Марк Брикс – Галена. Свет и тьма. Часть 2 (страница 5)

«Ну и утро выдалось!» – произнесла советница с лёгкой иронией, приподняв бровь. Её голос звучал спокойно, но в нём проскальзывало едва заметное раздражение.

«Пожалуй, прогулку стоит перенести на другой день», – добавила она, не оборачиваясь.

Амеша, сохраняя ледяное спокойствие, направилась к выходу. Её походка была ровной и уверенной, словно происходящее нисколько её не задевало. Зинбель бросился следом, но путь ему преградила Катрина.

«Постойте, ваше высочество! Это досадное недоразумение, которое я немедленно улажу! Приношу глубочайшие извинения за случившееся. Поверьте, на нашем острове есть куда более достойные внимания места, способные приятно удивить вас», – залепетал Зинбель, краснея от стыда.

«Мы уже достаточно удивлены, не так ли?» – бросила через плечо охранница, поспешая за своей госпожой и вполголоса сетуя на испорченное платье.

Зинбель, багровый от смущения, ринулся было вдогонку, но Амеша уже спускалась к гавани. Её силуэт становился всё меньше и меньше, пока окончательно не растворился среди людской суеты, направляясь к ожидающей её лодке. Ветер играл складками её забрызганного вином платья, унося прочь всякую надежду на примирение.

Это событие стало окончательным крахом для Зинбеля. Судьба сыграла с ним злую шутку, обернув всё против него самого. Как я уже говорила тебе, путник: возмездие настигает каждого. И тот, кто мнит себя могущественнее богов, неизбежно падёт, подобно птице с подбитым крылом.

На следующее утро вся деревня гудела от сплетен. Правда, теперь уже никто не помнил истинной причины драки – все смеялись над тем, как королевская советница едва не упала из-за пьяного торговца, вылетевшего из трактира. Однако, как часто бывает, из этой истории вышло, и кое-что положительное: две торговки всё же сумели найти общий язык. Они договорились, что впредь, будут делить места с помощью жребия. Но сохранится ли их перемирие надолго? Не перерастёт ли этот союз в новую вражду? Аин этого не ведает, ибо в сердцах этих женщин таится столько зависти и злобы, что они способны затмить даже самые добрые намерения.

Остров Хой купался в золотисто-багровом сиянии заката. Его склоны, поросшие вереском, казались нарисованными на фоне небесной палитры, где лазурь постепенно уступала место глубоким тонам наступающей ночи.

В воздухе витал солоноватый аромат моря, смешанный с тонкими нотками восточных благовоний, доносившихся с палубы корабля советницы. Морские птицы, будто зачарованные этой картиной, кружили над судном. Их серебристые крылья блестели в лучах уходящего дня, а мелодичные крики сливались с шёпотом волн.

Океан, обычно бурный и своенравный, сегодня был спокоен. Лишь лёгкая зыбь колыхала корабль, нашептывая ему тайны о неизведанных глубинах. Звёзды, одна за другой, проступали на небосводе, словно кто-то невидимый расстилал по небу узорчатый ковёр из драгоценных камней. Настоящий плавучий дворец, с именем «Лунный свет», дрейфующий у берегов острова, идеально вписывался в идиллию природы. Одинокая фигура на палубе, застывшая в созерцании этой неземной красоты, казалась частью волшебного мира. Постояв ещё немного на холодном ветру, она укрылась в своих уютных покоях…

В тусклом свете масляной лампы силуэт Амеши казался тенью прошлого. Её пальцы нежно скользили по резной поверхности кинжала – единственного уцелевшего сокровища из родного дома. Этот клинок когда-то принадлежал её отцу, великому султану, и теперь хранил в себе тепло его рук.

Закрыв глаза, она перенеслась мыслями в те далёкие дни, когда песок пустыни ещё не был окроплён кровью. Маленькая принцесса, нарушая все запреты, убегала из дворца, чтобы почувствовать вкус настоящей жизни.

Амеша помнила тот день особенно ярко. Пылающее солнце, словно расплавленное золото, растекалось по пескам пустыни. Амеша, спрятавшись за дюной, наблюдала за волком – величественным хищником, чья шерсть отливала серебром в лучах восходящего солнца. Их взгляды встретились, и в тот момент что-то изменилось. Зверь, почувствовав в ней силу духа, не стал нападать. Они стояли лицом к лицу до тех пор, пока грозный хищник не развернулся и не ушёл, оставив девочку наедине с её мечтой о свободе.

В оазисах, где журчание воды сливалось с пением птиц, Амеша играла с деревенскими мальчишками. Плетя хитроумные ловушки из гибкой лозы, она смеялась, наблюдая, как они спотыкаются и падают, пытаясь её догнать. Амеша была не такой, как все принцессы. Роскошь дворца тяготила её, а настоящая жизнь манила своими простыми радостями.

Но судьба оказалась жестокой. Пожар, предательство, смерть родителей – всё рухнуло в один миг. Из принцессы она превратилась в рабыню, познав всю глубину человеческого унижения. Однако даже в самые тёмные времена Амеша сохранила свою гордость и достоинство.

Судьба улыбнулась ей в землях Альбы. Молодой правитель Кеннет МакАлпин, благодаря своему острому уму, разглядел в бывшей рабыне не только красоту, но и не замутнённый дворцовыми интригами разум. Так началась новая глава её жизни в роли королевской советницы – хранительницы мудрости двух миров. Но сердце её всё ещё болело по утраченному дому.

Амеша сохранила благородность персидской принцессы и верность восточным традициям. В память о далёкой родине она неукоснительно соблюдала зороастрийские обряды, вознося молитвы перед закатом солнца. Эти ритуалы помогали ей поддерживать незримую связь с духовным наследием предков. Имя, данное матерью в честь святых духов Амеша Спента, превратилось в путеводную звезду, освещающую путь в этом новом мире.

Сейчас, стоя на пороге тяжких испытаний, Амеша размышляла о землях Оркни. Сможет ли она найти здесь союзников для своего короля? Способны ли эти люди стать надёжным щитом против норманнов? Эти вопросы крутились в её голове, словно песчинки в пустынном вихре.

Тихий стук в дверь прервал её размышления. Это была Катрина – женщина, ставшая ей ближе родной сестры. Пройдя через ад рабства, Амеша стала мудрее, но замкнулась в себе, утратив доверие к людям. Лишь Катрина, спасшая ей жизнь во время покушения, смогла растопить лёд в её сердце. Теперь их связывали узы крепче кровного родства.

Амеша улыбнулась ей, откладывая кинжал. Впереди предстояло ещё много испытаний, но она была готова встретить их лицом к лицу, как встретила когда-то волка в пустыне.

Ведь она – Амеша, дочь персидского султана, советница короля, женщина, сумевшая, подобно фениксу, возродиться из пепла.

В покоях верховного друида царила напряжённая тишина. Зинбель провёл бессонную ночь, склонившись над древними свитками в тусклом свете масляной лампы. Огромная тень от его капюшона, словно живой призрак, скользила по стенам и сводчатому потолку, отбрасывая причудливые узоры.

Его лицо застыло в гримасе глубокой задумчивости. Пальцы постукивали по древнему пергаменту, а на щеке нервно подрагивала мышца – верный признак того, что его разум напряжённо работал над разгадкой недавней неудачи. Он пытался найти способ выхода из сложившейся ситуации, но мысли разбегались, словно испуганные птицы в предгрозовом небе.

Внезапно Зинбель резко поднялся. Его движение было порывистым, почти яростным. Схватив свой резной посох, он начал нервно расхаживать по комнате, погружённый в водоворот размышлений. Остановившись в углу, друид стиснул древко с такой силой, что сухожилия на его руке выступили, напоминая натянутые струны арфы. В его глазах вспыхнул яростный огонь, и он с глухим рычанием и силой ударил посохом о каменный пол, словно пытаясь выместить на нём свой гнев.

Не теряя ни мгновения, Зинбель призвал своего поверенного – молодого человека, который появился так быстро, будто материализовался из тени:

«Чего изволите, господин?» – его голос прозвучал почтительно и тихо, не обращая внимание на его раздражение.

«Немедленно позови ко мне военачальника Тарейна и смотрителя пристани Эварта», – голос друида звучал твёрдо и решительно, в нём слышалась сталь приказа.

«Слушаюсь», – склонился в глубоком поклоне поверенный и исчез за покрывалом так же бесшумно, как и появился, словно растворившись в полумраке имдаля, оставив после себя лишь лёгкое дуновение воздуха.

Зинбель развернул свиток с подробным чертежом замка короля Кеннета. Тайна происхождения этого документа была известна лишь ему одному – никто не догадывался, каким образом верховный друид сумел заполучить столь ценную информацию. Он оставался единственным хранителем знаний на острове, владея коллекцией свитков и фолиантов, недоступной для чужих глаз.

Его пальцы осторожно скользили по пергаменту, обводя контуры укреплений. Каждое движение было наполнено особым смыслом – казалось, друид способен почувствовать саму суть замка через тонкий материал.

Перед внутренним взором Зинбеля возникали величественные картины: неприступные стены, вознёсшиеся к небу, сторожевые башни, охраняющие подступы к крепости, и просторный внутренний двор, где эхом отражались голоса правителей, определяющих судьбу всего королевства Альбы…

С первыми лучами солнца Зинбель уже стоял на главной площади, наблюдая за предпраздничной суетой. По периметру были расставлены стражники – высокие, словно статуи, они охраняли не только товары, но и покой будущих торговцев. Каждый купец, словно проситель у трона, должен был лично согласовать с верховным друидом место для своих прилавков, чтобы избежать даже тени разногласий.