Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 24)

— Поясните? — Чарльз вычеркнул слово, показавшееся ему лишним.

— Я видел тебя и ту девку! Хочешь романчиков, заводи, но не в замке! А если бы вместо меня у окна с таким замечательным обзором стояли правитель или Эмма! Что бы ты сделал?

— А мне все равно! — закричал возбужденный Чарльз и изодрал листок в клочки. Отец своим появлением сбил с мысли и все покатилось вкривь и вкось. По наклонной. — Вы, отец, как пиявка засосали мою душу и не даете дышать. Только и мечтаете о скорейшей свадьбе, а правитель терпит меня, потому что я мил его несравненной Эмме. А сама Эмма вертит мной, как хочет.

— Сиди тут, я позову лекаря…

— Не нужно, отец, — Чарльз схватил советника за рукав камзола. — Я намерен разорвать все отношения с Эммой. Этот образ меня более не вдохновляет!

— Красавицу затмила чернавка? — Милтон Джон засмеялся. — Только ты многого не знаешь о тихоне.

— Эшли самая восхитительная. С ней можно говорить и говорить. Жалею, что не замечал ее раньше.

Милтон Джон вздохнул. Неприятность с Дюре это так пыль, засорившая один глаз, одно ухо. Новость, которую подкинул Чарли волновала куда больше.

— Тебе дорога эта служанка?

— Я соберу труппу, и мы будем гастролировать.

— Если доживете, — хмыкнул Милтон Джон. — Он, — советник кивнул в сторону замка, — лепешку из тебя сделает, а в первую очередь поиздевается над твоей новой актриской, так как она главная причина слезок любимой дочурки! Сейчас он чуть не впечатал бедного Дюре сразу в стену!

— Он же… он должен понимать, — вымолвил Чарльз.

— Он ничего не должен. Я в этой ситуации вижу рыдания Эммы и гнев правителя. Так что, дорогой сын, тебе не отступить.

Милтон Джон похлопал сына по плечу и встал. Он был рад, что нужные слова так легко нашлись. Поначалу он хотел кричать, повышать голос, но потом подумал, что больше подойдет спокойствие и твердость.

Чарльз молчал. Он решил говорить вечером с Эммой. Она должна понять… Друга детства.

— Господин главный советник! — Милтон Джон увидел бегущего к беседке гвардейца. — Беспорядки! Две дамы устроили такое! Они раздают еду и сладкое всем желающим, поставили прилавки, откуда-то появилась сцена и каменные ступеньки для зрителей! Вы должны это видеть! Когда мне рассказали ребята… Одним словом, они сами были удивлены! И меня удивили. А потом выяснилось, что мероприятие проходит с раннего утра!

— Как! — затопал ногами Милтон Джон. — Личность преступниц выяснили?

— Нет, — гвардеец покачал головой. — К прилавкам сложно подобраться. На площади собрался весь город с коробками, тарелками, со всем, что есть в доме! А кто эти две дамы, никто не интересуется.

— Готовь носилки. Едем сейчас же, пока новость не облетела замок, — велел гвардейцу Милтон Джон. Единственной мыслью было, чтобы об празднествах не узнал правитель.

Серебряные плащи Эмма заметила сразу. Гвардейцы шли к площади выстроенной по протоколу колонной. Еще минут десять пути, они свернут в переулок, а потом самым коротким маршрутом выйдут к фонтану. Отряд возглавлял господин главный советник. Эмма не могла не узнать отца Чарльза. Тильда перекинулась с воспитанницей взглядом и молча кивнула. Волна нахлынувшего ветра тут же смела с площади остатки людей, неведанная сила разрушила прилавки с едой, повалилась в непроглядную пропасть сцена и замер фонтан. Мальчики и девушки через портал отправились в сад. Упал на каменный булыжник сухой листок. Эмма подняла его. Из переулка выплывали первые гвардейцы. Тильда открыла портал и обе они исчезли, а площадь растворилась в темном сне.

У Милтона Джона застучало сердце, то ли от удивления, то ли от радости, когда он увидел пустую площадь и неработающий фонтан. Гвардеец, принесший ему весть, спрыгнул с лошади и побежал к носилкам.

— Уверяю, господин главный советник. Час назад здесь работал даже фонтан, который много лет никто не может отремонтировать.

— Я верю тебе, — Милтон Джон приподнял шторку. — Ты слишком медленно бежал, чтобы доложить о событиях, происходивших здесь. И как прикажешь искать виновных? Что мне докладывать правителю?

Гвардеец молчал.

— Ладно, иди, проспись и надейся, что правитель не узнал о случившемся. А теперь уж никогда не узнает.

Милтон Джон махнул рукой. Слуги развернули носилки к замку, а сам он ликовал — хотя бы одна неприятность позади — и был готов петь песню, как и мечтать о том, чтобы к его возвращению нашлась еще бы и Эмма. Тогда правитель еще больше признал бы его заслуги и наградил за помощь.

Двадцать четвертая — двадцать шестая

Два одиноких путника забрели на главную площадь к полудню. Ветер к этому времени прекратился, солнце невыносимо пекло в спину и вызывало жажду. В тесном переулке один из них вспомнил о высоченном фонтане, из которого когда-то давно в любую погоду лилась чистая и прозрачная вода.

— Идем туда.

Но увиденное действо поразило их. Тот который был выше ростом, постройнее, и сидел верхом на спине вьючного осла, спрыгнул на землю и кинулся в толпу. Смеющиеся люди были везде. Кто-то тянулся к прилавкам за сладостями и мясом, а кто-то аплодировал на каменных ступенях амфитеатра. Комики и жонглеры показывали небывалое действо. Звенел бубен в руке притоптывающей в ритм девушки с гибким станом. И музыка текла по закопченным переулкам, вылавливала грустных и обиженных, и они сами прибегали на площадь. И у фонтана их встречала пчелка. Некоторые хмурились, никак не желали улыбаться. А были и такие, кто сразу пускался в пляс. И никто, ни счастливые, ни унылые внимания на картинки на серых столбах не обращал.

Второй путник, тот который вел осла, подошел к первому и спросил:

— Не стоило нам приходить.

— У нас есть миссия, дорогой друг.

— Если кое-кто узнает о вашем интересе, конфликта не миновать…

— Знаю, Жан, я все знаю. Но тем, у кого нет лишних средств, чтобы бороться с могущественным осьминогом, готовым пустить свои щупальца еще дальше, на восток, победить врага можно хитростью. Ты лучше набери мне воды и пойдем жилье поищем. Нужно что-нибудь скромное по цене…

Второй путник вынул из мешка жестяную чашку и стал пробираться сквозь гудящую под звуки бубна толпу к заветному кранику. К путнику на осле подошла молодая девушка в желтом платье и протянула листок.

— Приглашаем на праздник леди Тильды. У прилавков вы можете угоститься и отведать горячие блюда, а на сцене амфитеатра уличные комики не дадут вам заскучать.

— Какова входная плата? — поинтересовался молодой человек.

— Леди Тильда денег не берет. Проходите, обещаю, что не пожалеете.

Путник привязал осла к покосившемуся столбу и увидел «странные картинки». Вооруженные всадники пускали стрелы в бегущих по заповедным местам овец. Один всадник был кучерявый, одет в коричневый тулуп с меховым воротником. Глаза его горели от наслаждения, а в карман ему летели монеты за каждого убитого зверя…

— Вы идете?

Замолк бубен… Путник очнулся и пошел за пчелкой. Неведомая сила вела его. В толпе он увидел Жана, дернул друга за рукав рваной туники да так, что он не удержал жестяную чашку и вода пролилась на плечо толстого мужчины. Гость леди Тильды тут же накинулся на обидчика с кулаками и толкнул юношу словно пушинку. Жан пролетел над землей, а потом шлепнулся на булыжники. Первый путник бросился в защиту. Но получил сопротивление. Силач ловко увернулся, а потом надавал храбрецу по челюсти и вдобавок громко расхохотался. Смех покатился по рядам горожан. Громкие аплодисменты резанули слух того, кто сидел минут десять назад на вьючном осле. Он быстро поднялся на ноги и со всей злостью, скопившейся за короткие секунды унижения, врезал силачу. Мужчина покачнулся и рухнул на колени.

— Что здесь происходит? — услышал путник сердитый голос и поднял глаза. Никого не увидел, зато атлет бросился на него вновь, резко полоснул чем-то острым и колючим его щеку, и молодой путник взвизгнул от боли. Он дотронулся пальцами до скулы и розовато-белые подушечки окрасились в алый цвет.

Эмме удалось пробраться сквозь поредевшую толпу к фонтану — многие уже разбежались к амфитеатру и прилавкам. Она опустилась на коленки и рукой прикоснулась к израненной щеке юноши. Но он забыл о собственных увечьях — бросился к спутнику и пытался привести в чувство.

— Объясните, что здесь произошло? — повторила свой вопрос Эмма.

— Мой друг облил вон того силача. Жан упал, потерял сознание, а мужчина покалечил и меня, и его.

Эмма махнула рукой и к фонтану явились четыре мальчика.

— Отведите пострадавших в тень, — приказала она. — И дайте все, что они попросят.

Атлет от помощи отказался, нашел у прилавка с десертами жену и детей и велел отправляться домой.

— Но…

— Я сказал домой, идем!

А вот уставшие после долгого пути Жан и его спутник согласились отдохнуть за сценой амфитеатра. Там уже стояла кушетка, а на столике жестяной кувшинчик с водой для питья. Эмма с прямой спиной восседала на стуле с остроконечной спинкой и мочила в не глубокой по размеру чаше бинты. Мальчики положили Жана на кушетку и удалились. Первый путник присел рядом с Эммой.

— Леди Тильда, как понимаю, это вы? — спросил он, наблюдая, как Эмма ухаживает за его другом. Для отвода глаз она прикладывала ко лбу паренька бесполезные тряпки, а сама мысленно зачитывала короткие заклинания.

— Леди Тильда — моя мать, — резко ответила она, рассердившись, что навязчивый юнец в заплатанной рубахе помешал сосредоточиться. Она забыла важную строчку… — Я Эмма. Кни/г/о/л/ю/б . нет