Мария Волкова – Рассвет над Петербургом (страница 5)
Девушка радостно вошла в парадную и, поднявшись на нужный этаж, несколько раз позвонила в дверь, но ей почему-то никто не открывал. Подождав еще пару минут, она снова позвонила, после чего застывшая улыбка стала исчезать с ее лица. Она почувствовала, что что-то идет не по плану. Достав из сумочки телефон, быстро набрала чей-то номер, но в ответ послышались лишь долгие гудки.
— Ну и что мы тут топчемся? Как ты вообще сюда попала?
Из квартиры напротив появилась сморщенная физиономия противной старухи, которая, видимо, долго наблюдая за девушкой, все же решила приоткрыть дверь и высунуть свою седую голову.
— Здравствуйте, — нерешительно пробормотала молодая особа. — Меня зовут Анна Павлова, я подруга Лизы.
— Анна Павлова? — повторила бабка. — В честь десерта, что ли?
— Нет, в честь балерины — Павлова Анна Павловна!
— Ладно, балерина! Что тебе здесь надо? — злобно прокряхтела старуха.
— Я же говорю, к Лизе приехала в гости, мы договорились, что она встретит меня и я поживу у нее в квартире пару недель, пока она будет отсутствовать, — пояснила девушка слегка нервным голосом.
— Так она уже отсутствует, — мигом выдала бабка. — Со вчерашнего вечера отсутствует!
— Как? — удивилась Анна. — Но мы же с ней договорились
Внезапно у нее в руках задребезжал телефон, и на экране высветилось «Лиза». Девушка сразу же прижала его к уху.
— Алло, Лиза? Ты где? Я уже приехала! — затем она сделала резкую паузу, на другом конце послышался чей-то звонкий голосок. — Что значит, ты меня вчера ждала? Я же тебе высылала билеты? И когда ты собираешься возвращаться?
Затем глаза Анны увеличились вдвое от удивления, и она уставилась в одну точку перед собой. Пальцы на правой руке, придерживающие чемодан, моментально разжались, и он с грохотом упал на пол.
— И что мне теперь делать? — наконец вымолвила девушка. — Где жить все эти две недели?
Голос в трубке стал еще звонче, затем даже перешел на верхние ноты и резко смолк, после чего в ответ послышались одни лишь гудки.
— Ну и че сказала? — с любопытством спросила бабка, все это время подглядывавшая за ней. Анна вздрогнула от неожиданности, позабыв уже о старухе, и перевела на нее сердитый взгляд.
— Сказала найти себе комнату в отеле.
— Подруга называется, — хмыкнула та и быстро захлопнула за собой дверь.
— Не называется, а называлась, — прошептала Анна и, подняв свой чемодан, вышла из дома.
Невольно для себя она заметила, какой ужасный серый день был в Петербурге, и, рассмотрев свое отражение в витрине ближайшего кафе, пришла к печальному выводу, что яркий желтый дождевик совершенно не сочетается с ее малиновыми сапогами. Сделав такое суровое умозаключение, она с грустью поплелась вдоль набережной, просматривая в своем телефоне свободные номера ближайших отелей. «Планировала сэкономить и пройтись по магазинам», — подумала Анна, — «Теперь ни магазинов, ни отеля!». Дозвонившись до нескольких доступных ей по цене гостиниц, она с ужасом услышала, что на нужные даты свободных номеров не осталось. В этот момент ее охватила паника, но она продолжала машинально идти вперед, таща за собой свой, как ей уже казалось, неподъемный чемодан. Мокрая, холодная и голодная в голову приходила лишь одна мысль: купить обратный билет и переночевать где-нибудь на вокзале, если ей так и не удастся присмотреть доступное жилье. Затем, выйдя на какую-то совершенно безлюдную улицу, она наконец осознала, что не понимает, где находится и куда бредет. По правую руку от нее было серое старинное здание под стать этой погоде, на первом этаже которого находилась небольшая булочная в советском стиле. Хотя, может быть, она и сохранилась на этом месте с советских времен. «Какое странное сочетание эпох: советский интерьер в полудворцовом здании — такое возможно встретить только здесь!» — моментально проскочило в ее голове.
Идти дальше у нее уже не было сил, и девушка решила заглянуть внутрь, дабы погреться и выпить чего-нибудь горяченького. В помещении никого не было, никого, кроме грузной дамы в белом головном уборе, напоминающем армейскую пилотку. Она с полным безразличием окинула девушку недобрым взглядом и встала за прилавок. Анна брезгливо оглядела зал: потертый старый пол, частично отбитый кафель на стене, мебель в стиле 80-х годов, но все это перестало иметь хоть какое-либо значение, когда она почувствовала сладкий, ароматный запах теплой выпечки. Словно ее унесло в прошлое, в далекое детство, когда на передвижных деревянных поддонах в магазины завозили свежий, только что испекшийся хлеб и от него веяло этим вкусным, таким родным и домашним ароматом аж с улицы. Как жаль, ведь в Москве и не сыскать больше таких булочных. Девушка подошла к продавщице, обратив внимание на ее массивные золотые кольца на руках, которые подчеркивали бесформенную толстую ладонь. Женщина недовольно посмотрела на Анну, словно та оторвала ее от какого-то важного дела и теперь бедняге приходится обслуживать эту девицу.
— Мне, пожалуйста, черный чай и какую-нибудь булку, — произнесла Анна, доставая кошелек.
— Булку целую или половинку? — раздраженно спросила женщина, нахмурив лоб.
— Что значит половинку? — удивилась Анна. — Целую, конечно! Зачем мне чья-то половинка?
После чего продавщица с еще более недовольной гримасой принесла ей чай и батон белого хлеба.
— Что вы делаете? Зачем мне батон белого? — выпалила девушка. — Я же попросила булочку, любую булочку, хотя бы вон ту, — и она ткнула пальцем на пончик, красовавшийся на витрине.
— Это булка, — со злостью ответила продавщица, тряся перед ее носом батоном. — А то, на что ты сейчас указала, именуется пышкой! Понаедут же всякие, а мне ходи туда-обратно!
— Город, конечно, красивый, но жители явно не от мира сего, — процедила Анна сквозь зубы и, взяв поднос с чаем и пончиком, уселась за стол с клеенчатой клетчатой скатертью около пыльного окна.
Немного подкрепившись, она решила, что сдаваться так быстро не собирается, поэтому принялась обзванивать все гостиницы, начиная с центральных и заканчивая уже теми, которые располагались ближе к окраине. Услышав разговор девушки, которая с каждым новым звонком становилась все подавленнее, продавщица подошла к ее столику и протянула клочок бумаги, зажатый между двумя пальцами. Красный, облупившийся лак и перстни — это было первое, что бросилось Анне в глаза, а затем уже и кусок бумаги, на котором было что-то нацарапано кривым почерком.
— Моя знакомая решила сдать комнату в своей квартире, — прояснила женщина. — Она — дама приличная, преподаватель в институте, комната еще пустует, оплата невысокая.
Девушка перевела сердитый взгляд на продавщицу и насупилась. Глядя на нее, и не скажешь, что у такой могут быть приличные знакомые.
— Да бери-бери! — повторила продавщица, тряся перед ее носом огрызком бумаги. — Вижу я, что девушка ты нормальная, попала, видимо, не по своей вине, в тяжелую ситуацию. Квартира у знакомой находится в центре, совсем неподалеку отсюда. Ну, уж если ты не понравишься ей, то тогда поедешь в один из этих захолустных отелей на окраине, куда ты там только что звонила.
— Спасибо, — тихо поблагодарила Анна и взяла в руки бумажку, а затем, схватив свой чемодан, двинулась к выходу.
— Значит так, — продолжила женщина, направившись вместе с ней на улицу. — Сейчас пойдешь по улице Некрасова до конца и повернешь налево. Первый дом по правую руку, парадная 4 сразу же возле остановки. Номер квартиры указала, скажешь, что от Светланы, она поймет!
Анна медленно направилась по указанному адресу, неторопливо таща за собой чемодан. Как только девушка отошла на довольно приличное расстояние, продавщица достала из кармана телефон и быстро набрала чей-то номер:
— На ловца и зверь бежит, — произнесла она, все еще провожая взглядом Анну, чья фигура с каждым новым шагом, отдаляясь, становилась все меньше и меньше. — Кажись, у меня назрела одна грандиозная идея, как провернуть наше дельце наилучшим образом! Встретимся вечером, все обсудим, — после чего она, ухмыльнувшись, вернулась на свое рабочее место.
Путь был и впрямь близкий, пройти нужно было совсем ничего, да и моросящий дождь, к счастью, прекратился. Правда, над городом все еще висели свинцовые тучи, через которые пытался пробиться луч света. Этот яркий, живой, тоненький лучик, возникший словно ниоткуда — как он вообще посмел противостоять этому темному царству, да еще так игриво и насмешливо? Тяжелые тучи пытались вытеснить его, а он снова и снова пробивался сквозь них, перескакивая с одного дома на другой, будто подсказывая Анне правильный путь и давая надежду на то, что все еще может поменяться в лучшую сторону. Она обернулась назад, чтобы запомнить то здание, в котором находилась булочная, но появившийся туман, все это время следовавший за ней по пятам с самой набережной Фонтанки, сомкнулся позади нее огромной плотной стеной. У нее была лишь одна дорога, один путь — идти вперед!
Глава 3 Друг
Вернувшись домой, Александр Афанасьевич подошел к книжной полке в гостиной и, взяв небольшой томик Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», сел в свое излюбленное кресло «Бержер», купленное полгода назад. Два таких одинаковых кресла начала XVIII века были приобретены им на одном из мебельных аукционов, и, если верить организаторам, некогда они принадлежали французским Бурбонам. Из чего Александр Афанасьевич сделал вывод, что семейство, хоть и королевских кровей, но, по факту, жутко прижимистое, если довело кресла до такого состояния, что в них совершенно невозможно было сидеть. Потратив немалую сумму денег на их приобретение, ему пришлось выложить еще примерно такую же на реставрацию. Правда, пока он решил восстановить лишь одно, а второе спрятал в надежном месте от греха подальше. И вот теперь, когда кресло наконец-то привезли в его просторную гостиную, Александр Афанасьевич мог считать себя полноправным членом семейства Бурбонов.