Мария Зайцева – Его удача (страница 2)
– Останови! – в затылок ему упирается пистолет. Вот что она в сумке искала! Как он забыл? – Больше я с тобой не поеду.
– Лаки, не дури, говорю тебе, – он лишь сильнее давит на газ, глядит ей в глаза в зеркало, – ну чего ты выдумываешь? Ты же знаешь, что я люблю тебя. Мы же так долго вместе.
– Нет! – она внезапно начинает орать, и становится понятно, что все это время Лаки еще старательно сдерживала истерику, – мы не вместе! Мы давно не вместе! Я не хочу больше! Я устала, я тишины хочу! Покоя!
Он опасается, что палец на курке дрогнет. Обращаться с оружием она умеет. Сам учил. Клинт собирает все силы, чтоб говорить спокойно, размеренно, успокаивая ее. Чуть поворачивается, чтоб, если что, успеть уклониться. Он думает, что услышит, как щелкнет курок, и успеет.
Но не успевает.
Встречный пикап сигналит внезапно и страшно.
Не все можно проконтролировать. Особенно с ней. С его Лаки.
Клинт успевает затормозить. И даже уходит от столкновения.
Выкручивает руль, съезжая с дороги.
Все-таки удача с ним.
Вот только дерево на пути некстати.
И Лаки, не пристегнутая…
Она не успевает выстрелить. Жаль.
Клинт смотрит на изломанное тело на влажной траве. Садится рядом, поправляет красную, очень развратную юбку, задравшуюся до трусов. У нее закрыты глаза. Он никак не может решить, хорошо это или плохо?
Пожалуй, хорошо. Не хочется помнить ее пустой взгляд.
Клинт зажмуривается, воскрешая в голове ее яростные, полные слез глаза, в зеркале. Ее красные пухлые губы. Ее черные, длинные, гладкие волосы. Покой. Его удача хотела покоя.
Резко встает и идет прочь.
Когда в утренней дымке его догоняет и сигналом приказывает остановиться полицейская машина, Клинт даже не пытается сопротивляться. И не удивляется, что его остановили, что его так легко и быстро нашли.
Это закономерно и правильно.
Ведь его удачи с ним больше нет.
2
– Ну бывай, парень.
Голос охранника, прокуренный и ленивый – идеальное музыкальное сопровождение для завершения еще одного этапа в жизни Клинта.
Он кивает, поправляет строгий пиджак, привычно трогает дужку очков, идеально скрывающих мертвенное безумие в глазах, и переступает порог.
На улице зима, снег летит, оседая на лацканах пиджака, и Клинт, чуть поежившись, поднимает воротник.
Его взяли летом.
Сейчас зима.
Клинт сует руки в карманы брюк, вдыхает морозный воздух, любуется выдыхаемым паром.
Вокруг белое и серое, обычная зимняя мрачность.
И над головой – тоже серо.
Ощущения, что на свободе, что вырвался из клетки, нет.
Мир для этого слишком маленький, слишком ограниченный.
И пустой. Ему в клетке пусто было, как в склепе. И теперь ничего не поменялось, тот же склеп. Лишь чуть побольше.
Клинт смотрит в одну сторону от ворот, высоченных, увитых сверху колючей проволокой, потом в другую, решая, куда пойти. В каком направлении двигаться.
И, наконец, разворачивается направо.
Мог бы и налево, разницы никакой.
Его никто нигде не ждет.
Под ногами стелется поземка, утреннее солнце тусклым пятном висит над горизонтом. Низко.
И ни души вокруг, только собаки с той стороны забора лают, лениво, не злобно, просто выполняя свою работу.
Машину Клинт слышит издалека, тут, в утренней зимней пустоте, звуки разлетаются на километры.
Не оглядывается, идет себе, мерно переставляя ноги в щегольских ботинках с узкими носами и выдыхая морозный пар.
– Эй, парень, подвезти? – машина притормаживает, мужик за рулем внимательно осматривает остановившегося Клинта.
– Куда? – спрашивает тот.
– До города могу. Надо тебе?
Клинт думает пару секунд, затем кивает и садится на переднее.
Машина трогается.
– Освободился? – заводит разговор водитель. Клинт кивает. Смотрит вперед, а затем и вовсе откидывается на сиденье, чуть прикрыв глаза.
Острый внимательный взгляд мужика ощущает отчетливо и сдерживается, чтоб не усмехнуться.
Он знает, как выглядит, знает, какое впечатление производит. Безопасное. Люди не настораживаются при виде него. Почему-то очкариков все считают немного рохлями и не ждут подвоха. Это Клинту всегда на руку. Было и есть.
Он сидит, откинувшись затылком на спинку сиденья и делает вид, что слегка разморило в тепле машины.
Такой внешне потерянный, усталый парень. Очки придают образу беззащитности и наивности.
Водитель кидает на него внимательные взгляды, думая, что Клинт этого не замечает.
Чутье редко подводит Клинта. Раньше, когда с ним была его удача, вообще никогда. А сейчас… Сейчас пока непонятно.
И потому он осторожничает, изо всех сил маскируясь под лоха.
А сам лениво перебирает в голове варианты того, зачем мог понадобиться этому доброхоту.
В благие намерения Клин давно уже не верит. Еще в детдоме отучился. Отучили.
– Работа, может, нужна?
Следующий вопрос закономерен и ожидаем.
Клинту становится скучно.
Хотя и до этого все было пусто и безразлично. Вся его жизнь теперь – безразличие и пустота.
Потому что нет той, что наполняла ее красками.
Надо узнать, где Лаки похоронили. Не факт, что пойдет смотреть, но знать почему-то необходимо…
– У меня есть человек, которому нужны рабочие, – продолжает мужик, так и не дождавшись от Клинта хотя бы какой-то реакции, – если не боишься физического труда…
– Стройка? – уточняет Клинт, исключительно ради скуки.
– Ну… Типа того, – кивает мужик, – за что сидел, если не секрет? Мошенничество?