могучую фигуру.
Выйдя во двор, где его уже ожидал ретивый скакун, Долмех принялся неуклюже карабкаться в седло. Он кружил вокруг горделивого коня, то приближаясь слева, то пытаясь подобраться справа, пыхтел и кряхтел, словно старый дуб, сгибаемый ветром. Но благородный жеребец, явно наделённый чувством собственного достоинства, упрямо отступал, не желая принимать на свою спину отяжелевшее тело вождя.
После нескольких жалких попыток взобраться на лошадь, вождь, тяжело отдуваясь и вытирая пот со лба, принял решение, достойное истинного правителя:
«Ну что ж… Пешком так пешком. Зато не упаду!» – пропыхтел он, утирая взмокший лоб.
«А как же мы?» – с искренним недоумением спросил копьеносец Део, переминаясь с ноги на ногу рядом с братом Галамом. Его рука невольно скользнула к рукояти копья, словно ища там поддержку и уверенность.
Долмех, покачиваясь и постанывая, раздражённо отмахнулся:
«Обойдусь без охраны! Чего мне бояться на родном острове!»
Братья обменялись многозначительными взглядами, в которых читалась немая тревога. Они слишком хорошо знали своенравный характер вождя, особенно когда тот пригубил лишнего. Спорить с захмелевшим Долмехом было всё равно что пытаться остановить морской прилив голыми руками – только себе дороже выйдет.
«Как прикажете», – негромко произнёс Галам, опуская взгляд и теребя край плаща.
Део лишь молча кивнул, мысленно прикидывая, не стоит ли всё-таки последовать за своим правителем тайком. Кто знает, какие неприятности могут подстерегать вождя в таком состоянии… Ведь даже самый могучий дуб может рухнуть, если его корни подточены временем.
Спрятав под парадным одеянием сосуд с вином – верный спутник в поддержании боевого духа, – вождь упрямо зашагал вперёд, бросая вызов судьбе. Аниель, провожая его взглядом, лишь печально покачала головой, предчувствуя грядущие неприятности.
Солнце, словно утомлённый путник, клонилось к закату, окрашивая серые скалы острова Хой в причудливые золотисто-багровые тона. Долмех, пыхтя, будто древний кузнечный мех, с трудом пробирался по извилистым тропинкам, то и дело останавливаясь, чтобы схватиться за сердце. Его длинная седая борода развевалась на ветру, подобно знамени поверженного войска, а резной посох стучал по камням с таким усердием, будто сам стремился отыскать беглецов.
«Ау-у-у! Зинбель! Ваше Величество!» – надрывался вождь, размахивая руками, словно ветряная мельница. «Куда же вы запропастились, голубчики?»
Серые скалы, поросшие вереском, хранили зловещее молчание. Лишь облака, словно насмехаясь над ним, принимали причудливые очертания – то Зинбеля с советницей, то насмешливые рожицы. Морской бриз трепал его парадный кафтан, а сапоги то и дело цеплялись за коварные камни – сама природа, казалось, не одобряла подобные прогулки для почтенного вождя.
И вот, когда Долмех уже готов был признать своё поражение, впереди послышался хруст гальки. Из-за выступа скалы появился Део – верный копьеносец, словно тень следовавший за своим повелителем.
«Владыка!» – окликнул он, быстрым шагом приближаясь. «Вам необходимо вернуться! Пир начнётся с закатом, а до него осталось совсем немного времени».
Долмех остановился, тяжело опираясь на посох. Его лицо пылало, как закат над морем, а дыхание вырывалось со свистом, будто он только что совершил героический забег.
«Ах, Део», – прохрипел он, – «мои старые кости уже не те, что прежде… Ноги словно свинцом налились».
Копьеносец окинул вождя внимательным взглядом:
«Позвольте мне сопроводить вас обратно. В этих местах легко заблудиться, особенно в надвигающихся сумерках».
Вождь кивнул, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица в клетке. Но мысль о предстоящем пиршестве и кубке медовухи придавала ему сил – почти таких же, как сама медовуха.
«Веди», – скомандовал он. «Но помни, Део, я должен успеть! Пир – это дело чести! И…» – он хитро прищурился. «Там будет медовуха! А я, между прочим, в этом деле настоящий мастер! Не могу же я пропустить собственное торжество! А то ещё скажут, что вождь не смог прийти на собственный пир – вот стыд какой будет!»
«И главное – успеть занять почётное место во главе стола, пока его не занял кто-нибудь другой!» – добавил он с ухмылкой, в которой читалась смесь гордости и тревоги.
Они двинулись обратно к деревне, и с каждым шагом Долмех всё отчётливее представлял себе накрытые столы, весёлые лица гостей и полный кубок в своей руке. В его воображении уже звучали праздничные роги, звенели чаши, а воздух был наполнен ароматом жареного мяса и хмельных напитков. Казалось, сам остров готовился к великому торжеству, и только упрямство вождя чуть не нарушило этот священный ритуал.
Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда Долмех со своим верным копьеносцем Део вышли к окраине Эйдис. Каменные стены, сложенные из грубо обтёсанных валунов, встретили их приглушённым блеянием овец. Животные, почуяв приближение людей, сбились в кучку, словно маленькие серые облачка.
Део осторожно приоткрыл тяжёлую створку калитки, пропуская вперёд своего повелителя. Долмех, заметив, как несколько селян, занятых вечерними делами, обернулись в их сторону, машинально втянул живот и выпрямил спину, чтобы казаться стройнее, чем был на самом деле. Усталые ноги с трудом несли его по утоптанной земле двора. Опираясь на свой посох, он медленно поднялся по деревянной лестнице, чьи ступеньки жалобно поскрипывали под тяжестью его шагов, словно жалуясь на непосильную ношу. Долмех на мгновение остановился, чтобы перевести дух, и лишь затем переступил порог дома.
Внутри царило оживление. Аниель, словно грациозная танцовщица, руководила приготовлениями к вечерней трапезе. Служанки сновали между столами, украшая их свежими цветами, расставляя изысканные блюда и кубки.
«Наконец-то ты вернулся, – произнесла Аниель с облегчением.
«Я уж начала беспокоиться, не забрёл ли ты в горы».
«На пол пути меня остановил Део, дорогая. Он напомнил мне, что истории о моих боевых подвигах, лучше меня самого никто не расскажет», – вождь залился громким смехом.
«Кстати, как там наши кухари? Всё ли готово к трапезе?» – спросил он, не в силах сдержать любопытство.
«Всё в полном порядке, муж мой, – ответила Аниель.
«Кухари трудятся не покладая рук».