Марк Алонский – Минута до Бруклина (страница 3)
Пол и Бен Уилсоны, два брата из неблагополучной семьи, еще хлеще той, что создали я, Ник, Доллис и Мышь. Бен вообще был старше всех в классе года на полтора. Все детство он проболел какой-то дрянью, поэтому в школу пошел позже. Учителя делали ему скидку. Болезненная дрянь явно шибанула его по мозгам.
Пола и Бена объединяло то, что они никогда не задирали меня в отсутствии Роса или Райли. Без этих двоих Уилсонов словно отключали от блока питания, они бесцельно просиживали все перемены в столовке, игнорируя не только мое существование, но и вообще всех вокруг.
Сейчас передо мной стояла вся великолепная четверка. Луирос пялился, не отводя взгляда.
Я вздрогнул, услышав школьный звонок. Рос улыбнулся еще шире. В отличие от меня, у него были очень хорошие зубы.
— Иди на урок, — он кивнул в сторону лестницы. — Опоздаешь.
Я постоял, глядя ему в глаза, еще секунды две. Эти секунды — все мое сопротивление. Я развернулся, сделал пару шагов, и мой рюкзак подлетел вверх от пинка. Учебники в нем обиженно подпрыгнули.
Я сначала весь сжался, но тут же выпрямился, оставив стиснутыми только зубы. А Луирос почему-то резко потерял ко мне интерес.
* * *
На физкультуру я переодевался в туалете, а не в общей раздевалке. Тут же оставлял вещи — прятал за ведрами для мытья полов в углу для технички.
Урок закончился, и я первым покинул спортзал, намереваясь незаметно дойти до туалета за вещами.
— Лови! — крикнул Рос и швырнул мяч для баскетбола мне в голову.
Я пригнулся, и мяч пролетел дальше по коридору, привлекая внимание всех вокруг.
Бац. Бац. Бац.
— Принеси обратно, — велел мне Рос.
Рядом с ним уже маячили Райли, Пол и Бен, остальные свидетели начавшегося представления смотрели на меня с улыбкой. Я молчал, и внутри все горело от унижения.
— Мяч принеси, — повторил Рос уже с нажимом.
Я развернулся и пошел к мячу.
Потом через плечо обернулся на толпу, жаждущую продолжения шоу, и рванул вперед.
Сзади завопили и бросились за мной.
Я не знал, почему поступил именно так. Я бежал как мог, я так шлепал кедами по линолеуму, что ступням стало даже больно.
За спиной орали, чтобы я остановился. Школьники удивленно расступались, а я лихорадочно соображал: куда мне деться, куда спрятаться?
Рос возбужденно кричал, я чувствовал его азарт: если догонит, то бить будет долго.
Я круто завернул за угол и чуть не упал, меня потащило влево, и я чудом устоял на ногах. Впереди была лестница. Почему-то она казалась мне спасением, и я рванул в ее сторону.
Раздался возглас кого-то из преподов, но кому до этого было дело?
Перепрыгивая через три ступени вверх, я коротко оглянулся из-за плеча и совсем близко увидел Роса и Райли.
Я поддался панике.
— Сука, стой!!!
— Сука!!!
Нужно обратно вниз, к кабинету музыки, там крошечный коридор, и никогда не горит свет, а в конце — нагромождение сломанных парт. Забежать туда, залезть под парты — никто не найдет в темноте! Надо только оторваться, совсем ненамного, бежать, бежать, бежать!
Я выдавил из своих ног максимум, метнулся, словно на пониженной передаче, прямо по коридору этажа. Добежал до второй лестницы, чтобы снова удрать вниз. Бежал и не оглядывался, пульс стучал в ушах и в висках, было чувство, что посмей я повернуться хоть на долю секунды — меня тут же повалят лицом в пол и запинают.
Я перепрыгнул через пять ступеней, голоса школьников вокруг смешались в единый гвалт. Но через этот гам, как сквозь пелену, будто прорывались оклики Роса.
Оказавшись на первом этаже, я сразу свернул влево. Нужно было проскочить меж двух дверей, и я попаду в темный коридор, где обожают зажимать друг друга старшеклассники.
На пороге коридора я обернулся: я выиграл пару метров, но готов был поклясться, что в последний момент заметил сверху лестницы ноги спускающегося Роса.
Уже в темноте коридора меня догнал школьный звонок, перемена кончилась. С размаху я влетел в нагромождение парт, удержал ту, что была выше всех и почти свалилась мне на голову, а потом ползком пролез под партами к стене.
Гул не смолкал. Я понимал, что, если меня найдут здесь, в темноте, вдали от глаз преподов, я получу больше обычного.
Я дышал тихо-тихо.
Периодически черноту коридора озаряло светом, словно фарами проезжающих мимо машин — это открывались кабинеты ИЗО и музыки в самом начале закутка.
Я просидел под партами минут десять от звонка. Мне еще нужно было переодеть спортивную форму. Сердце, стучащее, как у кролика, успокоилось, и я вышел из темного коридора.
По пути в туалет, где осталась одежда, мне встретились старшеклассники, у которых отменили урок. Они стояли кучкой, кто-то смеялся, но большинство откровенно скучали. Никто из них не боялся за свою жизнь, они боялись разве что пары в дневник. Да и то — вряд ли.
* * *
— Можно войти? — я открыл дверь в кабинет математики.
Все внимание класса переключилось на меня. Я знал, что все улыбаются. Я смотрел только на препода.
Мистеру Моррису на вид было лет двести, он всегда носил гигантский коричневый пиджак и пах как что-то из антикварной лавки, но преподом был отличным и нормально ко мне относился.
— Где ты был, Салем?
— У директора, — соврал я.
Мистер Моррис кивнул и вернулся к примерам на доске.
— Пс-с! — с задней парты шикнули так громко, что нельзя было не услышать.
Я обернулся и увидел широченные улыбки Роса и Райли. Вместе они сидели за самой дальней партой.
Я молча сел за свободное место у окна, достал тетрадь и учебник, списал с доски тему. Начал переписывать первый пример, когда мне в спину «постучали» костяшками пальцев.
Я повернулся, и Сэм Диксон, сидевший сзади, передал мне смятый в шарик бумажку. Она была отвратительно теплая, словно ее держали в кулаке не меньше часа.
Я положил бумажку рядом с тетрадью и вернулся к уроку. Старался игнорировать ее существование, хотел даже не читать. Но чертова бумажка захватывала все мое внимание, она была как сварка, на которую нельзя смотреть, но очень хочется. Я пытался решать примеры, надеясь отвлечься — не выходило. От самого существования записки мне было тошно.
И я развернул мерзкий теплый шарик.
На мятом листе Луирос корявым почерком вывел: «К директору!»
* * *
После математики настало время кормежки. Весь класс, включая компанию Луироса, пулей вылетел из кабинета. Я ни на секунду не забывал про записку, поэтому сегодня решил не обедать.
Пока последний ученик не покинул кабинет, я делал вид, что собираю сумку (смотрел в рюкзак и перемещал учебники туда-сюда). Потом вышел в коридор и, нигде не увидев знакомых ненавистных лиц, поплелся на следующий урок, глядя под ноги.
Что-то пыталось рифмоваться у меня в голове.
И тут снова сработал инстинкт самосохранения, выработанный за годы издевательств. Я услышал, что ко мне бегут.