Мария Воробьева – Наследство (страница 17)
закаленного вояку, легко спровоцировать на воспоминания. Старики
любят вспоминать прошлое, так они снова становятся молодыми, влюбляются, видят своих взрослых ныне детей малютками.
Со своей женой Надюшей Петр Иванович познакомился, когда
лежал в госпитале после ранения во время войны. Женщина она была
уже не молодая, не отличалась красотой, но молодого в те времена
солдатика, покорила ее доброта и сердечность. Надя часами могла, в
свои выходные, просиживать у постели умирающего, держа его руку в
своей и говоря нужные слова тихим, умиротворяющим голосом. Она
писала километры писем по просьбе раненых и порой неделями не
отлучалась из госпиталя, спала где придется и сколько получится.
Выписавшись, Петр Иванович решился и написал письмо ангелу
милосердия, так Надю называли в госпитале все без исключения, в
котором признался ей в любви и попросил стать его женой. После
войны Петр Иванович вернулся в тот городок, где размещался
госпиталь и разыскал Надю, которая по счастливой случайности не
покинула город. По началу Надя отчаянно сопротивлялась
ухаживаниям молодого человека, но после сдалась и вышла за него
замуж. Они расписались, и Петр увез свою молодую жену на Урал, где
в послевоенное время начинали разворачиваться во всю мощь
эвакуированные во время войны промышленные предприятия.
Вспоминал Петр Иванович, как весело и дружно они жили в земляных
бараках, как женщины, работавшие в заводоуправлении, добирались до
работы осенью в галошах, а летом и вовсе босые, по развороченной
непроходимой грязи, потом, у крыльца, в луже мыли ноги и надевали
единственные на много лет туфли. Были они тогда все как один
худощавые телом, но сильные душой и светлые мыслями. Все как один
верили они в партию и светлое будущее – люди, выдержавшие самую
страшную войну за всю историю человечества. Вспоминал Петр
Иванович ту радость, с которой заезжали семьи в новые бараки, выстроенные при заводе, с неслыханной по тем временам роскошью –
центральным отоплением. Как отмечали всей улицей новоселье. Тот
новый барак представлял собой длиннющий коридор со множеством
- 36 -
комнат по обе стороны. Какие там справлялись свадьбы! – шумные и
веселые. И пусть роскошью тогда считался даже винегрет, но ведь не
много человеку надо для счастья.
Потом у Петра и Наденьки родилась дочь Катя – мать Ивана.
Когда Катеньке исполнилось 15 лет и она пошла учится в медицинское
училище (хотя Надя была категорически против), мать ее ушла из дома
в один из дней и больше не вернулась. Искали ее долго, почти по всей
стране, но так и не нашли. Петр Иванович до сих пор любит свою жену, с которой так счастливо жил 16 лет. Второй раз он так и не женился, хотя невест вокруг видного мужчины крутилось в избытке. Катенька, закончив училище, устроилась работать в местную больницу, где
познакомилась со своим будущим мужем – молодым врачом-хирургом.
Через 4 года появился на свет Иван. Но счастье Катерины было
недолгим. Ее муж погиб в автокатастрофе, причем произошло это на ее
глазах. После этого несчастья Катю начали преследовать кошмары, она
стала болеть, уволилась с работы и началась череда бесконечных
лечений в психиатрических клиниках. Катя проводила там по 10
месяцев в год. Остальное время, когда она приходила домой это было
тихое безмолвное существо. Так Петр Иванович остался вдвоем с
внуком Иваном, которому сумел заменить мать, отца и бабушку.
Варвара долго не могла уснуть в ту ночь, все ворочалась с боку
на бок. Иван никогда ничего ей не рассказывал о своей семье, а
оказалось все так трагично.
Внезапно посреди ночи Варю пронзило словно током.
ГРАЧУК. ПЕТР ГРАЧУК.
Она, путаясь в одеяле, соскочила с кровати, включила свет и
выхватила с полки томик собрания стихов поэтов Серебряного века.
Она отыскала дрожащей рукой фронтовой треугольник – письмо с
фронта от Петра Грачука, с трудом веря в случайное совпадение.
Ваньку Варвара караулила как собачонка босая и беспокойно
юлившая под дверью. Когда за дверью послышалось долгожданное
бряканье ключей Варя кинулась к порогу с ходу протягивая Ивану
пожелтевший треугольник письма.
– Читай!
– Что это? Дай хоть разуться, – обалдело глядя на подругу
- 37 -