Мария Жукова – Люблю, верю, жду (страница 3)
– Почему-то я уверен, что ты поступишь. Из всех кого я знаю, а я знаю немало народу, ты лучше всех подходишь на роль журналистки.
– Спасибо…
Перекидываясь словами, мы провели добрую половину часа. На чердаке было жарко и пыльно, и мы постоянно чихали. Костя успел несколько раз сбегать вниз, отвинтить руль с передним колесом и педали, а я перебрала еще одну коробку, наткнувшись на большой проигрыватель пластинок.
– Кость, позвала я. А ты в старых фотоаппаратах и проигрывателях разбираешься?
– Ну… – замялся парень, – Смотря что нужно.
– Можешь сказать, пригодны они к использованию? – я указала на найденные мною сокровища. Но парень не ответил. Он наконец-то смог протащить велик в люк и теперь осторожно спускал его вниз, балансируя на лестнице, как канатоходец.
Как только он спустился, я собрала найденные сокровища и тоже слезла. Рядом с лестницей на полу лежали инструменты, руль, колесо и педали. Костя вывел велосипед на улицу и вернулся за оставшимися деталями.
Тогда я наконец-то нормально рассмотрела своего спасителя. В свои двадцать Костик был высокий, худой и немного сутулый. У него были загорелые руки с острыми локтями и длинными пальцами, испачканные в масле и чем-то черном. Светло-каштановые волосы растрепаны, на щеке прямо над родинкой черный след от пальцев, серые глаза смотрят серьезно, под желтой футболкой вздымаются плечи и грудь запыхался, пока тащил велосипед. Минуту мы молча разглядывали друг друга. Потом я кашлянула, подняла с пола открученный руль и вышла на террасу.
Тогда я увидела Костика впервые и, наверное, влюбилась раз и навсегда. Просто что-то щелкнуло в мозгу, и я поняла: вот он, мой человек. Костя утверждает, что понял это, увидев меня рядом с гнездом гадюк на берегу.
«Ну, кто кроме тебя пойдет в гадюшник в одном купальнике?» – до сих пор припоминает он.
Но в тот момент я еще не думала об этом. Тогда мне просто стало очень легко и радостно от того, что рядом протяни руку есть Костя, способный уберечь от гадюк и вызволить с собственного чердака. И я запела дурным голосом:
– Я свободе-ен2…
Костя расхохотался и продолжил довольно приятным голосом:
– С диким ветром наравне…
***
Бабушка, отнесшаяся к визиту Костика совершенно спокойно, налила нам домашнего лимонада. И я, как образцовая хозяйка, притащила графин с ледяным напитком в сад, где Костя возился с велосипедом. Если исключить открученные руль и педали, у него слетела цепь, были сдуты шины, а еще он катастрофически скрипел. Парень то и дело морщился и что-то подкручивал.
– Справишься? – спросила я, протягивая ему стакан с лимонадом. Костя тщательно вытер руки о шорты, глянул на меня снизу вверх, отхлебнул и усмехнулся:
– И не надейся, вечером поедем в магазин за мороженым.
– Как скажешь, – тихо отозвалась я, усаживаясь рядом. Спорить не хотелось. Я принесла фотоаппарат, проигрыватель и несколько старых пластинок, найденных на чердаке. Мне очень хотелось проверить, работают ли мои «сокровища».
«Сокровища» оказались вполне рабочими. Костя подсказал, как поставить пластинку, и вскоре на весь сад разносились песни ансамбля «Браво». Одна мне особенно запомнилась:
Жара душила, но там, в тени яблонь, было очень уютно. Я лежала на траве, закинув руки за голову, и смотрела на прозрачное небо, густую листву, серьезного Костика. Он сидел рядом и, изредка ругаясь под нос, но больше подпевая, возился с великом. Мы лениво перекидывались фразами, но диалог не хотел завязываться. Костя был занят, а мне нравилось просто молчать.
Из патефона неслась заводная мелодия. Лежа на траве, я пыталась разобраться, как работает древний фотоаппарат. Настроив при помощи Кости все необходимые параметры, я навела на него объектив. Он стоял, рассеяно глядя на почти законченный велосипед, и даже не заметил, что я его сняла. Это фото стало моим любимым.
А за ним последовала еще вереница из 35 фотографий. В то лето мы везде таскали с собой фотоаппарат. Костя сказал, что на пленке всего 36 кадров, поэтому мы снимали только самое важное: друг друга. И на долгие годы эти 36 снимков стали моими любимыми. Я пересматривала их бессчётное количество раз!
А пока нам было просто невыразимо хорошо. Костя починил велосипед, и весь оставшийся день мы провели, валяясь в нашем саду. Слушали хиты советской эстрады, пили лимонад, говорили обо всем и ни о чем одновременно, а вечером, чуть спала жара, отправились в соседнюю деревню в магазин.
Пока я прилаживала сумку для продуктов к раме, Мезенцев сгонял домой, а вернулся уже верхом. Видимо, не удержавшись, выпендрился: позвонил от калитки в звонок, чтобы привлечь мое внимание. Я картинно ахнула и поаплодировала. Костя прыснул, и мы поехали. Вернее, поплелись со скоростью раненой черепахи. Я несколько лет не каталась на велосипеде, поэтому двигалась очень медленно, неуверенно и неровно. Костя, надо отдать ему должное, ехал рядом и почти не смеялся. Хотя «конь» у него был гораздо круче моего, и водил парень тоже гораздо лучше.
Наше СНТ находится между двумя крупными деревнями, расположенными вдоль реки на приличном расстоянии друг от друга. Поэтому, чтобы добраться до Аксеновки, нужно минут тридцать активно крутить педали, двигаясь по верхнему берегу на запад.
В тот вечер воздух был как парное молоко: теплый и густой. Мои несобранные волосы липли ко лбу и щекам, я постоянно сдувала их и поправляла руками, отчего виляла еще сильнее. Над рекой повисла сиреневая дымка. Солнце медленно, словно нехотя, ползло за горизонт, окрашивая воду в золотисто-розовый цвет. Там, почти посреди реки, купались дачники. До нас доносились их голоса и смех, дети радостно визжали и брызгались. Я непроизвольно улыбнулась. До одури хотелось купаться. Тем более после такого душного и крайне плодотворного дня. Вода, наверняка, теплая, мягкая. Лечь бы на спину, закрыть глаза и плыть по течению…
– Мы можем на обратном пути искупаться? Вода как раз немного остынет, – предложил Костя, заметивший, как я смотрю на реку.
– Не-не-не, даже не зови, – я замотала головой, избавляясь от заманчивого образа, и чуть не врезалась в чужой забор. Тропинка была очень узкая, и совершать такие пируэты оказалось опасно для жизни. – Там же змеи, забыл?
– Змеи только в тех кустах, куда ты вчера ломанулась. А с этой стороны, – Костик отнял руку, показал на купающихся дачников и даже ни разу не вильнул. Я завистливо вздохнула. – А с этой стороны пляж. И никаких гадюк там нет. Видишь, место открытое, народу много, мелко.
– Все равно. Они вон как плавают! Не-е-ет, в воду я больше ни ногой! – от одной только мысли, что я окажусь в одном водоеме с этими извивающимися рептилиями, меня бросало в жар. Костя изогнул брови, внимательно меня разглядывая. За дорогой он совсем не следил, руля и подкручивая педали на автомате. Мне бы так! А то вместо того, чтобы любоваться видами или, на крайний случай, Костей, я смотрела исключительно себе под колеса.
– Но тебе же хочется искупаться!
«А тебе хочется еще раз увидеть меня в купальнике!» – подумала я, но вслух буркнула:
– Перехочется. В душе помоюсь.
– Ну! Это ж совсем другое! – фыркнул явно не согласный со мной Костя, но спорить почему-то не стал. Я снова сосредоточилась на тропинке и почти перестала вилять.
Вскоре мы въехали в Аксеновку. Деревней в классическом смысле этого слова ее назвать было сложно, потому что в основном здесь стояли громоздкие безликие коттеджи, огороженные одинаковыми заборами. Впрочем, вполне себе милые домишки тоже попадались. Среди новых громадин старенькие деревянные домики выглядели сиротливо. Их зеленые и голубые крыши с резными наличниками торчали из цветников, обнесенных штакетником, словно грибы. Я невольно улыбнулась и поглубже вдохнула: от цветущих гортензий, флоксов и лилейников исходил просто головокружительный аромат.
– Мне тоже «старички» больше нравятся, – сообщил Костя. Все это время он ехал чуть сзади и молчал, поэтому, разглядывая домики, я практически забыла о его существовании. А он, оказывается, наблюдал за мной…
На участках копошились люди, отовсюду слышались голоса. Кто-то поливал огород, кто-то жарил шашлыки, кто-то играл с собакой. А где-то на задворках слышалось противное жужжание триммера. Мы подъехали к маленькому магазинчику с красной вывеской: «Продукты». Спешившись, вошли внутрь. За прилавком стояла грузная женщина в красном переднике. Она вытирала пот со лба и постоянно поправляла сожженные химией волосы. Мы поздоровались, и Костя принялся перечислять нужные ему продукты.
Я отошла в сторону и, сделав вид, что разглядываю овощи, наблюдала за тем, как Мезенцев сосредоточенно отсчитывает мелочь. Его лоб пересекла вертикальная складка, он прикусил нижнюю губу…
– А вам что, девушка? – вырвала меня из раздумий продавщица. Опомнившись, я попросила мороженое и песочный коржик для бабушки.
– Кстати, вам очень идет эта прическа. Я у какой-то известной актрисы такое видела, – задумчиво похвалила я, расплатившись. Продавщица покраснела и улыбнулась. Сделать человеку приятное совсем не сложно.
***
– Мороженое будем есть тут, – заявил Костя и плюхнулся прямо на крыльцо. Я опустилась рядом и вскрыла обертку. Некоторое время мы молча и сосредоточенно чавкали. Есть приходилось очень быстро, потому что мороженое было сильно подтаявшим. Оно текло по обертке и рукам, и очень скоро мы оба вымазались в нем, как коты в сметане. У Кости на щеках появились «усы», а у меня на носу и подбородке по большой белой капле. Поглядев друг на друга, мы рассмеялись.