Марк Алонский – Минута до Бруклина (страница 18)
Мы с Ником прогнали каждую песню по два раза. Удивительная штука — играть музыку чужих авторов надоедало быстро. Свои песни я мог гонять по кругу до посинения.
Я снова пел, брат играл. Звук гитары иногда тонул в пьяных выкриках и хохоте первого этажа, но это не мешало мне быть самым счастливым в моменте.
* * *
— Мне нравится Ева, — выпалил я, когда прятал гитару под кровать.
— Та-а-ак, — оживился за моей спиной брат. — Это кто такая? Из нашей школы?
— Из одиннадцатого класса, — смущенно пробубнил я, успев пожалеть, что не удержал язык за зубами.
— А как она выглядит-то?
— Выглядит охренительно, — еще угрюмей сказал я, садясь на кровать.
Ник заржал.
— Ты передумал предлагать руку и сердце гитаре?
— Я буду многоженцем.
Брат, желая подробностей, быстро присел рядом. Я повернулся к нему и столкнулся с широченной улыбкой и горящими глазами. Задержался взглядом на его искривленном носу, придающему всему его виду больше озорства, чем брутальности.
С горечью я снова подумал, что теперь нас никто никогда не перепутает.
— Опиши ее. Ладно тебе, мне-то можно рассказать!
Мне было достаточно взгляда на искривленный нос Ника, чтобы согласиться с любой его просьбой.
— У нее длинные волосы.
— Светлые?
— Нет, темно-русые. Ниже меня на голову, глаза зеленые.
— А сиськи?
Я хихикнул, а потом руками показал на себе примерный размер. Ник одобрительно, и даже уважительно, кивнул.
— Из одиннадцатого, говоришь? Ева? Мне кажется, я понял, кто это.
— Она тебе тоже нравится?
— Да мне все нравятся! Но ЭТА, если она та, о ком я думаю, просто ништяк. Одобряю твой выбор. — Ник достал последний мандарин из пакета. — Будешь?.. Я тогда доем. Ну, так ты к ней подходил уже?
— Я был у нее дома.
— Да ла-а-адно! — Ник почти заорал. — И что было? И ты молчал?
— Я смотрел ее рисунки.
— Рисунки?
— Она очень хорошо рисует.
— А что-нибудь еще она показала?
— Нет!
Этот диалог одновременно веселил и раздражал меня. Мне хотелось обрубить на корню все попытки Ника опошлить образ Евы, но говорить о ней с братом было в новинку, волнительно и приятно.
— Она мне очень давно нравится, — быстро сказал я, обрывая Ника на новом дурацком вопросе. — Не первый год. Я вообще не думал, что мы с ней когда-нибудь заговорим.
— А мне чего не рассказывал?
— Я думал, что это просто не нужно. В том смысле, что у меня с ней все равно никогда ничего не выйдет.
— И что сейчас? Договорились о чем-нибудь?
— Нет. То есть, да. Она попросила как-нибудь показать ей песни, но…
— А чего их показывать, — Ник снова плюнул косточкой и наконец-то попал в банку. — Песни надо петь, а не смотреть на них.
— Я не думаю, что мы еще когда-нибудь встретимся вне школы.
Конечно, я думал о встрече. Я сказал это, чтобы Ник, по доброте своей, подарил мне веру в обратное.
— Ты сам говорил, что даже о первой встрече не думал, а она случилась. Слушай, напиши для нее песню! Выстрели прямо в хрупкое женское сердечко.
— Нет, — рассмеялся я. — Это точно нет.
— Вот в этом случае, — Ник показал на меня пальцем и подмигнул, — она бы точно рухнула в твои объятья.
Я попытался представить Еву, падающую мне в руки — ни черта не вышло.
— Я тебе советую не тупить и подойти к ней. Окей, без песен! Но если она тебе давно нравится, а все развивается ТАК медленно — судьбу можно немного поторопить.
Мне подумалось, что судьба — это отличное слово, в нем есть что-то роковое.
* * *
Мои одноклассники в шутку говорили друг другу, что у Луироса едет крыша, но, по-моему, это была констатация факта.
За прошедшие две недели его несколько раз забирали прямо с уроков для воспитательной беседы в кабинете у директора. Я слышал, как одноклассники без конца обмусоливают его очередную выходку и одобрительно ржут. Слышал, что Луирос избил старшеклассника, унизил его перед всеми вокруг — поэтому он самый крутой. Девчонки из класса говорили, что им повезло, что Рос учится вместе с ними. Им, девчонкам, тоже от него доставалось — обычно оскорбления или убогие прозвища, но некоторые, кажется, находили в этом какое-то извращенное удовольствие. «Оскорбил, значит, выделил именно меня», — такую мысль я читал у них на лице.
Райли, Пол и Бен старались не отставать от своего вожака. Вчера я заметил, как они втроем зажали семиклассницу, требуя от нее объяснений за «дешевый вид». Девчонка разрыдалась почти моментально и несла полную чушь в свое оправдание, а Луирос гоготал, будто на стендапе Джорджа Карлина.
Обо мне Рос вспоминал почему-то только на уроках и без энтузиазма. Он мог отпроситься в туалет и, проходя мимо моей парты, ткнуть ручкой мне в шею. Возвращаясь, он смахивал на пол все, что лежало у меня на столе, вопя при этом: «Салем, не толкайся!».
Дальше этого не заходило. На переменах у него, видимо, были цели интересней.
Я думал только о Еве. О том, что скажу ей, когда мне выдастся такая возможность. После того знакового дня я видел ее только дважды, совсем мельком.
Ева не искала со мной встречи. Может быть, она вообще не запомнила моего имени, но все это меркло в моем мнительном сознании.
ОНА открылась мне за тот один час больше, чем я мог вообразить за всю жизнь. Теперь я постоянно думал о вымышленном Бруклине, крыши которого старательно выводили ее тонкие пальцы. Я вспоминал, вспоминал, вспоминал, смаковал в памяти каждый миг того диалога в комнате. Я ни одну деталь не упустил: ни постер над кроватью, ни игрушечных медведей на письменном столе. Эти мысли могли разморить меня, как теплое солнце — я сидел на уроках, не соображая и не слыша ничего, кроме ЕЕ голоса, звучащего у меня в голове, и балансировал между сном и явью.
* * *
Последний звонок был особенным. Он говорил мне: «Сегодня тоже не получилось!»
Я собрал все принадлежности со стола, закинул рюкзак на спину. Шансы встретить Еву сегодня стремились к нулю с каждым моим шагом к выходу из школы. Так было вчера, позавчера, неделю назад.
Луирос и Райли стояли рядом с раздевалкой. Я подумал, что они ждут меня, но они оба смотрели в другую сторону.
Когда я шел мимо них за курткой, сохраняя непроницаемое выражение лица, кто-то справа схватил меня за рюкзак и что есть силы дернул назад. Я попятился и от неожиданности едва устоял на ногах.
Это был Пол.
— Ха! — как всегда взвизгнул Райли.
Луирос жевал жвачку и молчал, не двигаясь с места. Смо-трел на меня, откровенно скучая.
— Мне нужно забрать куртку, — сказал я, уже понимая, что сегодня иду домой без нее.
— Забирай, — пожал плечами Рос.
Пол остался у входа в раздевалку. Он хрустнул шеей и кивком указал на вешалки. Я постоял, глядя на него совсем немного, больше для утешения собственной гордости. Потом развернулся к выходу.