Марк Брикс – Галена. Свет и тьма. Часть 2 (страница 4)
«Возможно, пришло время найти баланс между этими традициями и необходимостью адаптации», – мягко добавила Амеша.
«Я понимаю вас и непременно прислушаюсь к вашему мудрому совету», – ответил Зинбель, вновь склоняя голову.
«Ну что же, мы так и будем стоять здесь у берега? Вы, кажется, хотели показать мне остров».
«Конечно, ваше высочество. Пройдёмте!»
Они двинулись вдоль берега. Верховный друид показывал советнице гавань, рассказывая о планах строительства судоверфи для производства крупных военных и торговых судов. Амеша внимательно слушала, её интерес явно возрос. Зинбель понял, что короля Кеннета интересует возможность использования островов Оркни в качестве оборонительных фортов и баз для военного флота, способного защитить от нападений норманнов.
Поднявшись по древней тропе, по которой в своё время ступали Галена, Энфрит и их народ Круитни, они вышли на высокий утёс, ведущий к длинному узкому мысу. Перед ними открылся величественный вид: бескрайний океан, цветущее вересковое поле и огромное дерево у отвесного обрыва. Зинбель поведал Амеше древнюю легенду о том, как много веков назад мудрые друиды, почитавшие это древо как священное, основали возле него поселение. Они нарекли его Эйдис – что в переводе с древнего языка означало «благословенная земля», «земля, осенённая благодатью». И действительно, место это казалось пропитанным особой силой и древними тайнами, хранимыми веками.
Постояв немного у массивной кроны гигантского исполина, они направились дальше, в деревню, спускаясь по извилистой каменистой тропинке. Морской бриз доносил до путников солёный аромат бескрайнего океана, смешанный со сладким, медовым запахом цветущего вереска. Амеша шла молча, впитывая атмосферу этого удивительного места. Зинбель, идущий рядом, продолжал рассказывать ей увлекательные истории о древних традициях и легендах, показывая, попадающиеся на пути рунические священные камни, заросшие мхом. За их спинами тенью следовала Катрин. Её зоркий взгляд внимательно осматривал окрестности. При малейшем шорохе, пальцы женщины касались рукояти меча. Движения были плавными и расчётливыми, словно у хищницы, готовой в любой момент броситься в атаку.
Пока Зинбель пытался очаровать советницу древними тайнами, в деревне Эйдис разворачивалась совсем иная история, далёкая от небесных сфер и бессмертных богов. Один из купцов, обиженных верховным друидом, – мужчина среднего роста с седыми висками по имени Саэн – обратился к своей давней приятельнице:
«Пойдём, Поллия, в трактир, промочим горло да обсудим, как нас обошли с местом».
Женщина, хитро прищурившись, ответила:
«Ну что стоишь, веди, коли знаешь, где эта харчевня!»
В полутёмном зале трактира «Оркорн», известного как «Золотой рог», собралась толпа послушать местного барда. Лысоватый мужчина с длинной седой бородой сидел на помосте у дальней стены и легко наигрывал незатейливую мелодию на арфе.
«И это вы называете музыкой?» – презрительно фыркнул седой торговец, усаживаясь за стол.
«Да за морем я слышал такое, что словами не описать! А ты тут просто лепечешь что-то себе под нос».
Бард обиженно поджал губы, но продолжил играть, лишь немного прибавив громкости. В этот момент к их столу подсели двое дозорных, раскрасневшиеся и явно уже принявшие по паре кружек эля.
«Эх, брат, – начал один из них.
«Такое дело приключилось! Проспали мы прибытие важных гостей, представляешь?».
«Мальчишка какой-то раньше нас вождю доложил», – подхватил второй.
«Теперь не знаем, как перед верховным оправдываться».
«Болваны вы, вот и всё!» – коротко ответил торговец.
«А ну-ка, повтори, что ты там вякнул?» – прорычал один из них, поднимаясь из-за стола.
«А что, тебе правда не нравится?» – огрызнулся Саэн.
Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в трактир ввалилась Белинда – здоровенная бабища с начёсанной копной рыжих волос, торчащих в разные стороны, словно копья на поле боя.
«О, Поллия, никак ты тут ноешь?» – ехидно протянула она, вытирая руки о передник, который выглядел так, будто его никогда не стирали.
«А я-то думала, ты уже вся в покупателях!»
«Это ты, жаба болотная, меня загородила на ярмарке! – взвилась Поллия, стуча кулаком по столу так, что кружки подпрыгнули.
«Мой товар лучше твоего, хоть и в конце площади! Мои юбки – загляденье, а твои – тряпьё для нищих!»
«Лучше? Ха! Да твои тряпки такие грязные, что даже свиньи их не наденут! – расхохоталась Белинда, обнажив щербатый рот.
«А твои юбки такие драные, что от них даже кошки нос воротят!» – не осталась в долгу Поллия.
Спор перерос в перепалку. Женщины сыпали друг на друга оскорблениями, словно стрелами:
«Твоя мать торговала хуже тебя!»
«А твой отец был такой же жадный, как ты!»
«Ты воровка! Твой товар такой паршивый, что даже крысы его не трогают!»
«А твои рубахи такие грязные, что даже в выгребную яму их стыдно кинуть!»
«Хабалка!»
«Сама такая!»
Поллия разошлась не на шутку, перейдя на личности:
«А твой муж знает, что ты в этом трактире с каждым встречным мужиком якшаешься?»
Белинда, не выдержав оскорблений, схватила глиняный кубок и швырнула в соперницу. Кубок угодил Поллии в лоб, и та, взвыв от боли, бросилась на обидчицу. Началась настоящая потасовка. Женщины сцепились, как дикие кошки, царапаясь и дёргая друг друга за волосы. Их крики заглушали шум трактира.
«Отпусти её, стерва!» – заорал Саэн, пытаясь подняться. Но ноги его не держали, и он рухнул на стол, опрокинув кувшин с элем.
Вокруг них уже собралась толпа зевак, а несколько мужчин, защищавших Белинду, вступили в перепалку с пьяным Саэном.
В этот момент один из дерущихся потерял равновесие и вылетел через открытую дверь прямо под ноги проходящей мимо королевской советнице. Её телохранительница Катрина мгновенно закрыла госпожу собой.
«Что здесь происходит?» – раздался холодный голос Амеши.
Решив разобраться в происходящем, в трактир вошёл Зинбель. В тот же миг мимо него пронёсся стул, ударился о стену и разлетелся на щепки. Осколки посыпались на друида, но он лишь невозмутимо отряхнул плечи.
Из-за стойки показался бледный хозяин трактира – тучный мужчина с одутловатым лицом и лукавым взглядом. Когда-то он блистал в военных доспехах и был щедро награждён за ратные подвиги, а теперь все свои сбережения вложил в это заведение. В его жизни было лишь две страсти: еда и сплетни. И то и другое он поглощал в безмерном количестве. При виде Зинбеля хозяин взвизгнул от страха, опасаясь за последствия, которые могли стоить ему головы:
«Только без поножовщины!»
Зинбель, переступая через разбросанные стулья, пробрался к центру зала. Там две торговки в окружении подвыпивших мужчин продолжали потасовку, швыряя друг в друга всё, что попадалось под руку.
«Немедленно прекратить!» – прогремел друид, но его голос утонул в общем гвалте.
Его острый взгляд выхватил из тени двух юнцов, жавшихся друг к другу под массивным дубовым столом. Их бледные лица, искажённые страхом, показались ему до боли знакомыми. Внезапно память, словно острый клинок, пронзила сознание:
«А, так это вы!» – прорычал он, сверкая глазами.
«Вот значит, где скрываются те самые недоумки, которые проспали прибытие королевской особы!» – его голос эхом отразился от стен.
«Неужто и эта заварушка – ваших рук дело? Признавайтесь, пока я не вытряс из вас правду!»
Дозорные, дрожа от страха и запинаясь, заверещали:
«Нет, господин! Мы просто были здесь, но все устроили пришлые. Те двое!»
Они указали на стол, где сидели Саэн с Поллией.
«А чего не поделили, то не знаем. Разговора не слышали, далеко сидели».
«Уж складно говорите, чтобы быть правдой», – проворчал Зинбель.
«Так и быть! Помилую, если сможете это прекратить».
Молодые люди, рискуя собственными шеями, ринулись разнимать дерущихся. Неожиданно, дверь с грохотом распахнулась, и в трактир вошла Амеша в сопровождении своей верной охранницы Катрины.
Советница, словно статуя невозмутимости, застыла на пороге, наблюдая за творящимся хаосом с таким спокойствием, будто перед ней разворачивалось тщательно поставленное театральное представление. Катрина же, напротив, напряглась как струна, готовая в любой миг броситься в самую гущу драки.
Внезапно рядом с Амешей просвистел кувшин с вином, со звоном ударился о стену и разлетелся вдребезги, окатив её платье липкими багровыми брызгами.
Хозяин трактира, издав сдавленный стон, схватился за сердце. Его лицо стало белее мела, глаза закатились, и, успев лишь прохрипеть:
«Мне конец!» – он без чувств рухнул на пол, раскинув руки.
Амеша даже не дрогнула. Лишь едва заметная морщинка между бровями выдавала её внутреннее удивление происходящим беспорядком.
Зинбель замер, словно поражённый громом, осознавая безвыходность ситуации.