Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 22)

Тиль встал и подошел к высоченному шкафу. Ключом, который висел у него на шее, открыл один из ящиков и вытащил самый толстый и довольно объемный мешок. Монеты в нем так и звякнули.

— Достаточно? — спросил он.

— Да, — воскликнула Эмма. Она тут же забыла о слезах, звоне в висках и быстро приценилась. В мешке было столько золота, что его хватит и на платья, и на диадему, и на два уличных праздника. — Папочка, ты лучший!

Она поцеловала отца в морщинистый лоб. Тиль крепче обнял дочь и вспомнил о предупреждениях аббата. Нет, столь милое сокровище и создание, не может обманывать его, как и предать. Если бы не Эмма, он бы не знал, ради кого жить. Он спас ее, Эмма спасает его. И когда-то давно он пожертвовал жизнью другого ради счастья этой чудной малышки. О, если бы она только знала!

— И не забудь, вначале месяца я объявлю тебя преемницей. Милтон Джон уже написал речь… Тебе нужно будет ее выучить. Но ты справишься. Все, а теперь беги.

23

Тильда вышла на центральную площадь промозглым утром. Холодный ветер хорошенько обдувал со всех сторон и разгонял тяжелые тучи, повисшие в небе. Сквозь сизый туман просочились первые лучи солнца и ударили просветом. Тильда вознесла руки. Ветер усилился, вырвал из волос голубую ленту и растрепал их. Тильда ликовала. Их черных уст сыпались на каменистую дорогу слова, значение которых понимала лишь она. И все в ярких красках разлеталось на осколки и кружилось у нее перед глазами. Пустынную площадь украсили стеклянные витрины. У стен кособоких домишек выросли длинные прилавки под зеленым тентом. Справа — амфитеатр. Из фонтана полилась вода. Площадь ожила. И скоро она впустит первый поток посетителей.

— Все готово? — услышала Тильда голос Эммы и обернулась. Воспитанница ее, одетая в желтое платье с черными полосками, улыбалась, а потом пару раз покружилась, и Тильда увидела пришитые к лопаткам кружевные крылышки. В руках Эмма держала толстую пачку карточек.

— Приглашения, — пояснила она.

— Как ты их размножила? Заставила трудиться всю ночь подневольных девушек-служанок?

— Нет, немного магии и любой лист превратится в такую карточку.

— Ты не хотела использовать силу, — заметила Тильда.

— Не хотела, но я замечаю, что все чаще пользуюсь твоим даром. Черное облако. Оно душит меня во сне. Грозит убить папу, если я не помогу ему. Не скажу, как отыскать вход в сад и как пройти к Белому Камню. Как будто все по-настоящему происходит. И у этого существа вместо пальцев щупальца… Поначалу я вырывалась и дралась. Теперь просто нашептываю огненные символы, и враг отступает.

Тильда моргнула и все прилавки застелила узорчатая ткань.

— Черное облако добивается, чтобы ты ослабла! Реже воюй с ним. Потом ему будет легче одолеть тебя. И прошу, не читай при врагах огненные символы!

— Я нашла его логово…

— Что? — от неожиданности Тильда сорвалась со скамейки, на которой сидела. Эмма рассказывала о походе в дремучий лес так, словно добилась победы. Она страстно жестикулировала, крылышки на спине дрожали, она вещала о густом тумане, пауках и звоне в висках. Колючие заросли поцарапали ручку. Эмма показала свежие ранки Тильде, и та взглядом залечила их.

— Ох!

— Я вошла в его хижину. Кровать да стул. И потухшая свеча на столике у квадратного окошка. У него даже книг нет. Все полки покрыты пылью. Я нашла один листик. Вот… Почерк леди Энн…

— А пауки?

— Пауки отступили, как увидели меня на тропинке. А если бы и напали — я бы сожгла их огненными шарами.

— Эмма! Облако играет тобой, пойми… Завтра к полудню будь готова. Пойдем к Белому Камню.

— Но у меня прогулка с отцом!

— Скажись больной! Чем быстрее мы расшифруем оставшиеся символы, тем скорее одолеем врага. А после ты будешь свободна, девочка.

Тильда присела на коленки, откинула железную крышку деревянного сундучка и спросила:

— Что в нем?

— Твое платье и костюмы для мальчиков. Я подумала, что мы сегодня будем много и усердно работать, а люди, наши гости, отдыхать.

— Забавно. Я позвала жонглеров и комиков. У прилавков будут раздавать еду, на сцене амфитеатра выступит хор, у фонтана поставим скамейки… — Тильда приложила платье к груди и восхитилась мягкостью ткани. — А твой портной искусен.

— Но главным угощением будет десерт. Повар мамы отказался помогать мне, тогда я стащила хитростью у его слуги рецепт и заказала пять сотен штук городским пекарням. Знатные дамочки хвастались, что за стенами замка подобное лакомство не найти. Но я готова сделать так, что «стакан» получит каждый, кто придет на мой праздник.

Тильда присела на скамейку. Небо прояснилось. Но солнце пока вышло.

— Я одобрила твою идею, Эмма, а теперь мне кажется, что мы далеко зашли. Ты предупредила отца?

— Конечно нет! Сегодня ты леди Тильда, а я твоя дочь.

— Праздник привлечет внимание гвардейцев. Соберется толпа, будет шумно. Может отменим? Нам нельзя рисковать…

— Нет, — уперлась Эмма и топнула ножкой. — После скандала с леди Алисией я поняла, что папа простит мне все проделки и никогда не накажет.

— Но не господин аббат, Эмма. Я же просила быть осторожной.

Тут Тильда повернулась, и Эмма увидела глаза наставницы. Казалось, она и плачет, и радуется, и смеется одновременно. В них таилось и тепло, и строгость, и забота, и даже страх. Тильда обняла Эмму, задела рукой ее крылышки — они были пошиты из кружевной ткани, проволока помогала держать форму, а выглядели такими легкими, неземными… Вот бы всегда ощущать эту легкость. Не думать о грязи, песчаной слякоти и не видеть дремучий лес и ползущих по земле пауков с мохнатыми лапками.

— А кто он такой, Тильда? — еле слышно спросила Эмма.

— Очень опасный тип. Иссушенный такой. Говорит одно, делает другое. А речь! Звучит убедительно, ласково, доверчиво. Потом оглянешься, а у тебя на спине гниет кровавая рана от брошенного им ножа.

Двадцать четвертая — двадцать шестая

Два одиноких путника забрели на главную площадь к полудню. Ветер к этому времени прекратился, солнце невыносимо пекло в спину и вызывало жажду. В тесном переулке один из них вспомнил о высоченном фонтане, из которого когда-то давно в любую погоду лилась чистая и прозрачная вода.

— Идем туда.

Но увиденное действо поразило их. Тот который был выше ростом, постройнее, и сидел верхом на спине вьючного осла, спрыгнул на землю и кинулся в толпу. Смеющиеся люди были везде. Кто-то тянулся к прилавкам за сладостями и мясом, а кто-то аплодировал на каменных ступенях амфитеатра. Комики и жонглеры показывали небывалое действо. Звенел бубен в руке притоптывающей в ритм девушки с гибким станом. И музыка текла по закопченным переулкам, вылавливала грустных и обиженных, и они сами прибегали на площадь. И у фонтана их встречала пчелка. Некоторые хмурились, никак не желали улыбаться. А были и такие, кто сразу пускался в пляс. И никто, ни счастливые, ни унылые внимания на картинки на серых столбах не обращал.

Второй путник, тот который вел осла, подошел к первому и спросил:

— Не стоило нам приходить.

— У нас есть миссия, дорогой друг.

— Если кое-кто узнает о вашем интересе, конфликта не миновать…

— Знаю, Жан, я все знаю. Но тем, у кого нет лишних средств, чтобы бороться с могущественным осьминогом, готовым пустить свои щупальца еще дальше, на восток, победить врага можно хитростью. Ты лучше набери мне воды и пойдем жилье поищем. Нужно что-нибудь скромное по цене…

Второй путник вынул из мешка жестяную чашку и стал пробираться сквозь гудящую под звуки бубна толпу к заветному кранику. К путнику на осле подошла молодая девушка в желтом платье и протянула листок.

— Приглашаем на праздник леди Тильды. У прилавков вы можете угоститься и отведать горячие блюда, а на сцене амфитеатра уличные комики не дадут вам заскучать.

— Какова входная плата? — поинтересовался молодой человек.

— Леди Тильда денег не берет. Проходите, обещаю, что не пожалеете.

Путник привязал осла к покосившемуся столбу и увидел «странные картинки». Вооруженные всадники пускали стрелы в бегущих по заповедным местам овец. Один всадник был кучерявый, одет в коричневый тулуп с меховым воротником. Глаза его горели от наслаждения, а в карман ему летели монеты за каждого убитого зверя…

— Вы идете?

Замолк бубен… Путник очнулся и пошел за пчелкой. Неведомая сила вела его. В толпе он увидел Жана, дернул друга за рукав рваной туники да так, что он не удержал жестяную чашку и вода пролилась на плечо толстого мужчины. Гость леди Тильды тут же накинулся на обидчика с кулаками и толкнул юношу словно пушинку. Жан пролетел над землей, а потом шлепнулся на булыжники. Первый путник бросился в защиту. Но получил сопротивление. Силач ловко увернулся, а потом надавал храбрецу по челюсти и вдобавок громко расхохотался. Смех покатился по рядам горожан. Громкие аплодисменты резанули слух того, кто сидел минут десять назад на вьючном осле. Он быстро поднялся на ноги и со всей злостью, скопившейся за короткие секунды унижения, врезал силачу. Мужчина покачнулся и рухнул на колени.

— Что здесь происходит? — услышал путник сердитый голос и поднял глаза. Никого не увидел, зато атлет бросился на него вновь, резко полоснул чем-то острым и колючим его щеку, и молодой путник взвизгнул от боли. Он дотронулся пальцами до скулы и розовато-белые подушечки окрасились в алый цвет.