Мария Воробьева – Наследство (страница 24)

боится поболе, потому как Бог он небе, а Матрена со скалкой ходит

совсем рядом. Горничные и Фроська тоже будут помалкивать – это

- 49 -

Матрена знала. «Укоротив» все языки, Матрена вернулась в кухню, где

нужно было заканчивать прерванное приготовление блинов для графа.

Странная девка спала у печи на лавке, а Екатерина о чем-то

задумавшись сидела подле.

– По-каковски это ты с ней говорила? – поинтересовалась

Матрена.

– Старый это язык, из староверных отшельников она, –

отозвалась старуха.

– А в наши места как заблудила?

– Кто ее знает?

– Ох, темнишь ты, бабка! – не поверила в отговорку Матрена. –

Сама то откель тот язык разумеешь?

– Слышь, Матрена,– перевела разговор старуха. – Тебе лишние

объяснения перед барином ни к чему, ты отпусти девку со мной.

Матрена задумалась.

– И то верно, забирай, может хоть по человече разговаривать

научишь. Да я слыхивала, что староверы в лечениях понимают. А ей у

нас тяжко будет, без понимания то тяжело. – согласилась Матрена. – А

о чем ты с ней говорила то?

Старуха улыбнулась и принялась будить незнакомку, говоря ей

что-то на странном, булькающем языке.

Матрена тем временем завернула им с собой каравай хлеба, печеной репы, да бутыль с самогоном.

– На ка с собой, баба Катя, – сунула Матрена сверток старухе. –

Потом еще пришлю, как освобожусь. Масла постного, сала, крупы да

соли. Только вот разгребусь и пришлю свого мальца.

Старуха осенила Матрену крестом и вышла на мороз, уводя за

собой незнакомку.

«Ну, вот и ладно. Свидетелей меньше. Меньше объясняться» –

подумала с облегченьем Матрена.

3

Мир в барской усадьбе с приездом графа Орлова не нарушился.

Кто нужно помалкивал, что нужно Матрена доложила графу по приезду,

- 50 -

когда он кушал блины на кухне, по своему обыкновению, а не в

столовой.

Мальчика окрестили Дмитрием и переиначивать на английский

лад, как это тогда было модно, Михаил Владимирович не позволил.

– В России живем, по-русски и зовите, – грозно прикрикнул он, однажды услышав от барыни переиначенное имя.

Через шесть лет графини не стало. Нет, она не умерла. Анна

Федоровна сбежала с каким-то итальянским офицером, бросив мужа и

Митю.

Граф не был расстроен, он был оскорблен столь низким

поведением своей супруги. Всю свою любовь он перенес на Митю, хотя, понимал, наверное, что он не его сын. У Матрены сердце кровью

обливалось, как принималась она думать о графе. Ведь, достойнейший

человек, а обманут и предан со всех сторон. За что страдает человек?

Приезжала мать Анны Федоровны, бросалась зятю в ноги, уверяла, что ничего не ведала о распутных мыслях дочери. Умоляла зла

на нее не держать. Граф в ответ лишь молчал, да брови хмурил.

После того разговора пить начал безбожно, а через неделю запоя

и вовсе слег. Врача звать запретил. Так бы, наверно, и помер бы старый

граф, если бы Матрена не поступила опять по–своему.

Послала Матрена за бабкой Катериной.

– Ты здесь за каким дьяволом? – пробурчал граф, когда знахарка

появилась в дверях спальни.

– Рано тебе еще приставляться, вот и пришла. – ответила та, снимая теплый платок с головы.

– Уходи, мне ничего не нужно.

– О сыне подумай, – ухмыльнулась старуха и села на край

кровати. – Да, и не старик ты – помирать. Всего то шестой десяток

разменял.

– Что с того?

– А то, что подольше моего поживешь. А пришла к тебе с

просьбою. Уж не откажи старухе.

– С какой еще просьбой? Что ты, старая, удумала? Помирать