Мария Жукова – Люблю, верю, жду (страница 6)

– Теперь знаю! – захохотал Костя, а я надулась и пробурчала:

– Штаны не намочи, шутник. Ты чего мне ее подсунул?

– Подарок считай! Мы с дядей Геней утром на рыбалку ходили. Такая красота прохладно, тихо, никого нет, вода прозрачная как зеркало, теплая как молоко! И туман висит. Я хотел и тебя позвать, но подумал, что раз ты боишься змей, то и черви тебе тоже не понравятся, – Костя пожал плечами, а я хмыкнула. Кому еще он рассказывает о том, как хорошо на реке на рассвете!

Несколько лет назад, когда из-за жары я не могла нормально спать даже на даче, часов в пять утра я ходила купаться. Ложилась на воду и позволяла течению нести меня вдоль всех дач, до самого моста. Мне нравилось спокойствие утра, размытость контуров и очертаний…Из-за этих моих проделок дядя Геня пустил по дачам слух, что у нас появились русалки. Я хихикнула, вспомнив, как он уверял какую-то доверчивую бабушку, что видел своими глазами красивую (за это спасибо) абсолютно голую (а вот это чушь я всегда плаваю в купальнике) девицу, которая собирала кувшинки и пела. Насчет кувшинок правда, а вот пою я не очень. Ну, мало ли, что может померещиться в тумане?

– Все равно в следующий раз зови. Я тебе прикол местный покажу, – ухмыльнулась я, а Костя удивился:

– В смысле?

– А тебе дядя Геня не рассказывал никаких небылиц?

– Не-ет, мы больше про автомобили разговаривали… – Костя подозрительно прищурился, а я, совсем развеселившись, сказала:

– Когда снова соберетесь, скажи заранее, узнаешь! А пока… что с рыбиной-то этой делать? – я потыкала ее пальцем и поморщилась. Никогда не умела с ними обращаться ни ловить, ни готовить.

– Выходи на террасу, сейчас разберемся, – Костя схватил окуня и исчез из виду. Я вздохнула, быстро натянула оранжевый сарафан, тот, который забыла на берегу, спасаясь от гадюк, и взглянула в зеркало. Видок у меня был еще тот. Я принялась срочно расчесывать волосы и даже похлопала себя по щекам. Все равно какая-то мятая, на щеке след от подушки…

Когда я вышла на кухню, там уже вовсю кипела работа. Оказалось, Костя пришел с дядей Геней и притащил не одного окуня, а целое ведро. И теперь, нацепив бабушкин фартук, под руководством Геннадия Петровича чистил рыбу на террасе. Довольная бабушка, поднимая столбы мучной пыли, уже жарила первую партию и причмокивала от удовольствия. Кулинары вели непринужденную беседу о том, как лучше подавать рыбу и, кажется, были вполне друг другом довольны. Я остановилась посреди кухни, изумленно их разглядывая.

– О, а вот и Мавочка пришла! Дорогая моя, неужто вернулась в наши пенаты? Дай хоть погляжу на тебя: белая, тощая… – обрадовался дядя Геня. Он был мужик колоритный с пышными усами, моряк в отставке, в любое время года он носил белый картуз с кокардой и ходил вразвалочку, курил трубку, пуская кольца дыма, и очень уважал рыбалку. А еще он ухаживал за моей бабушкой, периодически принося ей улов и помогая в огороде.

– А как же было не вернуться? – отозвалась я ему в тон и покрутилась вокруг своей оси. Он цокнул языком и похлопал в ладоши, я отвесила шутливый поклон.

– Мавочка, со мной тут мальчишки увязались, завтра пойдем на заводь за окушками… – сказал он с намеком и подмигнул.

– Понял-принял! – улыбнулась я, поймав заинтересованный взгляд Кости. – Только это… дядь Гень, у нас в реке гадюки завелись.

– Где это? – удивился он.

– От прошлогоднего пляжа вниз по течению, там заросли осоки и змеи. Как теперь купаться? – пожаловалась я.

– Понял-принял, – повторил мою присказку дядя Геня. – Разберемся. А чего тебя понесло в ту сторону? Пляж-то у нас новый сделали, вон, Костя тебе покажет, если не знаешь.

Мезенцев согласно закивал головой и уже было открыл рот, чтобы что-то предложить, как был бесцеремонно прерван бабушкой:

– Ну-ка, хватит болтать. На, почисти и запассируй лук, только кольцами, чтоб красиво было! – она вручила мне нож и большую луковицу. В ответ на разочарованный взгляд Кости я только пожала плечами.

Работать на кухне вчетвером оказалось очень весело, хотя и тесновато. Дядя Геня травил байки и заигрывал с бабушкой, она отшучивалась и называла его старым пиратом, а мы с Костей, глядя на все это, покатывались со смеху. Стороннему наблюдателю могло показаться, что у нас творится какой-то балаган: мука столбом, масло плюется, рыба шкворчит, все смеются и галдят. Но нам было здорово! А еще вкусно.

После нашей бурной трапезы, Костя спросил:

– О чем это дядя Геня говорил? И почему он тебя так странно называет Мавочка? Так же вроде русалок звали раньше?

– Завтра поймешь, – я снова улыбнулась. – А дяде Гене просто нравится, что я вроде как своя, «морская».

– Ну да, точно. «Мне имя Марина, я бренная пена морская»? – проворчал Костя, а я удивилась.

– Ты Цветаеву что ли любишь?

– Марину Ивановну, – поправил Костик серьезно.

Воспоминание 5

Я завела будильник на четыре утра. Стараясь не разбудить бабушку, облачилась в старомодную длинную белую ночнушку на тонких бретельках. Нарвала в саду белых лилий, осторожно собрала их в венок, нанесла под глаза тени и обрисовала линию скул серой краской. Бледная от природы кожа сыграла мне на руку, посмотревшись в зеркало, я подмигнула отражению – натуральная вампирша, аж саму оторопь берет! Нашла в телефоне какую-то заунывную песню, отдающую болотом и утопленниками – то, что надо.

Вышла из дома и поежилась. Густой туман моментально проник под рубашку, липким комком она повисла на мне, и я передернулась. Уже начинало светать, и я быстро добралась до заводи. Укромный такой закуток вокруг камыши, рогоз и ива. Как хорошо, что змеи боятся дядю Геню, как огня!

Послышались шаги и оживленные голоса, дядя Геня вел толпу мальчишек на рыбалку. Он кряхтел и ворчал, но, судя по голосу, был доволен. Больно ему нравилось разыгрывать молодежь! Я шмыгнула в кусты и притаилась за корягой, в метре от меня прошло стадо слонов. Мальчишки галдели, хвастались удочками и пугали друг друга червями. Всего я насчитала пять человек. Кроме дяди Гени и Кости рыбачить пришли еще три парнишки возрастом от четырех до шести лет. Один рыжий, другой в кепке, третий с жутким фингалом. Никогда раньше их не видела, наверное, не только дед Никифор жилье внаем сдает.

Наконец, когда вся компания устроилась на берегу и закинула удочки, я начала представление. Мы ежегодно проворачивали с дядей Геней подобный трюк, пугая новеньких дачников, и все было отточено почти до автоматизма. Выглянув из рогоза, я нашла взглядом Костю, сегодня шутить будем с ним. Посчитала удочки, примерно определила, где должна быть его леска, и нырнула.

Дядя Геня не зря прозвал меня Мавочкой, плавала я и правда как настоящая русалка. Кто меня научил, я не знала. Просто плавала и все, с самого детства. По словам мамы, в грудном возрасте я засыпала только под шум прибоя. Тогда мы еще жили в Питере, и мама часто «выгуливала» свою крикливую дочь, гуляя с коляской по берегу Финского залива. К сожалению, уехали мы оттуда, когда мне было четыре, и я практически ничего не помню из того чудного времени.

Есть только одно воспоминание: огромные синие волны. Я лежу на воде, как в колыбели, а они качают меня, убаюкивают. Наверное, уже тогда меня завораживала мощь и красота стихии, ее сила и величие, спокойствие и нежность. Меня поражало, что вода, буйные пенистые волны которой топят корабли, может так ласково баюкать младенца, щекотать пятки, шевелить волосы, дарить ракушки…

Мама говорит, что это произошло на самом деле. Я уже начала ходить, и однажды убежала от родителей. То ли они встретили каких-то знакомых, то ли просто отвлеклись на что-то, но когда оглянулись, поняли, что меня нет. Бросились искать, оббежали весь пляж, а потом кто-то им указал на девочку, плывущую по течению. Я лежала на спине, волосы разметались, глаза закрыты родителей чуть кондратий не хватил. Ломанулись за мной, вытащили, затормошили и… оказалось, что я просто уснула! Трехлетний ребенок спал, плывя на спине вдоль пляжа!

Поэтому плавала я действительно как русалка. Вода была моим местом силы, и мне просто адски не хватало ее в Москве, где мы теперь жили.

– Клюет! Клюет! У Кости клюет! – раздался сверху восторженный мальчишеский вопль, а я, дернув последний раз за леску, спряталась под пирсом, пока меня не засекли. Судя по звукам, Костя принялся сматывать удочку, но, естественно, ничего не обнаружил.

– Сорвалась! – расстроенно выдохнул он, а мальчишки загудели, давая очень ценные советы.

– Ага, как же, сорвалась, – хихикнула я про себя и, снова набрав воздуха, нырнула. Осторожно, чтобы не запутаться в полупрозрачных лесках, дернула еще раз. Наверху восторженно заголосили, но тут же восторг сменился разочарованием.

– Что ж такое? – Костя оглядел снасть. – И приманку не тронула…

– Какая умная лыба! Поняла, что мы ее поймать хотим и уплыла! – восторженно проговорил рыжий пацан. Я вспомнила его голос. Это он гнался за собакой несколько дней назад.

–Ну что вы орете как дикие? Рыба не любит шума, – увещевал дядя Геня. Я осторожно выглянула из-под пирса. Пацаны столпились у самого края и заспорили еще громче.

– Вот, она из-за тебя сорвалась! – закричал мальчуган в кепке, а рыжий, на которого показывали пальцем, возмутился:

– Да я-то чего? Лыба же глухая!