Мария Жукова – Люблю, верю, жду (страница 5)
– Ну, ты даешь! – снова повторил Костя. – А глядя на тебя, и не скажешь, что ты по чужим яблоням лазаешь. С виду приличная девушка, а на деле преступный элемент общества!
– Скажешь тоже, – ухмыльнулась я, довольная, что произвела впечатление. За время нашего общения, я поняла, что этого парня удивить практически невозможно. А тут такая реакция…
Бабушка забрала у меня листья и вручила вчерашний тазик с крыжовником и вилку. Костя вызвался помогать, и мы устроились на террасе, быстро прокалывая ягоды. С кухни пряно запахло вишней.
– Знаешь что? Километрах в четырех отсюда вверх по течению есть классный пляж. Кажется, там раньше купался пионерлагерь, а теперь, когда его закрыли, им только местные аборигены пользуются.
– Вроде тебя? – я скептически выгнула бровь, но Костик и глазом не моргнул. Кажется, он решил, во что бы то ни стало, уговорить меня поплавать.
– Ага, и скажу тебе, это вполне себе милое местечко! Дно песчаное, кустов нет…
– И гадюк, конечно, тоже нет?
– Ага. А ты сама подумай: какая нормальная гадюка поселится рядом с пионерлагерем? Разве что самоубийца или мазохистка. Ну, так что, сгоняем туда? На велосипедах доедем, макнемся и обратно. К обеду будем дома!
Костик улыбался так искренне и обезоруживающе, а предложение было так заманчиво, что я не выдержала.
– Ладно, едем! Только если ты обещаешь, что там не будет змей!
– Зуб даю, честное пионерское!
Костя не соврал: место оказалось и в правду очень милым. И плевать, что с меня семь потов сошло, пока мы до него доехали! Оно того стоило. Маленький песочный пляж, деревянный пирс и тихая водная гладь так и манили. Соскочив с велосипеда, я оставила на пирсе одежду и ласточкой сиганула в воду. Сделав несколько гребков, вынырнула, смахивая с ресниц капли и моргая на свет. Мелкие волны разбивались о мою грудь и шевелили растрепавшиеся волосы: здесь было достаточно глубоко. Оглянувшись на Костю, только снимавшего шорты, я снова нырнула. Проплыла несколько метров и красиво вышла из воды, отряхнулась, брызгаясь, и поймала на себе его восхищенный взгляд. Что-что, а плавать я всегда умела отлично!
Легкие приятно жгло, на ресницах сверкали капли, волосы отяжелели. Как же приятно: вода прохладная, бодрящая. После пыльной жаркой дороги просто идеально. Я перевернулась и легла на спину, отдаваясь течению. Надо мной проносилось яркое небо, солнце било в глаза, и я зажмурилась. Стало уютно, как в колыбели, время исчезло. Я слышала только свое дыхание и шуршание воды. Чувствовала, как волны обволакивают мое тело, мягко подталкивают вверх, и вместе с течением уносится вся усталость, все напряжение и нервы. Я становлюсь чистой и новой, весь накопившийся за год беспрерывной подготовки к ЕГЭ негатив уходит. Я наконец-то могу расслабиться и забыть о ненавистных экзаменах и конкурсных списках. Я наконец-то чувствую себя живой.
– Ну, ты даешь! – третий раз за день услышала я от Костика. Он подплыл совсем близко и теперь стоял надо мной, загораживая солнце. Я открыла один глаз и скосилась на него. С загорелого торса стекала вода, мокрые волосы висели сосульками, он улыбался. Вокруг глаз появилась сеточка морщинок, а на подбородке ямочка. Я невольно улыбнулась.
– Как ты нашел эту гавань? – спросила я, когда он тоже перевернулся на спину и поплыл рядом, скрестив на груди руки.
– Ты еще и разговаривать умеешь в таком положении… – пропыхтел он и тут же ушел под воду. Через секунду вынырнул, потешно отфыркиваясь, и стал похож на огромного пса. Я засмеялась и, потеряв баланс, тоже ушла под воду. Выскочила рядом с ним, пытаясь отдышаться и смеясь одновременно, покачнулась и схватила его за руку. Костя поддержал меня за локоть, я подняла на него взгляд, и почему-то сразу стало жарко. Смеяться расхотелось, а по горлу будто комок огня спустился. Я судорожно сглотнула, серые глаза смотрели участливо, с тревогой.
– Все нормально? Судорога?
– Нет, – хрипло отозвалась я, опуская взгляд. – Все хорошо, просто… поперхнулась водой.
Забрала руку и нырнула, отплыла подальше, молясь, чтобы вода остудила мой пыл, и он ничего не заметил. Когда вынырнула, обнаружила на поверхности только его лицо Костя лежал на спине.
– Так откуда ты знаешь про эту гавань?
– От дяди Гени, вчера к нему заходил, – отозвался парень, принимая вертикальное положение. – Ну что, спорим, я быстрее до того камня доплыву?
В его глазах зажглись чертики, я посмотрела туда, куда он указывал, и громко фыркнула. Такое микроскопическое расстояние я и во сне преодолею! Появился азарт.
– Да я тебя мигом сделаю! Подтяни плавки, школота! – и я снова нырнула. Под водой плыть всегда было легче, я развивала хорошую скорость и не сомневалась, что сделаю этого засранца одним махом. Очутившись у камня, я зависла под водой и, увидев тучу брызг, поднимаемую выпендрежником Мезенцевым, подняла голову. – Ну? Что я говорила?
– Не считается! Я просто не был готов, ты стартанула раньше!
– Хм, тогда давай еще раз. Видишь, там сосна кривая? Раз, два…
Мы сорвались с места и понеслись как торпеды. Я под водой, Костя красивым брасом. На сей раз первым пришел он, но лишь потому, что, вынырнув за очередной порцией воздуха, я засмотрелась на то, как его загорелые красивые руки рассекают воду. Я потребовала реванш, и мы продолжили соревнование.
Мы барахтались, брызгались и плавали так долго, что потеряли счет времени и пространству! Войдя в раж, мы предлагали друг другу все более длинные дистанции и не заметили, как гавань с пирсом скрылась за поворотом. Зато кое-что, а именно пушистые кусты ивы и осоки, показались мне смутно знакомыми. Я резко затормозила и выпрямилась во весь рост. Воды было меньше, чем по пояс.
– Костя! – позвала я. Он тоже притормозил и обернулся. – Мы, кажется, вернулись к гадюкам…
Плыть против течения дохлый номер, идти против течения быстро устанешь. Поэтому мы решили возвращаться по берегу и долго искали нормальный спуск к реке, потому что мне везде чудились змеи, и я вцепилась в Костю клещами. А потом пешком, в одних купальниках, тащились четыре километра по дороге туда, где остались наши велосипеды и вещи. Ноги кололо камушками и корнями, а еще очень скоро мы оба покрылись пылью. От былого веселья не осталось и следа, потому что нам предстоял обратный путь по жаре на велосипедах.
Проезжая через деревню, мы с Костей попали в маленький ураган. Мимо нас с воплями пронеслась ватага мальчишек. Чумазые, лохматые и загорелые, они всем скопом гнались за большой овчаркой. Собака, не будь дурой, улепетывала от них изо всех своих собачьих сил.
– Что случилось? – окликнула я самого последнего мальчика. Это оказался черный то ли от грязи, то ли от загара малыш лет пяти.
– Фабака убежала! Мы ее выпуфтили погулять, а она убежала! Пледставляете! Хитлая какая! Убежала! А мы за ней бегаем. Здолово, да? – захлебываясь словами от восторга, прокричал мальчик и помчался следом за остальными. – Стой! Стой! Фабака! Стой!
Мы с Костей переглянулись и одновременно рассмеялись. Вот оно – детство. Беззаботное и беспечное. Когда весь мир представляется огромным и радостным, когда интересно и весело буквально все, когда не задумываешься о последствиях.
– Вот и закончилось мое детство, – проговорила я. – Даже жаль, как будто пропустила какую-то важную часть своей жизни.
– Да ладно, быть взрослым не так страшно! – отозвался Костя, улыбаясь. – Да и… мне кажется, ты, Марина, просто не можешь повзрослеть!
Как же он ошибался! Наверное, это был единственный раз, когда Костя так сильно ошибался. Ведь это лето оказалось последним «детским» летом в моей жизни. Где меня ничего не тревожило, где мне было легко и свободно, где я не задумывалась ни о чем дальше сегодняшнего вечера…
Да, многое изменилось с того лета. Тогда мне казалось, что видеть будущее – это здорово. Я бы не переживала из-за поступления так сильно, потому что заранее бы знала результат. А сейчас думаю: хорошо, что люди не знают, что их ждет.
Домой мы вернулись поздно, уже начинало вечереть. Бабушка только покачала головой. Она знала, что если допустить меня до воды, часом не обойдется. Я буду сидеть в реке, пока меня силком оттуда не вытащат, или не зажрут слепни. К тому же, это читалось в ее глазах, дело молодое. Она была рада, что я подружилась с Костей. Почему-то он ей очень нравился.
Воспоминание 4
А на следующее утро я проснулась от стука по подоконнику. Открыла глаза, думая, что увижу лохматую башку Мезенцева, и заорала как блаженная. Гигантским прыжком я слетела с кровати и замерла в нескольких метрах от окна, на котором лежала… огромная рыбина. Рыбина. Всего-навсего окунь…
– Господи… – выдохнула я, возвращаясь к кровати и заворачиваясь в простыню. Я не собиралась менять привычек из-за Кости и спать в пижаме. Единственное, теперь мои ночнушки стали куда приличнее. – Нельзя же так пугать! Мезенцев, я знаю, что ты там. Вылезай, готовь уши, взгрею!
– Ты чего так стартанула? Это же просто окунь. Или ты еще и рыб боишься? – смеясь, Костя показался из-за куста сирени, растущего у нас под окном. Он снова был в желтой футболке и шортах, волосы взлохмачены, руки в чешуе и какой-то грязи.
– Не боюсь, просто… Ты знаешь, как это жутко, когда открываешь глаза, а у тебя перед носом рыбья морда?