Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 20)

— Спасибо, — Эмма поблагодарила мать. — Я останусь и с удовольствием попробую ваш десерт.

Эвелин вновь обратилась к своим дамам, а Эмма глянула на горящее пламя и вдруг представила в жарких языках картины из старой жизни. Она не хотела думать о прошлом, но оно постоянно напоминало о себе. Черное облако и склизкое щупальце не давало дышать. Эмме казалось, что оно всегда рядом, смотрит в затылок, после тянется к вазе с фруктами, шипит… Слюна течет из округлого рта. Угольные глаза блестят. Оно тянет мохнатое щупальце к вазе на овальном столике. Спелое яблоко с красным бочком вянет на глазах. Эмма в испуге задрожала. Хотела крикнуть нет, но мама успела взять порченный фрукт, и даже надкусить. Дамы засмеялись. А мама захохотала громче остальных:

— О, огородник Его милости — просто чудо! Такой урожай! — воскликнула Эвелин и велела плечистому слуге подавать десерт.

— Ваша милость, смотрите, у вас округлился живот, вы точно подарите верховному правителю мальчика, истинного наследника.

Слово «наследник» заставило Эмму очнуться. Она вдруг ощутила некую особенность и исключительность от осознания того, что когда-то ей позволят принять титул папы. Она станет в замке главной. Все будут почитать ее, кто-то станет боятся, а кто-то привыкнет по первому мгновению исполнять любое желание… Леди Ива приложила руку к животу Ее милости и с улыбкой стала расхваливать еще не родившееся дитя. Эмма вдруг почувствовала себя лишней в этой роскошно обставленной комнате. Женщина, которая всем здесь заправляла, никогда не была особо близка. Эмма не могла делиться с ней страхами и переживаниями, как с папой. Мама ни разу не пришла в комнату поиграть с ней или проведать. Виделись они чаще всего на официальных праздниках или на завтраке.

— Дамы, вот и угощение! — воскликнула Эвелин.

Слуга вкатил в гостиную Ее милости большую тележку, сервированную чашками и круглыми блюдечками. Десерт, похожий по форме на перевернутый стакан неровной формы, привлек внимание Эммы. «Стакан» был украшен ягодкой клубники и полит сладким сиропом. Дамы быстро расселились, а Эвелин махнула рукой, и слуги стали подавать угощение и чай каждой гостье на отдельном подносе. Эмме, как дочери Ее милости, достался самый большой кусок. И она искренне восхитилась нежным вкусом, а потом решила, что неплохо бы угостить им и детей на городских улицах. Она отсыпала бы повару матери очень много золота, лишь бы он согласился поработать хотя бы одну ночь сверхурочно и смог бы выпечь как можно больше вкусных «стаканов».

Эмма думала, а дамы запивали десерт чаем и шепотом желали Ее милости счастливого рождения наследника. Будущая мать после каждой лести ставила кружку на столик и начинала поглаживать свой живот. Она намеренно села так, чтобы все присутствующие в гостиной заметили его округлость. Особенно Эмма.

После чая дамы еще раз пожелали Ее милости счастья, успехов и одна за другой покинули малую гостиную. Эмма выходила последней. Уже на пороге она успела заметить бордовый силуэт, проскользнувший в комнаты мамы через балкон. Силуэт пролетел от двери к камину и опустился в кресло леди Энн. Эмме стало интересно, кто же имеет право навещать ее мать тайно ото всех. Она быстро покинула дамский кружок, проскользнула в кабинет отца, открыла портал, снова вошла в покои Эвелин и едва успела прыгнуть за спинку дивана. Мама словно почувствовала тяжелый взгляд и обернулась. Но тот угол, в котором пряталась Эмма, оказался пустым. Эвелин вернулась к беседе с господином Жуаном.

— Все идет по плану, Ваша милость, — доложил он. — Муж ваш ежедневно посещает по две-три деревни. Фермеры восстают против него. Он обращается с речью, а они не верят красивым словам. На это так смешно смотреть, Ваша милость. Деревенские поддерживают нового лидера. Даже аббат и его крысы отныне не помеха.

— Это вы? — Эвелин усмехнулась.

— Конечно да, — похвастался Жуан. — Я прекрасно осведомлен, что им обещает замок, поэтому имею возможность предлагать больше. Вы бы видели их жалкие глазенки, Ваша милость. Они стоят и смотрят то на правителя, то на меня. Всегда зачарованно и с воодушевлением. Чуть-чуть выдашь им правды против Тельмана и все они резко называют его лживым и поворачиваются к тебе. Настроишь их против себя, они захотят иметь дело с правителем. Фермеры сами отдадут мне власть, Ваша милость. Тельман не желает, так силой возьму.

— Скорее муж мой уничтожит вас, — заметила Эвелин. — Вы не представляете Тельмана в гневе.

— Я первым уничтожу Его милость. Запомните. И вы будьте осторожнее. К вам будут ходить шпионы, дамы станут расспрашивать о беременности. Вас будет навещать лекарь по приказу правителя. Он помешается в ожидании сына, а думы о том, что его доченька не станет великой, помутят рассудок. А я тем временем нанесу главный удар. Или даже два. Хотите раскрою еще один секрет?

— Что же это? — поинтересовалась Эвелин.

— Правда, которую очень долго скрывают.

Жуан склонился над ухом Эвелин и зашептал в него. Эмма напряглась. Кто-то заблокировал ее силу, могущественный и коварный, и она не смогла узнать «секрет». Как ни пыталась. Она почему-то подумала о старике… Звон ударил ей в виски… Она едва не вскрикнула от боли, но сдержалась… Глянула в сторону камина и боль утихла…

— Мне нужно помочь папе, — прошептала Эмма.

— Так вот в чем дело! — Эвелин с поднятыми руками подбежала к лесенке балкона. — Подонок! Как же я раньше не догадалась! Вот это новости, господин Жуан.

— Успокойтесь, Ваша милость, — сказал силуэт. — Я обязательно выступлю перед фермерами. «Секрет» еще больше настроит их против Тельмана.

— Откуда вы узнали об этом? И почему я должна вам верить?

Эвелин оттолкнула господина Жуана и не позволила ему поцеловать ручку.

— Неважно, Ваша милость. Отныне вашему мужу конец. Крышка. Он еще будет просить у вас помилования и прощения за унижения. Вы же этого хотите?

— Да, я хочу этого. Но я также хочу кое-кому подрезать крылья. Пришло время узнать о настоящей жизни. Как считаете?

Господин Жуан откупорил бутылку с вином. Эвелин с горящими от ненависти глазами приняла кубок и глотнула обжигающую губы жидкость. Ей стало тепло и хорошо. Вино растеклось по жилам, напитало каждый сосуд энергией. Жуан поднял свой бокал и тоже выпил.

— За вас, Ваша милость, — произнес он. — Не подведите меня.

— Конечно, — пообещала ему Эвелин. Она открыла портьеру, и господин Жуан вышел на винтовую лестницу, о существовании которой знали только в семье правителя. Эмма воспользовалась случаем, поспешно открыла небольшой портал и переместилась из покоев матери в свою спальню.

Там было пусто. И тихо. Только за дверью суетились слуги. Служанки радостно покрикивали и много шутили. Дежурившие гвардейцы играли в карты, ели и пили за счет отца. Эмма сбросила туфли, лямки начали давить на ноги, забралась в кровать и обняла мишку с оторванным ухом. У него не было одного глаза и клетчатый жакетик совсем затерся. И лапка шаталась… Мадам Эдмон только и успевала чинить. Пройдет неделя и новая неприятность случалась с любимой игрушкой. Эмма настойчиво требовала дружбы, а медведь как будто отвергал ее. И она отчетливо помнила все события, связанные с его получением. Что случалось с платьями, украшениями и другими подарками папы, Эмма редко задумывалась. Устаревали прежние, отец приносил новые.

Эмма укрылась одеялом и попыталась заснуть.

— Ведьма! — именно эти слова сына рыбака крутились у нее в голове. Как и «секрет» господина Жуана.

— Тильда поможет мне! — пришла догадка к Эмме. Она откинула одеяло, бросила медведя на подушку и подумала, что же милый друг Чарльз скажет, когда узнает о волшебстве, саде с голубыми крышами у домиков и вгоняющими в дурман птицами, черном облаке и о страшной мести.

— О! — крикнула Эмма. — Бедный Чарли умертвит меня взглядом и забудет, что я дочь правителя. — Тут она открыла портал и полетела в Академию.

Двадцать вторая- двадцать третья

— Ваша милость, пришло время представить будущую правительницу официально. Вы сами стали свидетелем упаднических настроений. Ваша дочь обязана помочь восстановить порядок, пока не поздно.

В просторной комнате было душно и шумно. Тиль принес с собой стрелу с блестящим наконечником и положил перед собой. За длинным столом собрались двадцать верных его идеям и порядкам человек. Они были разных возрастов и разного достатка — кто-то беднее, кто-то богаче, кто-то влиятельнее, а кто-то менее знатный, кто-то искусный в лести, а кто-то простодушный и верный собственным принципам. Но все они явились на его собрание по первому зову, клику. Перед каждым лежали бумаги. Кто-то чертил пером ровные линии, кто-то внимательно читал, а кто-то слушал Милтона Джона или поглядывал на молчавшего в темном углу худого человека, сморщенного в лице, с вялыми глазенками и неестественно поджатыми губешками. Он держал обтянутые бледной кожицей руки у груди и в особых случаях просто наклонял голову и показывал всем присутствующим круглую шапочку на затылке.

Милтон Джон терялся, когда видел эту шапочку. Особенно сейчас, когда простудная боль пронизывала с ног до головы, вгоняла в пот и мешала думать. Советник достал из кармана шелковый платок и показал аббату. Личный духовник правителя скривился в усмешке и что-то зашептал на ухо Тельману. Тиль услышал, выпрямил спину и взял свою стрелу. И глаза у него заблестели, и скулы разгладились.