Мария Закрученко – Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной (страница 34)

– Предателя берут на экскурсию, а мы, убогие, вкалывать будем, – бурчит Йохан.

Капитан делает вид, что не слышит. Петра указывает Йохану на кресло навигатора и грозно велит:

– Помоги!

Стыковочный отсек безымянного транспорта увеличивается на экране, пока не занимает его весь. Легкий толчок – и корабль замирает в стальных объятиях переходного шлюза.

– Хорошая работа, – говорит капитан. – Пойдемте поздороваемся.

С первого момента на космическом корабле Дик постоянно чувствовал ограниченность пространства. Стены, пол и потолок смыкаются, подобно колодцу, да еще закрытому крышкой. Некоторых людей, никогда не покидавших родных планет, это приводит в ужас, начинается клаустрофобия, и их приходится возвращать на поверхность, накачав снотворным и успокоительным. Дик даже немного гордился тем, как хорошо переносит полет и даже ускорение – словно сам вырос в безвоздушной среде. Но теперь, стоя перед узким коридором стыковочного отсека, он физически ощущает близость пустой тьмы за пределами тонкого рукава перехода. И то, что по обе стороны от Дика стоят Йохан и Петра с оружием на изготовку, а капитан наполовину прикрывает его собой, нисколько не успокаивает. С шипением открываются шлюзы, и с другой стороны топают тяжелые ботинки на магнитной подошве. Йохан справа от Дика напрягается и берет кого-то на прицел. Петра тоже целится. Капитан стоит как скала.

– Вот это новости! – кричит мужской голос с другой стороны, в котором слышны веселые нотки. – Обычно в гости ходят без оружия.

– Обычно нас не зовут в гости так настойчиво.

– Мы рады предоставить убежище всем Свободным! Но и у нас есть порядки – ради вашей и нашей безопасности. Оружие на борту не приветствуется. Уберите свои пушки и отключите систему обороны корабля. Иначе мы не сможем друг другу доверять.

Капитан смеется, как кажется Дику, искренне. С другой стороны коридора эхом отзывается смех мужчины.

– У всех здесь поначалу проблемы с доверием, – говорит весельчак. – Но посмотрите, я один и не вооружен! Вот что мы сделаем. Встретимся посередине! Вы убедитесь, что мы тут не желаем вам зла.

Только по тому, как Йохан перехватывает оружие, Дик понимает, что мужчина пошел по стыковочному коридору – шаги в рукаве совсем не слышны. Капитан идет ему навстречу. Остается только идти следом за ней. Они делают всего два больших шага и останавливаются. Это и есть середина стыковочного рукава. Только идиот устроил бы здесь перестрелку. Дик решается немного выглянуть из-за спины капитана и видит молодого мужчину со смеющимися глазами. Он протягивает руку, очень медленно.

– Капитан станции Свободных Йенс Соммерсон. Можете звать меня просто Йенс.

– Капитан корабля Bookship. Можете звать меня просто капитан.

Они пожимают руки, и Дик замечает, как смешливые глаза смотрят на него. Он отводит взгляд.

– Капитан, – говорит Йенс уже без смеха, – я гарантирую вам, вашим людям и кораблю Bookship безопасность в течение всего времени, что вы пробудете на станции.

– И анонимность?

– На станции свободы не действует имперский запрет на информацию. Если кто-то из Свободных узнает, что вы здесь, я не смогу помешать рассказывать. Но когда наши сигнатуры попадут в информационный поток Инквизиции, мы будем уже очень далеко! А если захотите присоединиться к Свободным…

– И вам ничего не нужно взамен? – перебивает его капитан.

– Разумеется, нужно! – в голос мужчины возвращаются веселые нотки. – Но об этом поговорим в моем… офисе. Так что, вы убедились? Мы можем друг другу доверять?

– Разумеется, нет! – усмехается капитан, но затем, не оборачиваясь, кричит: – Bookship, отключить оружейную систему.

По ровному затихающему гулу Дик понимает, что корабль подчинился. Петра, повинуясь едва заметному знаку капитана, первая опускает стазер, за ней неохотно повторяет Йохан.

– Вот и славно! – говорит Йенс, поворачивается и идет обратно, приглашая капитана следовать за ним. Она идет.

– К услугам ваших людей на станции все виды развлечений и отдыха, информационные порталы, и если нужна помощь с ремонтом…

– Не нужна. Мои люди остаются на корабле.

– А ваш юный друг?

Йенс снова глядит на Дика. Капитан подталкивает парня вперед, и теперь он с ней рядом, но все так же старается не поднимать глаз.

– Он со мной. Он всегда и везде со мной, – говорит она.

– Это очень хорошо! – радуется хозяин пиратской станции, когда они проходят через коридор другого корабля.

Дик замечает что-то странное еще до того, как они оказываются у трапа, подводящего, как он понял из объяснений Йенса, к центру станции. Сам бы он ни за что не нашел путь обратно. Краем глаза ему кажется, что палуба внизу… шевелится, словно большое коричневое море, но счел это обманом периферийного зрения – дезориентацией космических путешественников. Но когда Дик встает на трап, чтобы спуститься вслед за капитаном, в уши и глаза ему ударяет гул голосов и свет вспышек, и тут он понимает, что коричневое море – это головы людей, которые встречают их… Нет, встречают его.

Летающие камеры-дроны окружают Дика, снимая его, ошарашенного. Голоса со всех сторон спрашивают:

– Дик, давно вы стали еретиком?

– Дик, как вы пережили космическую чуму?

– Дик, Земля и правда существует? Как вы ее нашли? Когда вы туда отправитесь?

– Дик, планируются ли еще террористические акции?

– Дик, правда ли в вас вселилась душа одного из праотцов?

Люди одновременно набрасываются на него, когда Дик сходит с трапа. От страха темнеет в глазах. Он вжимает голову в плечи, руками обхватив себя, точнее – сумку с книгой. В камере слишком быстро подлетевшего дрона он видит свои распахнутые от ужаса глаза, и в следующий миг вспышка ослепляет его.

– Иди вперед, не слушай, не смотри и ничего не бойся.

Голос капитана над его ухом звучит громче остальных – требовательных, нетерпеливых. Она спокойна, и от этого Дику становится чуть легче. Он чувствует крепкую ладонь на своем плече и сосредоточивает взгляд на спине Йенса, который разрезает толпу перед ними и не оборачивается, словно ничего не происходит.

Но вдруг кто-то хватает Дика прямо там, где под одеждой спрятана сумка с книгой. Он инстинктивно отпрыгивает, пытаясь вырваться, но хватка крепка.

– Эксклюзив для канала гражданской журналистки! – не просит, требует та, кто держит полу его плаща.

– Пошла вон! – рыкает на нее капитан и высвобождает одежду Дика.

Гражданская журналистка остается позади, но ее голос разносится поверх толпы, словно усиленный:

– Тоже мне «книжный магазин»! Ваше время кончилось, вам больше не спрятать информацию! Люди имеют право знать! Информация должна быть свободной!

– Информация должна быть свободной! – гудит толпа.

Капитан вдруг останавливается – Дик понимает это по тому, как сильно она сжимает его плечо, – и оборачивается к журналистке. Дику тоже приходится повернуться. Толпа отступает от нее под взглядом капитана. На журналистке кричаще яркий облегающий костюм, короткие волосы выкрашены в алый цвет, на глазах – искусственные линзы, передающие все, что она видит, в собственное записывающее устройство. Она в курсе как минимум новостей столичной моды.

– За информацию, – резко говорит капитан, и ее слова раздаются ударом по внезапно наступившей тишине, – всегда нужно платить. Деньгами. Кровью. Жизнью. Однажды и ты заплатишь.

В ее тоне нет угрозы, но толпа расступается и пятится. Журналистка не отводит взгляд, как делали другие, на кого капитан смотрела так же, но слова у нее явно кончились: она лишь фыркнула в ответ. Тишина в ангаре стоит такая же оглушительная, как до того гул.

Капитан подталкивает Дика, и они идут дальше, за Йенсом, который наблюдал за происходящим молча, не вмешиваясь.

Петра не слышит ровного гула машины. Он всегда успокаивал ее, напоминал: если будет грозить опасность, корабль не даст их в обиду. Ей тогда понравилась шутка младшего инквизитора: «Почему у книжного магазина пушка? Потому что он независимый». Она искренне посмеялась и запомнила. А сейчас, когда основной орудийный порт деактивирован, молчание корабля действует на нервы. Петра занимает себя работой, как всегда делает капитан. Подбитый двигатель по правому борту – серьезная проблема, и Петра осторожно отключила его реле, чтобы кораблю было полегче. Она изучает один из кабелей на предмет обрыва, когда в рубку входит Йохан.

– Ты что, уже всю систему жизнеобеспечения проверил? – спрашивает Петра.

– Ты дышишь? Значит, кислород есть, – небрежно бросает Йохан и падает в кресло.

Петра хмурится, хотя и знает, что Йохан просто выделывается, не стал бы он забивать на то, от чего и его жизнь зависит. Но его настрой ей не нравится: в последнее время он стал еще более нервным и мрачным, чем обычно, часто спорит с капитаном.

– Почему бы тебе не…

Но ее останавливает шепот корабля:

– На борту посторонний!

Петра бросает кабель и в один прыжок оказывается в трюме, на ходу вытаскивая из одного из многочисленных карманов комбеза отвертку. Если надо, она поставит на ней максимальный заряд – ничем не хуже выстрела. Йохан прыгает следом, можно лишь надеяться, что он не оставил оружие в рубке. Сначала Петра различает в неярком свете трюма пятно, и только когда оно поднимает руки, принимает очертания человека. Оранжевый с цветовыми вставками комбез подчеркивает фигуру, волосы чуть длиннее, чем это принято среди жителей космических станций – попробуй в невесомости работать, когда собственные космы застилают взгляд, – и глаза с настолько расширенными зрачками, что Петре их видно с другого конца отсека.