Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 18)

Седой усмехнулся.

— И у тебя черные. И у Тильды. Посмотри.

Седой вернул котелок на печку. Взглядом погасил огонь и жестом руки придвинул Эмму к зеркалу. И тут она увидела себя. Васильковые глаза казались глубоко впавшими дырками и были угольного цвета, круглые щеки ввалились и пылали черным цветом. Волосы тоже не были золотистыми, кудрявыми. Скорее прямыми и отдавали чернотой.

Она закричала. Выбежала из избушки в лес. Кругом деревья. Листья шептали свою музыку. Эмма бежала к пристани. К деревянной. Оттуда веяло холодом, ветер гнал воду в реке. И она шумела, где-то рядом был водопад. Или ей казалось. Эмма остановилась отдышаться. Она обернулась. Седой не гнался за ней. И зеркало…

— Тильда! Тильда! — крикнула Эмма в черное небо над головой. Там ярко светила луна. Прозрачным диском. И свет этот рассеивался над поляной, над деревьями, чертил дорожку на мутной воде.

Тильда явилась на зов. Эмма подумала о папе, но в данную минуту его ласки и улыбка не спасут от интриг седого.

— Девочка моя! — Тильда обняла ее, а из леса на тропинку вышел седой.

— Зачем ты сделал это? — спросила она у старика.

— Водички горячей попить зашел. Девица сама увязалась за мной. Хотел в лесу ручеек поискать, да в такой холод и промозглый вечерок только кипяток и согреет.

После старик моргнул и растворился в воздухе. Тильда повела Эмму в избушку. Эмма отказывалась заходить, упиралась.

— Нет! Нет! Он черное облако. Он!

— Ну же, девочка, посмотри еще раз в зеркало. Седой внушил тебе. Подготовил.

Эмма замотала головой. Тогда Тильда силой заставила открыть глаза. И Эмма увидела прежнюю себя. С васильковыми глазами и золотистыми волосами. И не знала, как реагировать — радоваться или… Как же она устала от магии и бесполезной суеты, борьбы.

— Ты знаешь, где обитает черное облако? Я хочу выследить его.

— Что ты! Нельзя. Логово его далеко-далеко. В дремучем лесу. И охраняют норку пауки, огромные такие, и прочая нечисть.

— То есть, вы предлагаете просто ждать, когда оно задушит меня, убьет папу?

— Оно не сможет, верь мне, Эмма. Оно просто пугает. Идем в замок. Завтра важный день.

Тильда махнула рукой и открыла портал. В спальне помогла Эмме раздеться и лечь в постель. За окном снова лил дождь. Стучал по булыжникам, и створка окна от ветра скрипела. Тильда села на скамеечку отца и запела. И голос ее, такой же золотой, как ее волосы, заглушал мерзкие звуки и убаюкивал. Эмма закрыла глаза и вдруг поняла, что может заснуть.

— Я здесь, девочка. Всегда была с тобой и буду. Засыпай. Засыпай.

Двадцатая — двадцать первая

— Я хочу устроить праздник для горожан. Можно накупить игрушек, сладостей и раздать их. Всем желающим!

— Хорошая идея, — пробормотала Тильда, но губы скривила.

И голос ее показался Эмме излишне недовольным. Она загрустила. А Тильда на самом деле сердилась на воспитанницу. За опоздание. Когда Эмма явилась на встречу, она уже поджидала ее в платье цветочницы и сидя на камне.

— Только без волшебства! — воскликнула Эмма. — Я хочу сделать все сама, найду лавку, закажу еду и сама раздам!

— Как дочь правителя?

— Нет, если мои гости встретят за прилавком настоящую Эмму, то расценят идею, как подачку, поэтому мы подберем мне новый образ. Например, я буду сказочной феей. Я уже пригласила портного. К утру мне сошьют наряд… Я еще и платье цветочницы заказала!

— Не нужно было, — Тильда покачала головой. — Ты вызовешь подозрения, дорогая.

— Никто не знает, что он приходил. Даже Эшли. Она репетирует пьесу Чарльза. В замке не спокойно. Пропала еще одна леди. Мама закрылась в комнатах и дамы навещают ее там, а мои выезды отец ограничил и велел сократить часы на занятия в библиотеке. Тильда, у меня появилось свободное время! Знаешь, как здорово быть одной и не ощущать излишнего внимания со стороны служанок. — Эмма сняла свои туфли и спрятала их за камень. Всунула ноги в деревянные башмаки. — Я почти не пользуюсь своей силой…

— Получается?

Эмма покачала головой.

— Когда служанка что-нибудь роняет, я всегда ей помогаю. На инстинкте. Только ты, Тильда, не волнуйся, никто не заметил пока. Меня же саму пугают мои способности. Утром проснулась и поняла, что летаю в воздухе. Я сильно испугалась… И только благодаря страху смогла захотеть приземлиться на мягкие перины.

— Кто-нибудь из твоей свиты верен господину аббату? — резко спросила Тильда и поднялась с камня. Улыбка сошла с ее лица. В глазах померк свет. Тильда подняла руки… И столько гнева скопилось в сжатых пальцах, что Эмма лучшим решением нашла отойти в сторону.

— Не знаю! — воскликнула она. — Если интересно, спрошу у Эшли.

— Аббат — духовник твоего отца. Имеет на Его милость влияние. Всегда помни об этом, девочка.

— Ты хочешь сказать…

— Да, ты правильно подумала, Эмма. Не будешь осторожной, уже завтра тебя поведут по главной улице на привязи! Только! — Тильда хмыкнула и вдруг закружилась в танце. Солнце золотило ее волосы. Ветер надувал колоколом юбку платья с голубой оборкой. — Ты всегда сможешь улизнуть от них. Но… Ладно, после расскажу.

Тильда открыла портал. Эмма подумала, что безопаснее будет выходить в город магически, а не через восточные ворота. Чарльз оказался неправ, когда говорил Эмме, что отец не будет ругать ее. На празднике его не было, но утром он вернулся из поездки и влетел до завтрака в спальню дочки. Эмма никогда его таким не видела. Потерянным и излишне бледным. Жестом он выгнал Эшли и других служанок, а Эмме велел рассказывать и как можно подробнее, кто та женщина, в компании которой ее видели накануне исчезновения. Эмма соврала, сказала, что видела ее один раз, у озера, когда возвращалась в замок с прогулки.

— Дама подошла ко мне и спросила, как выйти из парка, папа. Я приняла ее за придворную.

Отец покачал головой и велел начать сначала, так как господин аббат поведал, что два гвардейца видели, как Эмма идет к восточным воротам в компании все той же женщины. Эмма не растерялась. Она по-прежнему настаивала на прежней версии, только добавила, что согласилась проводить даму, так как вспомнила, что ей нужно забрать шляпу и перчатки у портного. Отец поспешил напомнить любимой дочке, что для выездов особе ее уровня полагается три пары носилок, десяток слуг и сорок человек сопровождающих, включая гвардейцев.

— Также я попрошу всегда говорить мне об отлучках. Две леди из свиты мамы исчезли бесследно…

Тиль стал смотреть на дочку в надежде, что Эмма сознается и скажет, где найти женщину в платье с голубой оборкой. Но Эмма улыбнулась, потом села в кресло с изогнутой спинкой и вынула из ящичка шляпку с розовой ленточкой. Показала ему.

«Леди Энн от…», — зачитала Эмма глухим голоском и вновь улыбнулась. Тиль побледнел. — Я нашла шляпку в ветках, папа. После побега леди Энн. — Ты дружил с ней? А мама знает?

— Эмма, дочка!

Тиль бросился к той, которая так властно им управляла. Он так легко обманывал советников, врал союзникам, путал им карты, натравливал друг на друга, угнетал фермеров и торговцев, бросал по утрам глупеньких девиц с одинаковыми личиками и стройными фигурками… Но сидящий напротив ребенок. С васильковыми глазенками и мелкими кудряшками, совсем как у нее, той, которая кружилась на поляне в солнечном танце. И музыка серебряной флейты сейчас звучала не на лугу. А здесь, в замке, в тесноватой спаленке его ребенка, единственной дочки. И ребенок этот имел власть над ним, бедным стариком. Он посмел оттолкнуть его, помутить сознание да так, что Тиль не смог накричать, как следует, наказать, запереть в комнате…

— Папа! — Эмма поднялась. Длинная юбка ее платья шуршала по каменным плитам. Она шла к двери. А он, бедный Тиль, стоял у стены и наслаждался прекрасными звуками серебряной флейты. Туман затянулся призрачной дымкой. И Эмма сказала:

— Признайся, что слова леди Алисии и аббата для тебя важнее. Почему они не любят меня? Что я им сделала?

Тут Тиль очнулся. Музыки больше не было. Он повертел головой. Мокрой от пота. Окно, пташка в саду. И Эмма у столика с баночками и шкатулками.

— Эмма, дочка, леди Алисия добра к тебе. Папа привез подарки… Леди Алисия желает подружиться с тобой… Смотри.

Тиль щелкнул пальцами, дверь отворилась, и плечистые слуги внесли три сундука. Оставили дары у стены. Эмма брезгливо прошлась мимо каждого и, не открывая, велела унести.

На этой фразе Тильда засмеялась и спросила:

— А он? Отец твой?

— Папа выбежал из спальни рассерженный, но вечером явится мириться. Я знаю его. Мы будем играть в ладушки.

— Ты сказала ему, что уходишь?

— Нет, — ответила Эмма, когда портал в начале главной улице за их спинами закрылся. — Без свиты меня бы не выпустили. В приемной, гостиной дежурят гвардейцы, мама приставила к моим дверям еще большее число служанок, а мадам Эдмон спит в кресле в моей спальне. Иногда мне кажется, что все эти люди постоянно слушают, чем же я занимаюсь! Я запретила Чарльзу бывать у меня. Мы видимся на нейтральной территории и при свидетелях.

— Раз так, то будем встречаться в городе. Открывай портал в спальне.

Эмма подозревала, что Тильда сердится и волнуется одновременно. Нет, отцу с его армией и властью никогда не победить их. Как и господину аббату, и главному советнику. Эмма вернулась к своей идее.

— Я выпросила у Эшли адреса двух лавок. В одной продают изысканные сладости и всякие вкусности, другая поставляет в замок поделки из камешков и ракушек. Наш прилавок мы установим в том углу, за фонтаном. Ты поможешь мне? Он должен быть открытым, чтобы люди сразу замечали, что мы не продаем, а раздаем. А еще мне нужно два-три актера, которые бы заманивали гостей уже в том переулке. Ты можешь предложить мальчикам из сада поработать у нас?