Мария Жукова – Люблю, верю, жду (страница 4)

– Теперь точно придется купаться! – хохотнул Костя, а потом вдруг наклонился ко мне, снял у меня с носа каплю и облизал палец. Я замерла, завороженная его близостью. – Значит, ты любишь ванильное?

Костино лицо было совсем рядом, его нос почти касался моего. Я разглядела сеточку морщинок вокруг глаз и маленький шрамик на переносице, услышала ровное дыхание. Мезенцев улыбался, в серых глазах плясали искорки. Он явно ждал моей реакции, хотел смутить, но я, словно во сне, повторила его жест. Немного отстранилась, провела пальцем по загорелой щеке и слизнула мороженое.

– А ты, значит, любишь пломбир? – от волнения мой голос прозвучал хрипло. Костины зрачки расширились, но он быстро совладал с удивлением, широко улыбнулся, а потом внезапно чмокнул меня в нос и как ни в чем ни бывало направился к велосипеду. Я удивленно посмотрела ему вслед и коснулась кончика носа. На коже остался теплый влажный след.

– Я запомню, – сказал Костя, не оборачиваясь, приладил сумку к велосипеду и тронулся. Кажется, его эта ситуация тоже смутила. Я мотнула головой, возвращая себе рассудок, поднялась со ступенек и оседлала велосипед.

– Я тоже запомню, – прошептала я, догоняя Костю.

***

Несмотря на то, что на обратном пути мне невыразимо сильно хотелось макнуться, а Костя делал все, чтобы усилить это желание, домой мы доехали гораздо быстрее. Кажется, я вспомнила все, чему меня учили в детстве, и теперь могла спокойно разглядывать реку, дачные участки и спорить с Костей. Он уговаривал меня сходить поплавать, не гнушаясь абсолютно ничем.

Видимо исчерпав все идеи, уже на подъезде к моей даче, он вдруг завопил:

– А-а! Я понял! Дело вовсе не в змеях. Ты просто стесняешься, но не хочешь этого признавать!

– Чего? – фыркнула я, подавившись воздухом. У Кости было такое лицо, словно он открыл закон всемирного тяготения.

– Ты меня стесняешься, – уверенно заявил он, глядя мне в глаза с неприкрытой насмешкой.

– Дурость какая, – проворчала я, не разделяя его хорошего настроения. Какое стеснение, когда в нашу первую встречу я драпала через все дачи в одном купальнике?

– Скажешь «нет»?

Ну чего тебе надо? – взвыла я. Сказать «нет» значило слукавить, сказать «да» язык тоже не поворачивался. Костя мне нравился и, конечно, мне хотелось выглядеть прилично и даже красиво, но это нельзя было назвать стеснением. С ним было так легко, будто я знала его всю жизнь! Мне не нужно было притворяться, полчаса раздумывать над тем, что я скажу. Я могла спокойно валяться рядом с ним на траве, молчать или обсуждать какую-нибудь ерунду, не скупясь на выражения, и не заботиться о том, что он обо мне подумает. Почему-то мне казалось, что плохо он обо мне никогда не подумает. Наверное, на подсознательном уровне я знала, что тоже ему нравлюсь.

– Ага! От ответа уходишь! – с глубокомысленным видом Костя поднял вверх указательный палец. – Ну, если ты так хочешь, я скажу. Хотя ты итак знаешь, что я…

– Нет! На реку я не пойду! И плавать не буду. Я боюсь змей, в отличие от тебя, идиота.

– Что, те дачники тоже идиоты? – хмыкнул парень, ни разу не обидевшись на мой выпад. Понял, что я не со зла, а из вредности.

– Может быть! – отрезала я и свернула с тропинки. Мы уже подъехали к даче. На веранде горел свет, а в окнах домика то и дело мелькала бабушкина тень. Наверное, ждет, переживает, готовит ужин… – Все, мне пора.

Я соскочила с велика, открыла калитку и уже собралась заводить велосипед внутрь, как вдруг почувствовала в волосах теплое дыхание. Костя тоже спешился и теперь стоял сзади, очень близко, обнимая меня за плечи. Я замерла, не зная, что предпринять. С чего это он решил обниматься? Горячие руки соскользнули по плечам до локтей, и я вся покрылась мурашками.

– До завтра, – отозвался Мезенцев приглушенно, чуть сжал меня в объятиях и тут же отпустил. Когда я обернулась, он уже вовсю крутил педали.

***

Бабушка пожарила картошку и сделала салат «хоч-поч» – мелко нарезанные, заправленные майонезом огурцы, помидоры и зелень. Воодушевленная и подозрительно радостная, я обняла бабушку и чмокнула ее в щеку. Вручила ей коржик.

– Пыльная какая! – усмехнулась она, ероша мои волосы. Я развела руками и плюхнулась за стол.

– Мы в Аксеновку ездили. Косте продукты купить надо было, а я, вот, коржик тебе взяла, – при мысли о мороженом меня почему-то обдало волной жара, и я решила о нем не упоминать вообще. Покраснею еще…

– А этот Костя… он вроде не местный? – бабушка разложила картошку и села напротив, подперла рукой щеку, всем своим видом выражая готовность слушать. Набив полный рот салатом, я прошамкала:

– Они на лето дачу сняли у деда Никифора.

Бабушка поморщилась, но ничего о моем воспитании не сказала: продолжила разговор о Косте:

– Ты ему нравишься.

– Да-а? – недоверчиво протянула я, а у самой в груди ёкнуло и затрепыхалось.

– Он на тебя так смотрит, как будто… как будто ты настоящее сокровище! – бабушка забавно развела руками, и я улыбнулась.

– Скажешь тоже, сокровище! – я все-таки покраснела, на носу тут же запылал сегодняшний невинный «чмок», а в волосах заиграло приглушенное «до завтра». Значит, завтра он тоже придет…

– Ага, брульянт! Эх, Марочка, как же я рада, что тебе хороший парень попался… – вздохнула бабушка.

– Да ты его всего раз видела!

– И этого хватило, чтобы понять, что он не чета твоему этому бывшему… чмошнику.

– Ой, бабуль, не напоминай, – вздохнула я и поморщилась. Первая любовь всегда кончается плохо, особенно если объект воздыхания та еще сволочь.

Но в тот вечер о «чмошнике» вспоминать не хотелось. Было слишком хорошо и уютно. Я все-таки вымылась в душе, мысленно отметив, что усталость никуда не делась, и притащила на кухню, где бабушка прокалывала крыжовник для варенья, свой рюкзак.

– Бабуль, я тут тебе кое-что привезла.

– Надеюсь, это не сладости? У меня итак лишний вес.

– Ой, что ты такое говоришь? Ты у меня вообще стройняшка! И привезла я тебе пищу для разума книги.

– О-о, а вот это уже интересно! Выкладывай! – потребовала бабушка, отставляя миску с крыжовником и тщательно вытирая руки о фартук. Она до ужаса любит читать, так же, как и я.

Я разложила на столе несколько книг с яркими обложками и принялась пояснять, что это все современные любовные романы. Вот этот молодежный романтик о студентах, этот о первой любви, этот вообще немного фэнтези. Бабушка слушала очень внимательно, осторожно листала страницы и читала краткие содержания. А потом, сказав, что ей понравилась розовая книга с темноволосой девушкой на обложке, всучила мне вилку и миску с крыжовником.

– Я, пожалуй, сразу и начну, – сказала она, устраиваясь на тахте и придвигая поближе фонарь. Я улыбнулась. Здорово, что удалось ее порадовать! Взяла крыжовник и вышла на терраску. Фонарь зажигать не стала, чтоб не налетели комары и мотыльки, а просто села поближе к окнам дома, чтоб на колени падал свет. Начала прокалывать ягоды.

На сад опустились сумерки, стало свежо. В таких случаях обычно говорят, что пришла ночная прохлада. От земли шел не видимый человеку пар, он оседал на траву серебристой росой. Вокруг стрекотали кузнечики, вдалеке ухали совы, шумел ветер в соснах… Начиналась ночная жизнь, я слышала, как дышат цветы.

Воспоминание 3

В следующую нашу встречу я сидела на яблоне и воровала вишневые листья.

Дело в том, что бабушке очень хотелось сварить настоящее крыжовенное варенье. И вся суть этого варенья состояла в том, что крупные ягоды надо было проколоть вилкой, а потом специальным образом варить с сахаром в отваре из вишневого листа. И все бы было хорошо, да только на нашем участке не росло ни одной вишни. А на соседнем целых две. И хозяин этих вишен, человек крайне вредный, как специально, отлучился в город на несколько дней. Поэтому бабушка растолкала меня в семь утра и шепотом попросила слазить на соседний участок и надрать ей пакетик вишневого листа.

– А ты в курсе, что проникновение на чужую территорию и кража карается законом? Это УК, – предостерегла я, перелезая через реденький штакетник, разделяющий наши участки. Бабушка только рукой махнула и осталась стоять на стреме.

Нижние листья вишен, до которых я доставала с земли, оказались дырявыми и желтыми. Такие класть в варенье показалось мне опасным для жизни, поэтому я залезла на соседнюю яблоню и принялась общипывать верхушки. Именно в таком положении меня застал Костик.

Видимо решив не утруждаться обхождением чужих заборов, он перемахнул через штакетник со стороны улицы и теперь шел сквозь соседский участок прямиком к моему окну. Наконец-то я поняла, как он попадает в наш сад – через соседей. Поравнявшись с моей яблоней, он вдруг поднял голову и удивленно охнул. Я весело помахала ему рукой.

– Куда крадешься?

– К тебе… а ты чего это? – опешил он, переминаясь с ноги на ногу. Я продемонстрировала почти полный пакет и кивнула в сторону своей дачи.

– Бабушка варенье варит, а я листья ворую. Вместо утренней зарядки!

– Ну, ты даешь! – Костик стоял, запрокинув голову, и громко смеялся. Я шутливо погрозила ему пальцем:

– Если я из-за тебя попадусь, пойдешь сообщником! Лови! – я сбросила пакет с листьями точно ему в руки и аккуратно спустилась с дерева. Не сговариваясь, мы синхронно махнули через забор и прошествовали к террасе.