Мария Воробьева – Наследство (страница 23)
В теплой кухне незнакомая женщина обессилено опустилась на
скамью, но несмотря на всю свою слабость продолжала крепко
прижимать к груди сверток.
– Давай, живо скидывай с себя все и грейся, – приказала Матрена.
– Фроська, чаво рот разявила. Быстро чаю с малиновым листом.
Женщина не шелохнулась.
– А, ну, давай сюды свое сокровище, – потянулась Матрена к
свертку.
Женщина, как будь-то очнулась, и отвела сверток в сторону, прикрывая его своим тоненьким, даже во множестве одежд, телом. Глаза
из щели платка смотрели испугано.
– Да, не боись ты, дурная, – улыбнулась Матрена, настойчиво
беря из цепких рук незнакомки сверток. – Скидывай свою одежу и марш
к печи.
Неожиданно сверток издал тонкий писк.
– Батюшки, – вскрикнула Матрена, крепче перехватывая
сверток. – Никак дите. Ты чаво, полоумная? Ночью в такой морозище
дите малое за собой таскаешь? У самой ума нет, так хоть бы дите
пожалела.
Матрена пододвинула широким движением руки кухонную
утварь со стола и принялась разворачивать кулек.
Раскрутив, ахнула и осела на скамью: на кружевных пеленках
вензеля князей Зубовых. Потерявшееся в лесу дитя принесла в отеческий
дом эта странная незнакомка, вслед за непутевой матерью.
– Откудава ты девка? И нашла его где? – Матрена принялась
хлопотать над ребенком, боясь поверить в случившееся чудо. – Есть Бог
на свете, услыхал он нас грешных.
Гостью, которая уже находилась в полуобморочном состоянии от
холода, усталости и невзгод, принялась раздевать и растирать самогоном
Фроська. Потом Матрена велела ей сбегать и кликнуть знахарку
Катерину.
Катерина с барыней уже управилась и потому в кухне появилась
довольно скоро. Осмотрела дитя.
– Дитя доношенное и здоровое, – произнесла знахарка. – Я тебе, Матрена, сказала, а ты уж сама решай, как барину своему говорить. Ты
- 48 -
баба умная, беды не наделаешь.
Матрена с широко раскрытыми глазами осенила себя крестом и
понимающе кивнула.
– Ты девку погляди, – махнула она рукой в сторону незнакомки.
– то ли полоумная, то ли немая. Я никак не разберу. Да и видать
промерзла, как бы не захворала.
Старуха посмотрела в сторону печи, где сидела, с
настороженностью вслушиваясь в разговоры, странная незнакомка.
– Одета странно, можа не нашенская, да и на лицо страшная, –
пробормотала Матрена. – Посмотри ее, Катерина, жалко девку.
Шаркая ногами и кряхтя, знахарка подошла к печи.
– А, ну, девонька, открой рот.
Та оставалась сидеть неподвижно. Тогда старуха погладила ее по
голове сухой рукой и принялась что-то нашептывать еле слышно.
Странница вздрогнула, ноздри ее задрожали, и она принялась быстро
говорить на непонятном Матрене языке, судорожно хватая старуху за
края одежды.
– Ступай, Матрена, я сама с ней управлюсь, а ты ребенком
займись. – прохрипела Екатерина.
Матрена, опомнившись, схватила в охапку ребенка и припустила
в дом. Казалось, все тело этой женщины делает то, что положено, механически, самостоятельно от головы. Потому что голова у бабы
гудела как улей от событий минувшей ночи. Мысли вертелись, перемалывая полученную информацию, она составляла план, по
которому следовало вести себя и говорить, дабы в доме барском был мир
и спокойствие. Задача была не из легких, но Матрена знала, что
справится, так как кроме нее некому, да и не в первой...
Кормилицей к дитяте определили молодую бабенку, которая
месяц как разрешилась третьим сыном–богатырем. Молока у нее
хватило на троих.
Матрена разыскала дедушку Трофима и строго настрого
приказала ему помалкивать о ночной поездке. Заставила деда
побожиться перед иконами, хотя знала, что ее – Матрену дед Трофим