Мария Воробьева – Наследство (страница 21)
захмелевшего от самагона и тепла дедушку Трофима:
– Ах, ты, ирод, не уберег, не довез ребеньчишку. Говори, турка
ты не завоеванная, по кудава ехали, где проморгал дитя барское?
Старик хлопал осоловевшими глазами:
– Дык, я ж чаво... я ж спереду ... а барыня с заду с дитем... как я
то...в усадьбе всех усаживал...барыня на руках изволили держать...я ж в
основном за лошадкой да за дорогой... мне оглядыватьси не досуг...
Матрена бросила трепать деда.
– Чаво делать то? – запречетала баба. – Завтра барин приедет, а
тут такое горе. Барыня в горячке родильной. Ой, чаво буде то...
Снова вскочив, Матрена выскочила с кухни во двор, впустив через
дверь вой метели. Баба бежала через двор к избам и уже точно знала, что
нужно предпринять. Через четверть часа было отправлено с десяток
мужиков, которые прихватили дедушку Трофима в качестве проводника, искать оброненного ребенка. Своих троих старших детей: Саньку, Егорку
и Ванятку Матрена тайком отправила на опушку, что была неподалеку в
лесу, за старой Катькой. Бабка Екатерина помнила Наполеона и слыла
колдуньей. Но Матрена, как баба умная, понимала, что старуха знает толк
в травах и молитвах, а потому ничуть не хуже хлыща доктора соседского, который кроме как деньги драть ничего боле не умеет.
– Егорка, и ты, Ванька, возьмите фонарей и ружо, в лесу кричите,
– наказывала Матрена. А ты, Санька, скажешь старухе...– Матрена
быстро зашептала на ухо смышленой Саньке, что следует передать. – и
чтоб быстро у меня, ясно. Ну, с Богом.
Женщина перекрестила детей и захлопнув дверь за собой
побежала обратно в барскую усадьбу.
– Бог милует – все обойдется, – бормотала Матрена, торопясь к
больной графине.
Знахарка пришла через час. Она приблизила свои подслеповатые
глаза к лицу графини, провела по вспотевшему лбу скрюченным
пальцем, облизнула палец. Потом, достав из складок своей одежды
- 44 -
увесистую луковицу золотых часов, (Матрена всегда удивлялась откуда
у старухи дорогущий механизм, отделанный драгоценностями) принялась внимательно измерять пульс больной. После, откинув одеяло, Екатерина ощупала живот графини через пропитавшуюся потом
сорочку. Барыня громко вскрикнула и потеряла сознание.
– Мне огня поболе и воды горячей, – прокаркала старуха – После
родов послед не весь вышел, горячка и воспаленье потому
приключились.
Старуха скинула верхние одежды и осталась в исподней рубахе, обнажавшей ее пергаментную кожу, обтянувшую выпирающие кости и
обвислую грудь. Знахарка принялась отвязывать от пояса юбки мешочки
со снадобьями и травами. Она раскладывала их в определенной, понятной только ей самой, последовательности. Матрена тем временем
выставила горничных вон, чтобы те не пугались, а после и языками не
чесали. Все поручения старухи Матрена выполняла сама. Старуху
знахарку боялись многие в округе, однако вылечивала Екатерина быстро
и почти всегда. Да и язык за зубами старуха держала, а тут такое дело...
Соседеский доктор в момент бы все разнес.
Матрена молилась в дальнем углу комнаты. Знахарка
перемешивала травы, бормоча себе что-то под нос, чем-то отпаивала и
натирала графиню, что-то жгла, заполняя душный воздух комнаты
резкими запахами. То ли от переживании бессонной ночи, то ли от
запахов трав, но Матрена задремала. Очнулась она только под утро.
Старуха сидела на полу и что – то бормотала, раскачиваясь в такт
монотонным звукам. Барыня перестала стонать и, кажется, задремала.
Матрена, бесшумно выскользнув из комнаты, поспешила во двор –
узнать, вернулись ли с поисков мужики.
Матрена в поместье являлась негласным управляющим. Она
отвала распоряжения, умела организовать слуг. Была очень тактичной и
в панику никогда не впадала. Помнила обо всем, даже события
полугодичной давности не исчезали из ее головы бесследно: кому какие
поручения давала и что с кого справила. Одним словом, была она бабой
толковой, умея жить не высовываясь, и в «грудь себя ногой не била». Она
подобно тени скользила по поместью, и казалось, что делается все само
собой. При всей своей вездесущности Матрена умудрялась
- 45 -
поддерживать идеальный порядок на кухне, и могла накормить в любое
время дня и ночи хоть роту солдат.
Вот и сейчас, идя во двор и чуя дурное, Матрена усиленно