Мария – ЧЕРНОЕ ОБЛАКО (страница 26)

— Он же… он должен понимать, — вымолвил Чарльз.

— Он ничего не должен. Я в этой ситуации вижу рыдания Эммы и гнев правителя. Так что, дорогой сын, тебе не отступить.

Милтон Джон похлопал сына по плечу и встал. Он был рад, что нужные слова так легко нашлись. Поначалу он хотел кричать, повышать голос, но потом подумал, что больше подойдет спокойствие и твердость.

Чарльз молчал. Он решил говорить вечером с Эммой. Она должна понять… Друга детства.

— Господин главный советник! — Милтон Джон увидел бегущего к беседке гвардейца. — Беспорядки! Две дамы устроили такое! Они раздают еду и сладкое всем желающим, поставили прилавки, откуда-то появилась сцена и каменные ступеньки для зрителей! Вы должны это видеть! Когда мне рассказали ребята… Одним словом, они сами были удивлены! И меня удивили. А потом выяснилось, что мероприятие проходит с раннего утра!

— Как! — затопал ногами Милтон Джон. — Личность преступниц выяснили?

— Нет, — гвардеец покачал головой. — К прилавкам сложно подобраться. На площади собрался весь город с коробками, тарелками, со всем, что есть в доме! А кто эти две дамы, никто не интересуется.

— Готовь носилки. Едем сейчас же, пока новость не облетела замок, — велел гвардейцу Милтон Джон. Единственной мыслью было, чтобы об празднествах не узнал правитель.

Серебряные плащи Эмма заметила сразу. Гвардейцы шли к площади выстроенной по протоколу колонной. Еще минут десять пути, они свернут в переулок, а потом самым коротким маршрутом выйдут к фонтану. Отряд возглавлял господин главный советник. Эмма не могла не узнать отца Чарльза. Тильда перекинулась с воспитанницей взглядом и молча кивнула. Волна нахлынувшего ветра тут же смела с площади остатки людей, неведанная сила разрушила прилавки с едой, повалилась в непроглядную пропасть сцена и замер фонтан. Мальчики и девушки через портал отправились в сад. Упал на каменный булыжник сухой листок. Эмма подняла его. Из переулка выплывали первые гвардейцы. Тильда открыла портал и обе они исчезли, а площадь растворилась в темном сне.

У Милтона Джона застучало сердце, то ли от удивления, то ли от радости, когда он увидел пустую площадь и неработающий фонтан. Гвардеец, принесший ему весть, спрыгнул с лошади и побежал к носилкам.

— Уверяю, господин главный советник. Час назад здесь работал даже фонтан, который много лет никто не может отремонтировать.

— Я верю тебе, — Милтон Джон приподнял шторку. — Ты слишком медленно бежал, чтобы доложить о событиях, происходивших здесь. И как прикажешь искать виновных? Что мне докладывать правителю?

Гвардеец молчал.

— Ладно, иди, проспись и надейся, что правитель не узнал о случившемся. А теперь уж никогда не узнает.

Милтон Джон махнул рукой. Слуги развернули носилки к замку, а сам он ликовал — хотя бы одна неприятность позади — и был готов петь песню, как и мечтать о том, чтобы к его возвращению нашлась еще бы и Эмма. Тогда правитель еще больше признал бы его заслуги и наградил за помощь.

Двадцать седьмая — двадцать девятая

Эмма думала об Эмори Уилле, путнике с праздника. Она сидела в темной спальне, у окна, и смотрела, как над круглыми башенками сгущаются сумерки. Ночная стража зажигала в парке факелы. Вдалеке мама прохаживалась в компании того же господина. Эмма узнала его по расшитому серебром плащу. И вспомнила, что папе грозит опасность.

— Нужно узнать! — воскликнула она и сорвалась из кресла в приемную.

В передней в кружок выстроились служанки и гвардейцы, но Эмма тенью промелькнула мимо и не удостоила никого взглядом, словом или вниманием. Нестерпимый звон напомнил о себе. Эмма покачнулась, бросила пару ласковых слов незнакомым людям в арочной галерее и боль утихла.

Праздник настолько ее вымотал, что она забыла о подслушанном разговоре в комнатах матери. Потом все мысли ее заполняла трогательная беседа Чарльза и Эшли.

«Подруга» не походила на привычную себя. Тень воплотилась в тело. Даже взгляд стал веселым, одурманенным. Утром Эшли расчесывала гребнем волосы Эммы, а сама смотрела и скорее мечтала, когда же солнце перевалит за полдень и ее отпустят в Академию на репетицию.

Сегодня Эмма вздумала спросить «подругу» напрямую. Но стала придираться к сделанной работе — к прическе, к мятому покрывалу, к прохудившемуся пологу, который никто не думал менять, к потертому коврику, к пятнышкам на полу, к засохшим в вазе бутонам. Эшли краснела на месте, забивалась в свою тень, но переживала все неприятности в смежной комнате. Она спешила закончить работу как можно скорее, чтобы после обеда убежать из замка к Чарльзу. Только на сцене у нее получалось расправлять крылья, только там она могла цвести, только там первый пункт плана осуществился, и она понимала, что готова к свершению второго.

В одной из ниш Эмма увидела Чарльза и резко пригнулась, пока он ее не заметил. О чем говорить с другом она не знала, а продолжать молчать тоже больше не могла. Чарльз ушел, а Эмма сбежала по лестнице в нижнюю галерею и через арочную дверь вылетела в парк. Мама не ушла. Она стояла в тени горящего факела и куталась в бордовый плащ спутника, которого сейчас при ней не было.

Эвелин заметила раздетую дочь на крыльце. Улыбнулась.

— Прохладное время для прогулок, Ваша милость, — пробормотала она и пальчиком шевельнула в черном воздухе. Ее душа пела и радовалась, а ухмылка на губах походила на улыбочку кота, который вдруг оказался доволен и счастлив после съеденной втайне от хозяев вкусной сметаны.

Эмма подумала, что план матери и ее сообщника начал работать. Или начнет в ближайшее время. Она подождала, пока мама поднимется на второй этаж и только потом побежала дальше. Дул холодный ветер и на плечи падала черная мгла. Эмма, заглушая звон в висках, мчалась сама не зная куда. Она была раздета, но ей было тепло-тепло, а если удавалось пробежать под светом горящего факела, то она замирала и глядела в ту сторону, где было озеро. Самое любимое ее место. У озера она впервые встретила Тильду, у озера узнала правду о себе, у озера Чарльз впервые предложил исполнить роль девушки в розовом платье. Теперь все героини списывались с Эшли. Чарльз снял с «подруги» серый наряд, на страницах пьес переодел в яркие цвета и небывалая энергия заиграла в хрупком тельце Эшли. И очень разрушительная по своей силе.

— Нет, не будет этого! — Эмма топнула правой ножкой и плюхнулась на белый камень. Именно здесь она обычно выслушивала нравоучения Тильды.

Мысленно она позвала седого, но старик в конусообразной шапке не отзывался. Только он знал и мог забрать силу Белого Камня. И дар этот Эмма теперь расценивала несколько иначе. Она твердо решила вернуться к прежней жизни, заменить прогулки по улицам праздниками до утра, требовать у отца как можно больше денег и тратить их на бесполезные вещицы, а также приказывать, чтобы к озеру ее отныне доставляли в носилках и в сопровождении свиты. И отец будет рад, что любимая дочка перестанет теряться. Эшли получит по заслугам… А Чарльз… Бедный Чарли поймет, как много упустил, променяв верность подруги детства на осколки призрачного театра.

— О чем думаете? — Эмма услышала голос и спрыгнула с камня. Рукой смахнула сухие слезы. У самой кромки воды, ковыряясь ногами в остывшем песке, сидел он, путник с праздника.

— Как вы попали сюда? Здесь опасно! — тихо пробормотала Эмма.

— Чудесная ночь, — сказал Эмори Уилл тоном, как будто Эмма и не предупреждала его об угрозе. — По-летнему тепло, слегка ветрено, ясно и звезды сверкают над головой, как сотни маленьких огоньков. Плеск воды завораживает. А черная гладь так и тянет, туда, в сизую дорожку. Смотрите. Полная луна светит, чертит линию. Интересно, если пройтись по этому пути, он приведет к свету или свободе?

— Уходите! — снова крикнула Эмма. — Этот парк примыкает к замку, жилищу правителя. Горожанам бывать здесь запрещено.

— Но вы же не струсили? — усмехнулся Эмори Уилл. — По-вашему, вам можно, а остальным нельзя?

Он вынул ноги из песка, обулся и с недоверием глянул на Эмму. Девушка, спрыгнувшая с камня, уже мало походила на пчелу с городского праздника. Сам удивился, что признал ее. И дело было не в цвете и дороговизне ее наряда. Дело было в манере держать себя и в повелительном тоне.

— Нет, что вы! — вымолвила Эмма. — Каждый вечер я надеваю это платье и пролезаю в дырку у восточных ворот. Прихожу сюда и думаю вон на том камне. В одиночестве. Знаете, к утру голова свободна ото всех проблем.

— А у вас есть проблемы? — с недоверием спросил Эмори Уилл.

— А у кого их нет! Вот нам сейчас нужно спрятаться. Хотя бы в те кусты! Видите, между веток мелькнул серебряный плащ. Не поздоровится, если гвардеец обнаружит нас и схватит.

Эмма шустро схватила его за руку и Эмори Уилл силой перетащил ее за высокие, недавно посаженные кустарники. Гвардейцы прошли мимо.

— Уходите, — велела ему Эмма.

— Кто вы? — поинтересовался Эмори Уилл. — На простую девицу из деревни вы совсем не похожи.

— А я и есть простая девица из деревни! Прожила с матерью в покосившемся доме почти всю жизнь. А два месяца назад, вы не поверите, но такое бывает, я узнала, что мой отец был приближен к самому правителю! Он оказался очень богатым, и все состояние отписал мне. Моя жизнь изменилась. Я вроде должна была бы получить счастье, и… не получила. Вместе с золотом и большим домом пришли несчастья. Законная семья отца меня ненавидит, как и мою мать. Жена его ищет способы забрать наследство. Вы не верите? — вдруг спросила она.