Мария Высоцкая – Он вернет тебя (страница 12)

По городу проходит слух, что я в Северной столице, поэтому избежать некоторых приятных и не очень встреч не получается.

В среду как бы случайно пересекаемся в кофейне у Казанского собора с Уваровым. Виктор Сергеевич вскользь упоминает о небольших сложностях с документацией в порту и необходимости заручиться поддержкой Валида.

Вечером на этой же теме «наслаждаемся» видами города с Невы уже втроем: я, Уваров и Асхадов. Разговор снова идет про особые условия прохождения наших грузовиков через терминал и благодарностях отдельным людям в портовой администрации.

Приходим к общему мнению, через кого можно почти в белую протащить груз, и, естественно, выпиваем за успешный исход дела.

В четверг встречаюсь с купленным чинушей в закрытом мужском клубе. Много пьем и говорим ни о чем. Только под конец касаемся порта и вскользь одобряем пару «серых схем».

Все это время я держу в голове информацию, которую моя служба безопасности нарыла на Алису. У нее и правда есть дочь. Есть дочь и нет мужика. Замужем она тоже не была, хотя разве в наше время — это что-то значит?

Ребенку пять лет и восемь месяцев. Если чуть ослабить контроль и позволить мысли о том, что она может быть моей дочкой, закрасться в голову, пальцы на руках начинают подрагивать.

Если она мой ребенок, это хорошо и плохо одновременно.

В пятницу с утра отходим на яхте в залив с Виктором Сергеевичем и Валидом на рыбалку.

Бухаем и снова обсуждаем висящую над нами проблему.

— Груз может застрять, — нервно дергается Асхадов и заливает в себя стопку водки.

— Каким образом? — откидываюсь на спинку дивана.

— А мало вариантов?

— Полно, — киваю в знак согласия.

Алкоголь не притупляет чувства. Не смягчает обстановку, наоборот, только накаляет. Все на нервах. Все трясутся за свое бабло и свободу. Я не исключение, естественно.

— Ты же понимаешь, Глеб, мы все в одной лодке, — мягко напоминает Виктор Сергеевич.

— С вами забудешь... Он сказал, что в случае чего все разрулит, — повторяюсь.

— Дай Бог, — вздыхает Уваров и наливает еще по рюмочке.

А уже утром в субботу мы с ним один на один встречаемся на набережной у Лахты и неспешно прогуливаемся вдоль залива. Говорим, как и всегда, о больших возможностях. Уваров проталкивает свое мнение о важности доверия, мол, мы все в связке.

Бегло обсуждаем конкретные шаги, когда груз пересечет границу: вплоть до номеров терминалов, подписей на бумажках и сумм, которые придется отстегивать направо и налево.

Все это время ветер и мелкий дождь бьют по роже. Зонты не спасают. А поговорить без людей требуется. Хотя по итогу нам остается тупо ждать. Ждать и надеяться, что все пройдет гладко.

После встречи с Уваровым возвращаюсь в отель, понимая, что задержусь в городе еще на сутки. Мысли о Алисе не покидают, поэтому я решаю наведаться к ней сам.

После душа и плотного завтрака брею морду, которая за неделю обросла щетиной, и еду по адресу, где она живет.

Обычный район со старым фондом. Не очень далеко от центра. Алиска взяла здесь двушку в ипотеку, и, судя по бумажкам из банка, платить ей ее еще лет двадцать.

Припарковываю машину во дворе и, прихватив с заднего сидения пакет, поднимаюсь в квартиру. Дверь в подъезде девятиэтажки открывается ключом-таблеткой, но замок старый, и ее достаточно лишь посильнее дернуть.

Второй этаж. Квартира пятьдесят три.

Замираю на черном коврике и вжимаю палец в кнопку звонка.

Неделя была настолько бешеной, что каких-то особых эмоций я не испытываю.

Дверь открывается не сразу, а когда это случается, слышу детский взволнованный голос:

— Дашенька, я не сбегала, я просто хотела взять куклу…

Девочка тараторит, распахнув дверь, и только потом поднимает взгляд.

— Здрасте, — хлопает глазами, прижимая к груди плюшевого ежа.