Марк Алонский – Минута до Бруклина (страница 23)
К барабанщику подошел вокалист, явно возмущенный собственным пением.
— Не микрофон, а дерьмо! Звучит, как…
— Конечно, микрофон, — снисходительно кивнул Аарон.
— Перед выступлением все проверил ведь, все было в порядке, — не унимался вокалист, глядя на треклятый микрофон. — Еще три?
— Давайте три, — Аарон усмехнулся. — Как и договаривались.
Вокалист и появившийся у него за спиной гитарист виновато закивали. Я, почему-то с раздражением, отметил их трепет перед барабанщиком.
Аарон снова повернулся к Еве.
— Уделишь нам пару минут, как закончите? — спросила она.
— Для тебя — хоть всю неделю, ты же знаешь, — подмигнул ей Аарон и направился обратно к установке.
— Обязательно поговори с ним, — вполголоса сказала мне Ева, не сводя с Аарона глаз. — А еще лучше — попроси его с вами порепетировать.
— В смысле порепетировать? — опешил я.
— Вот как с этими ребятами, — Ева кивком указала на «дилетантов». — Они набираются опыта. Может, первый раз играют на публику. Аарон вообще нарасхват, как ни приду сюда — постоянно играет с кем-нибудь новым.
Я представил, как пою на площади, а сзади барабанит Аарон, перетягивающий все внимание с текста песни на свою безупречную игру.
Мне почему-то захотелось ответить Еве что-то колкое, но гитарист начал новую песню жирным рифом, так что мои слова все равно бы утонули в музыке.
Аарон снова приковал всеобщее внимание к своей игре. Ева стояла ко мне совсем близко, касаясь плечом. Эта близость жгла через куртку, словно я прислонился к стекловате. Я смотрел на крепкие руки Аарона и не мог не вспоминать, как всего пару минут назад он прижимал к себе Еву этими руками. Но еще я не мог не думать о том, что играть с таким музыкантом было бы самым щедрым подарком судьбы.
Голоса в толпе смолки, когда квакающий вокал и невнятные гитарные риффы прекратились. Все звуки в мире словно почтительно замерли в воздухе. Аарон начал свою сольную партию. Вместе со всеми я смотрел на барабанщика, загипнотизированный, не в силах не восхищаться.
Каким же водоворотом все вдруг закрутилось! От одиночества на пыльном чердаке прямиком к прогулке с Евой и знакомству с Аароном. Я снова вспомнил, как Ева уронила папку с рисунками во время урагана.
Именно благодаря этому событию я сейчас стоял здесь. И я не мог не думать, что близкое знакомство с Аароном станет началом еще одной главы, эпилогом которой была СЦЕНА.
Главным составляющим моей жизни были песни, все эти рифмы, зудящие в голове с самого детства. Если Аарон — единственный шанс для моей музыки быть услышанной, разве имел я право на ревность?
Я взглянул на Еву. Она чуть улыбалась, зачарованная, как и все вокруг, ударными. Мне пришлось спешно перевести внимание на Аарона, потому что сердце-предатель вновь болезненно заскрипело. Я следил за игрой, но думал о том, что кожа щек Евы наверняка нежная, как крылья бабочки.
* * *
Концерт под открытым небом подошел к концу. Вокалист на прощание пожелал собравшимся «какой-то недели» и «какой-то ночи», микрофон подвел его и здесь, половину слов было не разобрать.
Я, стараясь держаться уверенно, зашагал вперед. Аарон поднял на меня глаза, не выходя из-за установки. Я наклонился и скинул в банку оставшуюся мелочь, прежде чем подойти ближе.
— Просто взрыв, — сказал я.
В ответ Аарон поморщился.
— Взрыв отстоя. Где Ева?
Она тут же оказалась рядом со мной.
— Что ты хотела? — обращаясь к ней, Аарон мгновенно преобразился в лице.
— Как ты относишься к юным талантам? — издалека начала Ева.
Я напрягся всем телом.
— Как к китайцам. Слишком их до хрена! — Аарон прикурил сигарету, продолжая сидеть за установкой. — Один талантливее другого. Слышала сейчас вон тех двоих? — он со смешком указал на подавленных «дилетантов», собирающих аппаратуру. — Каждый раз говорю себе: играй только с проверенными парнями.
— Как раз такого музыканта я тебе и нашла.
Я поперхнулся и вообще не воспрянул духом от заочной веры Евы в меня. Наоборот, я чувствовал, что уверенность в собственных силах сдувается, как воздушный шарик.
Аарон, смекнув, что весь разговор с ним Ева затеяла ради меня, перестроился на совсем уж пренебрежительный лад. Он смерил меня презрительным взглядом и снова повернулся к Еве, показывая, что я не вызвал у него ни капли любопытства.
— Лучше бы ТЫ гитару освоила, — сказал он ей, крепко затягиваясь. — Сколотили бы легендарный бенд… Саймон, да?
— Салем, — терпеливо поправил я.
— Подай банку под бочкой , — напористо велел Аарон.
Этот тон меня позабавил. Я понял, что Аарон видит во мне конкурента.
Я подал ему банку с мелочью и мелкими купюрами. Аарон громко потряс ею и свистнул в сторону остальных музыкантов-неудачников.
— Это я себе заберу! Моральная компенсация!
— По-честному было бы тогда раздать деньги тем, кто все это слышал, — сказала со смешком Ева.
— Ну вот еще. Я был на высоте. — Аарон высыпал мелочь себе на коленки и принялся считать. — Салем, у тебя группа? Что играете?
— Нас двое, — ответил я честно. — Я и мой брат. Играем мои песни.
— Где выступали?
— Пока что нигде.
— Что, вообще?
Аарон спросил это, поморщившись. Очевидно, демонстрировал Еве свое пренебрежение.
— Хотим сыграть с тобой, — перешел в атаку я, сам поражаясь собственным словам. — Я сразу понял, что мы сработаемся.
Аарон хохотнул, поднимаясь.
— Так, ладно, мне пора. Парни подкинут меня до дома. Не на себе же тащить установку, верно? — он обратился снова к Еве. — Заглядывай в гости, мы в последнее время часто торчим в гараже.
— Но… — я хотел продолжить уговаривать его, но почувствовал холодные тонкие пальцы, сжавшие мое запястье.
— Ладно, давай, — Ева кивнула Аарону, и тут же развернулась, слегка потянув меня за собой. — На неделе загляну точно.
Убедившись, что я покорно иду следом, Ева отпустила мою руку. Я готов был поклясться, что от ее пальцев остались шрамы на запястье — так жгло кожу на месте прикосновения.
— Не надо его уламывать, — шепнула мне Ева. — Придем к нему в гараж, и ты там сыграешь, вот и все.
— Ты ведь не слышала ни одной моей песни, — начал было я, но она оборвала меня на середине фразы:
— Мне почему-то показалось, что твои песни не могут быть отстоем, — улыбнулась Ева.
Я рассмеялся.
— Когда тебе так показалось?
— Сейчас. Чем дольше слушали Аарона, тем сильнее почему-то в этом убеждалась.