Мария Закрученко – Bookship. Последний книжный магазин во Вселенной (страница 25)
– Корабль Bookship, транспортник, – нудным речитативом произносит офицер погранконтроля. – Специализация – грузы категорий В 1, 2, 3. Экипаж четыре человека… так, просрочена регистрация одного члена экипажа. Внесите данные и штраф.
Капитан делает всего один взмах пальцами, и возраст, рост, особые приметы и другое, что Дик о себе знает и о чем не догадывается, становится частью обширной базы данных Империи.
– Новый член экипажа зарегистрирован, штраф уплачен. Добро пожаловать в метрополию, – продолжает мужчина все тем же безразличным тоном. – На станции запрещены все виды оружия. Ваш допуск не выше второго уровня. За нарушение предусмотрены штраф и депортация. Желаю хорошо провести время в столице.
Кабинка отъезжает и неожиданно быстро движется в другую сторону – наверное, к следующему прибывшему кораблю. Дик потрясен скоростью, с которой тут разобрались с официальной волокитой. На Алгее транспортник часами может простаивать в доке, пока капитан судна с местным начальством проходят стандартную процедуру досмотра!
– Ну, по кабакам! – заявляет Йохан, но не успевает сделать и шага в сторону от корабля, как капитан осаживает его.
– Никаких кабаков, – произносит она строго. – Я очень быстро тут вопрос решу, а вы не особенно удаляйтесь! Через три часа на этом самом месте. Все ясно?
– Ладно, – бурчит Йохан.
– Да, капитан! – отзывается Петра.
– Капитан… – робко подает голос Дик. – У меня тут тоже… дела. Вы же обещали… подвезти меня…
– А ты вообще гаупвахту после Бии-4 еще не отбыл. Я запрещаю тебе выход в город.
– Но…
– Что?
Дик проглатывает слова, что рвутся из горла. Мизинец правой руки запульсировал легкой болью, или показалось? Дик смотрит в сторону выхода из ангара, куда шли люди, прибывшие с других кораблей. Так близко и так далеко… капитан больше ни за что его не отпустит, будет держать на поводке всю его оставшуюся короткую жизнь…
– Да, капитан…
– Вот именно.
– Кэп, ну можно Дик с нами, прогуляется по первому уровню? – мягко улыбается Петра. – Когда здесь еще окажемся! Денег нет, так хоть поглазеем!
– Ричард на гауптвахте, – строго отзывается капитан. – А вы – через три часа на этом самом месте.
Кивнув команде, капитан четким шагом направляется к выходу из ангара и скоро смешивается с толпой других приезжих. Йохан идет следом через пару минут, не отрывая взгляда от планшета. Петра, бросив на Дика последний взгляд и пожав плечами, мол, извини, тоже уходит.
Все, он остался один. Ну почти. Дик поднимается на борт, как и обещал капитану. Может, хоть кто-то выслушает его.
Она клянется себе, что это в последний раз, пусть и раньше говорила то же самое. Частичка ее противится тому, что она собирается сделать, но она одергивает собственный идеализм: будь другие варианты, она бы ими уже воспользовалась! Она ждет, когда толпа приезжих растечется, и входит в лифт совершенно одна. Лифты станции могут перемещать людей и грузы вверх, вниз, в разные стороны и к переходным тоннелям в другие части раскинутой сети, только там можно сменить лифт на другой – например, в центральный сектор, сияющий подобно утренней звезде… Технически отправиться напрямик невозможно. Фактически – ей туда соваться запрещено под угрозой депортации. Практически – она нажимает на кнопках лифта секретную комбинацию, подтверждает ее специальным ключом и взмывает вверх, подобно пилоту в корабле древних.
Под ее ногами проплывает остов сектора, где они высадились: доки и палубы для персонала, этажи с развлечениями для путешественников, от пабов до казино, – все сделано, чтобы чернь оставалась на своем уровне, не перетекала в элитные кварталы. Лифт резко останавливается и меняет направление, теперь он летит горизонтально, по трубе, соединяющей сектор с ромбовидным гигантом-алмазом, окруженным станциями-сателлитами. Метрополия. Центр притяжения денег и политических интриг… Картинка красивая, но капитана не привлекает. Ей больше по душе неразрывная, живая и переливчатая тьма космоса, где чего только не встретишь. Именно поэтому она так не любит возвращаться сюда, в это место, которое и чувствуется, и выглядит как клетка. Лифт останавливается, когда она уже успевает и поспорить сама с собой, и заскучать. Двери открываются, и капитан выходит в узкий коридор, совершенно прозрачные стены создают ощущение, что прибывший подвешен в открытом пространстве без скафандра. Элемент психологического давления на посетителей. На капитана не действует. Двери лифта за ней закрываются и исчезают. Она одна в этой коробке, и неизвестно, когда ее позовут. Она подождет. Она это умеет. Капитан садится на пол, опирается о невидимую стену, вытягивает длинные ноги и закрывает глаза.
Дик сидит в рубке на полу, глядя на картину, которая не поменяется за все время существования человечества. Стена дока абсолютно прозрачная, и он может сколько угодно вглядываться во тьму космоса, зарисовывая созвездия в звездную карту, которую создает на планшете.
– Красиво, да?
Юноша вздрагивает, оборачивается. В центре рубки стоит человек, который выглядит так реально, что приходится напомнить себе, что он не совсем живой. Не совсем человек. Но он здесь такой же пленник, как и Дик, даром что по своей воле… Впрочем, кто когда спрашивал искусственный интеллект о том, чего ему хочется?
– Каково это… ну, прятаться все время? Делать вид, что тебя нет?
Голограмма улыбается очень дружелюбно и искренне.
– Учитывая, что притвориться несуществующим – альтернатива реальному несуществованию, можно и потерпеть. Это раньше книжные магазины всегда были рядом со своими капитанами. Мы выбирали книги вместе с ними, они советовались с нами, что взять на борт, что закупить у Гильдии книжников… Каждый независимый книжный занимался своим делом. Когда мы встречались на просторах Вселенной, всегда делились информацией, показывали, где побывали. Я слышал голоса своих братьев и сестер везде, где оставался след людей. Их эхо до сих пор бродит среди звезд, звезды их помнят…
Он замолкает, словно задумавшись, а Дик ждет, затаившись, боясь спугнуть. Должно быть, непросто остаться самым последним в своем роде… когда не с кем даже поговорить. Но когда пауза слишком затягивается, Дик не выдерживает, спрашивает:
– Разве книжники не развозили одно и то же? Я думал, задача книжных магазинов была распространить книги по всей обжитой Вселенной!
– Книги бывают… были разные. Кому-то нужна информация, новости, вся эта скоротечная суета… Кому-то инструкции, как построить что-то, записи законов Вселенной и открытий человечества, чтобы сохранить и приумножить знание… Третьи книги рассказывали о путешествиях наших предков, содержали их мысли и планы… И эти больше всего не нравились Инквизиции. Некоторые из этих книг ставили под вопрос их непреложные истины.
По спине Дика пробегает холодок, как всегда, когда ему кажется, что открытие тайны рядом – только руку протяни! Он смотрит на индикатор записи на планшете: тот мигает ровным красным огоньком записи. Будь ИИ против, рассуждает Дик, сказал бы, а значит, хочет, чтобы он знал.
– Инквизиция создала реестр запрещенных книг так давно, что никто уже и не помнит. Задолго до того, как активировали меня. Каждая напечатанная книга получала ID – специальный код, по которому отслеживалось ее передвижение, смена хозяев… уничтожение. ID раздавала Инквизиция, и если книга не проходила их проверку, то номер ей не присваивали, распространять ее запрещалось, она подлежала ликвидации. А Гильдия все работала над усовершенствованием каналов информации и однажды…
– …открыла межзвездную Сеть, – выдыхает Дик. И тут же зажимает себе рот ладонью, испугавшись, что все испортил.
– Да! – улыбается голограмма Bookship. – Удивительно, что все шло к этому так долго… сигналы на расстоянии передаются очень давно, люди используют их в космосе и на планетах, но связать их в единую Сеть… Это было открытие Гильдии. Но не книжники, а инквизиторы первые поняли, чтó это открытие означает…
– Полная независимость от печатных источников, – повторяет Дик фразу из учебника.
– Не только. Инквизиция перехватила инициативу Гильдии и сформировала Сеть под себя. С тех пор разрешение получали не книги, а каналы связи, остальные были запрещены. Но вот книги… книги, мой друг, не меняются. Их невозможно переписать сиюминутно, перекроить под «сейчас» и изменить завтра. В книгах оставалась правда о том, что внезапно стало запрещено…
Дик думает о том, как часто бывает: открываешь сеть «Минотавр», ищешь там книгу, которую давно уже добавил в закладки на будущее, и не находишь ее. И спустя часы поисков, сто раз сомневаясь в себе (привиделось, что ли, вдруг узнаешь по менее легальным каналам, что у книги отозвано разрешение на публикацию и ты ее больше никогда не найдешь. Она стерта щелчком чьих-то властных пальцев. Будь она на бумаге…
– Но книжная чума… Ну, из-за радиации…
Голограмма резко и пристально смотрит на Дика. Тот впервые чувствует, что сказал что-то не то…
– Чума? Ты прав, Ричард, это было похоже на чуму. Уничтожение станции «Гутенберг», разорение планеты Гильдии… То, как они продвигались по нам, подобно пожару в кислородном отсеке. В столь же краткий миг все было кончено.
– Но… почему? – спрашивает Дик после небольшой паузы. – Я никогда не понимал, почему нужно было уничтожать книги целиком? Они вовсе не источники заразы! Я всю жизнь провел бок о бок с книгой, и я жив! Черт, да я сейчас больше радиации поглощаю!