Мария Воробьева – Наследство (страница 18)

произнес Ванька. – Ты чего не спишь? Бешенством приболела – так на

людей кидаешься с порога.

– Ничем я не приболела. – не отставала Варя. – Читай, или ты в

ботинках этого делать не умеешь?

Ванька, поняв, что просто так избавится от Вари не выйдет, принялся читать подсунутый под его нос треугольничек письма.

– Ну, письмо с фронта, – пробежав глазами несколько строк, изрек он. – Где ты его нарыла?

– Да ты подпись читай, дурень, – теряя терпение зашипела

Варя.

– Слушай, поди накапай себе стакан валерьянки.

Но тут лицо Ивана начало приобретать вытянутую форму от

удивления.

– Откуда у тебя это?

– Вот именно, – издала победный кличь Варя, увидев, что

Ванька наткнулся глазами на подпись. – Я нашла это среди вещей

мамы. Я тебе не рассказала тогда, да, впрочем, и говорить то было

особо нечего. Понимаешь, в день похорон маминых я ее вещи вечером

разгребала, нашла шкатулку запертую, а в ней три письма очень

странных. Это одно из них. Странным мне показалось и то, что мама

эту шкатулку на ключ запирала, хотя у нас дома секретов не было. А

тут я даже ключ не смогла отыскать – пришлось вскрывать шкатулку

ножом.

– А еще какие были письма? – озабоченно теребя фронтовой

треугольник спросил Иван.

Варя быстро принесла два других письма.

Иван с неподдельным изумлением изучил письмо, подписанное

князем Темерязевым.

– Это что за суахили? – удивился он, раскрыв последнее

послание.

– Сама не знаю, – вздохнула Варя. – но знаешь, что самое

странное? Почему такие даты невероятные? У меня складывается

впечатление, что эти письма получали ни одно поколение женщин, причем, женщин очень схожих между собой. А еще вот, – Варя

протянула Ивану миниатюру, предусмотрительно захваченную с шеи

- 38 -

черной кошки во время беготни за письмами. – Это копия моя мать.

– Но...

– Вот и я ничего не пойму.

– Знаешь, сейчас дед проснется мы с ним побеседуем. – принял

решение Иван после некоторых раздумий. – А сейчас мне бы пожрать

и поспать часок перед учебой.

Поспать Ивану не удалось. Парень допивал чал, когда в кухню

с пожеланием доброго утра вошел Петр Иванович.

– Петр Иванович, у нас к вам разговор, – выпалила Варя, наливая старику чай.

– Что за разговор?

– Дед, взгляни на это, – протянул письмо Иван.

– Что тут? Не видать без очков.

– Вот очки, – Варвара уже сбегала в гостиную за очками.

Старик, водрузив на нос очки, прочитал письмо, и замер.

– Э–э, дед, ты чего? – Ваня озабочено потряс старика за плечо.

Тот медленно, выходя из ступора, перевел взгляд на Варю:

– Это ваше?

– Откуда это у вас? – поинтересовался Петр Иванович, получив

от девушки утвердительный ответ.

– Я нашла это в вещах своей мамы. Должна вам сразу сказать, что понятия не имею об этом письме.

– У вас есть фото вашей матери? – старик ссутулил плечи и

говорил очень тихо.

– Да, вот, – и Варя протянула Петру Ивановичу миниатюру, снятую с шеи черной кошки.

– Боже, это она, – голос старика дрогнул при взгляде на лицо

изображенной женщины.

– Что ты хочешь сказать? – обеспокоился Иван, обеспокоенный

тем, что его дед, старый партиец, упомянул имя Господа.

– Выпейте, – Варя протянула предусмотрительно накапанный

карвалол.

Петр Иванович залпом осушил стакан и закрыв лицо

морщинистыми ладонями замер. Потом, не отрывая рук от лица, он

начал говорить. Варя и Иван прислушивались к дрожащему глухому