Мария Воробьева – Наследство (страница 16)
рожать, почему не пошла сразу ко врачу, почему мне не сказала ничего?
Девочка, с этим не шутят. На сегодня свободна, завтра будем
заниматься по щадящей программе. И вот еще что, поешь усиленно
постного мяса, орехов и кефирчика с творожком. И проблемами
подобного рода, попрошу впредь, делится со мной без замедлений и
стеснений. Вам все ясно, мадмуазель?
– Не думала, что ты так серьезно относишься к деторождению
– отойдя на безопасное расстояние, произнесла Варя.
– Она еще и издевается, – затопал ногами Гера. – А, ну, марш
домой.
Он их очень любил – своих девочек. Они были для него, как
цветы для садовника. А девочки, в свою очередь, считали Геру если не
братом, то другом, с которым можно поделится всеми интимными
проблемами, называя части тела и явления своими именами.
Не могла Варя уйти из этого коллектива, где жили как одна
семья. И она решила, что пока не надоест, она будет работать в
«Лиане». Как только исчерпает себя на этом поприще, то найдет
другую работу.
Все три странных письма, найденных в вещах мамы, Варвара
уложила в томик любимых маминых стихов поэтов Серебряного века и
поставила на полку в своей спальне рядом со статуэткой черной кошки.
Миниатюра с изображением загадочной незнакомки увенчала шею кошки.
– Буду считать, что это портрет моей мамы, – задумчиво глядя
на покачивающийся овальчик прошептала Варя.
10
Дед Ивана приехал в воскресенье днем. Варя с утра, прибежав
из супермаркета с сумками, принялась печь кулебяку с капустой, наваривать борщ и лепить пельмени. Вернее, пельмени лепил под ее
четким руководством Иван.
– Варя, ну зачем старого человека пичкать тяжелой пищей? –
- 34 -
нудел Ванька, неловко защипывая комочки фарша в тесто. – И, вообще, не проще ли было купить готовых пельменей в магазине?
– Темнота, – парировала Варя. – твоему деду захочется с дороги
поесть по человечески «вредной» пищи, а насчет магазинных
пельменей, ты сам знаешь из чего они. И, по-моему, тебе просто в
облом возится.
Когда Ванька, встретив деда, появился на пороге, Варя
растерялась. Она ожидала увидеть девяностолетнего старичка с
трясущимися конечностями, но вместо этого перед ней предстал
седовласый широкоплечий богатырь, ростом чуть пониже Ивана. Сняв
шапку и пальто с широкими лацканами, под которым оказался
добротный старомодный костюм с кучей планочек, обозначающих
награды, старик откашлялся и, поправив волосы при помощи частой
черной расчесочки, вынутой из нагрудного кармана, представился:
– Петр Иванович Грачук.
– Очень приятно, – улыбнулась Варя, а в душе что-то холодно
шевельнулось. — С дорожки можно и к столу.
– Что ж, можно и к столу, – согласился Петр Иванович.
Втроем они уселись за стол. Варя разливала дымящийся борщ, нарезала сало, а тем временем на столе появилась бутылка «Смирнов», извлеченная на свет из коричневого в белую клетку чемодана Петра
Ивановича.
– А ваш внук вчера меня убеждал, что вам вредна тяжелая
пища, – улыбнулась Варя, увидев водку.
– Мой внук ничего не понимает в здоровом питании, – крякнул
Петр Иванович. – А легкой пищи я в войну и после нее наелся.
Они выпили по рюмочке за встречу. Варе с каждой минутой все
больше и больше нравился дед Ивана, человек, проживший долгую и
нелегкую жизнь, прошедший войну и не потерявший жизненные силы.
«Здорово это, наверное, вот так дожить до такого возраста в
твердой памяти» – невольно подумалось Варваре.
– Готовите, милая, вы знатно, – похвалил Петр Иванович Варю
после обеда. – И борщ, знаете ли, как у моей жены покойницы.
Вечером, когда Иван ушел на работу, за чашечкой чая с
кулебякой Петра Ивановича потянуло на воспоминания. Иван ничего и
- 35 -
никогда не рассказывал о своей семье Варе, а тут представился случай
узнать много интересного, ведь, старого человека, пусть и бывшего