Марк Беленский – Магазинчик грехов (страница 10)

– То есть если я станцую…

– Если вы станцуете с дамами, – перебила Смерть, – то я буду знать, что танцевать вы умеете и мне будет с вами не стыдно.

– Можете в этом не сомневаться, – Люцифер сказал это очень уверенно.

– И ещё! – тут же указала на него пальцем Смерть. – Если вы хоть раз споткнётесь, сделаете шаг не в ту сторону или любая малейшая оплошность… – она сделала паузу и подошла очень близко, – то вы будете выброшены из Дворца вместе со своими дружками-изгоями.

– А если я не сделаю ошибки? – лицо Люцифера украсила лёгкая игривая улыбка.

– А если вы не сделаете ошибки, – повторила за ним Смерть, – то я разрешу остаться вам и вашим дружкам во дворце столько, сколько вы того захотите.

За спиной Люцифера послышались довольные возгласы и хлопки, словно скелеты бьют друг друга по плечу.

– Ну что ж. Как скажете, мадмуазель.

Пятеро мертвецов подошли к девушкам и пригласили их на танец. Те подали свои ручки и вышли в центр зала, только иногда оглядываясь на Люцифера и разворачиваясь к нему плечиками, лишь чтобы на него посмотреть. Смерть раздвинула руками одну пару и встала на место дамы. Та немного потупилась, но потом тут же смекнула, что к чему, и радостная подбежала к Люциферу. Он бережно обхватил её талию, словно она была не мертвецом из кожи да костей, а самым живым цветком, на который хочется лишь смотреть и восхищаться. Сам же Люцифер, немногим выше её, вызвал в глазах бедной девушки трепет, да так сильно, что перед началом танца у той снова подкосилась ножка.

Музыканты, всё это время стоявшие без дела, а некоторые даже приснувшие, тут же встали по стойке смирно и начали выхлопывать ритм Пляски Смерти, как и было до прихода Люцифера, изменив, разве что, только удары барабана на хлопки руками.

Все закрутились и завертелись в танце. В зале опять сложился узор из пар, который крутился по часовой стрелке. Бóльшая часть гостей осталась стоять по сторонам и смотреть на выступление. Некоторые уже устали от плясок и решили перекусить за длинным праздничным столом, на котором лежало множество вкусных блюд. Была там и запечённая индейка, и обжаренная рыбка, и салаты самые простые, как нарезанный помидор с огурцом, так и поинтереснее, типа селёдки под шубой, салат из лося по-азиатски и, похожий на муравейник, салат «Щётка», что стоял в центре стола и был таких размеров, что заметен даже для танцующих. Были, конечно же, и тортики: воздушная меренга, украшенная ягодами малины и смородины, что красуются, словно балерины, на вершине торта, удерживаясь наверху с помощью заварного крема из взбитых сливок. Именно этот торт скромно, сидя за столом, ела балерина и, украшенная снежного цвета короной, смотрела куда-то вдаль, то ли наблюдая за толпой, то ли о чём-то своём задумавшись.

Вальс же продолжался, и оркестр даже не думал останавливаться. Набирая темп, перебиваясь иногда скрипкой, на которой играл какой-то на удивление знакомый скрипач с длинными волосами и бакенбардами, музыканты продолжали. Смерть достаточно бесцеремонно оттолкнула двух кавалеров, когда те сделали какую-то оплошность. Второй же вообще был так оттолкнут Смертью, что только публика спасла его от того, чтобы не упасть и не рассыпаться на косточки.

Был, кстати, на столе и чизкейк, который очень активно поглощал грек. По его белому ионийскому хитону было понятно, что этот товарищ попал в Дворец Смерти давно и явно пережил тут уже не один век. Он всё время откусывал по кусочку чизкейка, иногда только останавливаясь, чтобы приподнять голову, закрыть глаза и почувствовать вкус великолепного десерта.

В отличие от Смерти, Люцифер умел очень красиво оканчивать свою партию и, как только видел хоть малейшее отставание в движениях своей спутницы, тут же танцевал медленнее, а затем и вовсе останавливался, провожал девушку к месту, где она стояла среди зрителей и, поцеловав ручку, шёл к другой, у которой только что отняла кавалера Смерть.

Стоял по центру стола и другой торт, который, да простит меня издатель за мои выражения, назывался «Захер»! Но не в смысле привычного нам русского «крепкого словца», а в том немецком смысле, которым обозначал фамилию своего создателя! К слову, этот Франц Захер и сидел, ковыряясь в одном кусочке вилкой. Только иногда Франц прикладывал к своим усам платок, чтобы убрать оставшийся на них шоколад.

Поеданием торта Франц Захер не ограничивался, ибо с двух сторон от него сидели ещё двое мужчин и о чём-то активно с ним спорили. Первый был Эдуард, его сын, который с такими же, как и у отца, усами, в цилиндре сидел справа от Франца и активно жестикулировал руками:

– Он украшен треугольной медалью, это мой Демель!

– Но приготовлен, – парировал отец, – как готовился мой Захер, украшенный овальной медалью.

– Да что вы всё спорите о своём Захере, да Демеле! – перебил с русским акцентом старичок спорящего отца и сына. – Вы бы лучше попробовали Прагу! Не торт, а просто объедение!

Много тортов ещё стояли на столе, но всех их так и не счесть. Да и я уже не помню всё настолько подробно, дорогой читатель, чтобы это описать. Зато что помню точно, так это как Смерть танцевала с последним кавалером, а Люцифер в этот момент заканчивал танец с последней спутницей. Приподняв её ручку и покружив спутницу вокруг её оси, из-за чего та засмеялась, Люцифер тут же пошёл с ней к первому ряду, где уже сидели все дамы, с которыми ему довелось потанцевать:

– Спасибо, дамы, за вашу прекрасную компанию, – сделал поклон Люцифер всем компаньонкам. – Мне было очень приятно провести с вами время.

Девушки тут же захохотали, переглядываясь и закрывая свои лица веерами. Некоторое время после этого они ещё перешёптывались и тот, кто сидел рядом, мог услышать как они шепчут на ушко: «Какой джентльмен!», «А как ведёт!», «Видно, Господин высоких кровей!».

Всех этих перешёптываний сам Люцифер уже не услышал, потому что подошёл к окну и, скрестив руки на груди, оперевшись на подоконник, сотворил в руке красное яблочко и начал его есть. Фокус этот не прошёл мимо Госпожи Смерти и она удивилась таким способностям. Но дабы не показаться маленькой впечатлительной девочкой, скрыла своё удивление и ещё больше всмотрелась в лицо своего кавалера: круглое, во всех смыслах этого слова, с таким же круглым носом, чёрными крысиными глазками. Кавалер этот походил на какого-то Банкира, который, сродни гоблину, случайно превращённому в человека, был оторван от любимой работы – собирания денежек в стопочку и раскладывание их по банковским ячейкам. Люцифер, как только увидел её кавалера, еле сдержался, чтоб не засмеяться. «Какой, наверное, интересный собеседник, раз она так в него всматривается», – ни без сарказма подумал Люцифер и ещё внимательнее начал смотреть на танец Госпожи Смерти.

Всё шло размеренно и даже в какой-то степени скучно. Особенно скучным это показалось Люциферу, после того, как он обтанцевал пять спутниц. Длилось это Скучное Чтиво ещё минут пять, как вдруг, музыка приобрела драматичный характер, совершенно не похожий на что-то, но будто до жути знакомое. В оркестре послышался женский голос певицы. В этот же момент Смерть отпустила руки Банкира и отошла на несколько шагов. Банкир остался стоять на месте. Прошло секунд пять, пока он заметил как с публики кто-то кричит: «Подойди к ней, дурень!», «Что стоишь? Подходи же!». Банкир пришёл в себя и снова подошёл к Смерти, протянув ей руку, словно опять хочет пригласить на танец. Она, как и подобает сделать в этот момент, протянула руку ему и медленно подняла ножку, стоя лишь на пальчиках другой ноги. Люцифер хлопнул пару раз глазами и сам не заметил, как от удивления выронил из руки яблоко.

Смерть усмехнулась, но продолжила стоять на одной ножке. Банкир отпустил её и начал обрисовывать руками вокруг красивые узоры, которые в его исполнении были смешны, и которые он делал только потому что кто-то подсказывал с публики. Госпожа Смерть тоже не стояла на месте, а делала большие прыжки вокруг кавалера, словно птичка, бегающая по краешку гнезда. И вот наступил последний этап. Этап, когда наш несчастный Банкир должен поймать прекрасную Смерть в свои руки, в то время как она, доверившись ему, прыгнет с разбегу, словно птица.

Госпожа Смерть скрестила ножки и развела прямые ручки, подобно крыльям. Затем свела их вновь и, перебирая ножками, подбежала к кавалеру. А затем, когда до финала оставалось считанная секунда, подпрыгнула и почти всем своим весом легла на приподнятые пухленькие руки Банкира.

То ли она была так профессиональна, что не свалилась, то ли предсказывала, что кавалер её – не атлет, вот только в следующий же момент, стоило ей хоть немного опереться о его руки, как он упал назад и, словно черепаха, кувыркался на своей спине не в силах подняться. Смерть же так и осталась стоять на одном носочке, с поднятой второй ножкой и вытянутыми вперёд руками, всем своим телом как бы вырисовывая ту мужскую фигуру Банкира, которая должна была её поймать.

– Вот же бездари! – вспыхнула яростью Смерть. – Никакого прока от вашего общества, – схватила она Банкира за шкирку и с размахом вышвырнула его в окно, да с такой силой, что остались на этом месте только костюм и туфли.

«Что ж, – ни без удивления подумал Люцифер, – теперь хотя бы понятно почему все изгнанники были нагими». Банкир же пролетел очень далеко и развалил собой скелет стоявшего мамонта. Некоторые во Дворце увидели это и даже прокомментировали каждый по-своему: «Знал, что не сможет!», – констатировал первый, «Говорил же как надо!», – сокрушался второй, а третий – тонкий как трость, с пенсне на глазу и бокалом вина в руке вообще посмотрел вдаль и сказал: «Дамы и господа! Это страйк!».