Мария Волкова – Рассвет над Петербургом (страница 7)

— Договорились! Я как раз подумывал о том, как скоротать этот вечерок, — и лицо Петра Александровича резко помрачнело.

— Скоротать? Неужто что-то стряслось? — озабоченно поинтересовался Александр Афанасьевич, внимательно разглядывая друга. — Поссорились с Ириной Николаевной? У вас ведь вроде бы все так замечательно складывалось, даже ее отец дал согласие на вашу помолвку.

— Есть кое-что, о чем вы пока еще не знаете, — сдержанно произнес Петр Александрович, печально вздохнув. — Но слухи быстро расходятся по городу, так что скоро это дойдет и до ушей отца Ирины, и тогда не видать нам ни помолвки, ни свадьбы.

— Что же произошло? Если вы имеете что-либо сообщить, в чем я мог бы посодействовать, то говорите.

Петр Александрович сделал небольшую паузу, а затем пододвинул свое кресло чуть ближе к собеседнику:

— Думаю, что смогли бы. Должен признаться, я хотел бы обратиться к вам с одной маленькой просьбой, и в данном случае выручить меня сможете только вы! — по лицу молодого человека было видно, что говорить об этом ему крайне неудобно, но другого выхода у него не оставалось.

— Что ж, я весь во внимании, — сдержанно ответил Александр Афанасьевич, догадываясь, о чем пойдет речь. Ибо, несмотря на то что характер у Петра Александровича хоть и был позитивным и легким, позволявшим ему лавировать в неспокойные годы эпохи, он с такой же легкостью умудрялся попадать и в неприятности, требующие больших финансовых вложений.

— Дело в том, что вчера вечером я был в Яхт-клубе по делам и, к сожалению, продул там в карты немалую сумму. Если быть точным, то мой долг составляет 10 000 рублей, который мне нужно погасить в ближайшее время. Когда об этом узнает отец Ирины, а этот старый вояка с чиновническим нюхом ничего не упускает, то мне наступит конец. Учитывая тот факт, что в скором времени открываются скачки на Коломяжском ипподроме, а вас удача еще ни разу не покидала, то, может быть, вы посоветуете мне, на кого сделать ставку? Списки всех участников я, как обычно, добуду заранее.

Глаза Александра Афанасьевича тут же сузились в хитром прищуре. Уже не первый раз он видит это выражение на лице Петра Александровича, который, словно нашкодивший парнишка, жалобно обещает, что это в последний раз, хотя все прекрасно знают, что конца и краю этому не видать:

— С этого и надо было начинать. Я чувствовал, что ваш приход не вызван банальной любезностью справиться о моем здоровье!

— Ну что сказать, вы всегда все знаете, и от вас ничего не утаить! — подытожил Петр Александрович.

— Не волнуйтесь, — продолжил Александр Афанасьевич, положив свою правую руку на плечо молодого мужчины. — Я постараюсь вас выручить, но за победу выбранного скакуна, как всегда, не ручаюсь! Не в моей это власти, все дело в удаче!

Петр Александрович тотчас же приободрился и с запалом принялся благодарить своего спасителя.

Поверьте, дорогой друг, я не останусь в долгу перед вами! Вы даже не представляете, как сильно выручите меня своим советом. Ирина будет вне себя от счастья, бедняжка так распереживалась, узнав об этой истории. Вы должны стать моим шафером на свадьбе, считайте, что это мое официальное приглашение.

— Почту за честь, но прежде вы сделаете кое-что и для меня.

— Все что угодно!

— Поставите еще несколько тысяч от своего имени. Не хочу больше привлекать внимание организаторов, они с позапрошлого года зуб на меня точат!

— Еще бы, — усмехнулся Петр Александрович. — Даже тотализатор на год отменили, как вы только умудрились отделаться-то от них! Поражаюсь вашему таланту.

На эту реплику Александр Афанасьевич ничего не ответил, но лицо его застыло в непроизвольной улыбке. В голове моментально промелькнули воспоминания его ошеломительного успеха и выигрыша на тотализаторе и жуткий скандал, вспыхнувший вокруг этого, после чего он даже запретил Агафье приносить в дом ряд журналов, в которых это муссировалось самым наиактивнейшим образом. Лишь с помощью огромных усилий и благодаря личному знакомству с рядом вышестоящих чиновников и известных петербургских издателей ему удалось избежать волнения в прессе. К счастью, наплыв сплетен закончился этой зимой, и к новому сезону все точно уляжется.

— Вы не переживайте, я все сделаю, — радостно пообещал Петр Александрович и бодро вскочил со своего кресла. — Сегодня вечером всенепременнейше буду в Палкине! И вот еще что, чуть не забыл сообщить! К баронессе в гости приехал ее дальний родственник, двоюродный племянник из какого-то там знатного сербского рода, зануда редкостный, но личность крайне деятельная, как и его тетка. Она взвалила на меня обязанность подыскать ему здесь знакомых, дабы тот не проводил все время в одиночестве. Если вы не будете возражать, то я пригласил бы Стефана в нашу компанию, вчетвером-то оно всегда веселее!

— Конечно же! Буду рад новому знакомству.

— Великолепно, тогда до скорого вечера, а сейчас разрешите откланяться, но мне уже пора, необходимо совершить еще пару визитов!

После чего Петр Александрович, словно юная девица, грациозно выпорхнул из гостиной. В это же время в комнату вошла растерянная Агафья, держа в руках поднос с гороховым киселем, украшенным сверху жареным луком и маринованными грибами.

— Уже ушел? Так быстро? — с обидой в голосе спросила она.

— Ты бы еще час возилась на кухне, конечно ушел, не будет же он ждать тебя вечно!

— Так я как лучше хотела, вот по-ангельски сервировать училась, все сделала, как в журнале описывалось!

— Ну, не расстраивайся, — утешающе изрек Александр Афанасьевич. — Выкладывай свой кисель, значит, я сегодня буду есть за двоих и, поверь, сделаю это с огромнейшим аппетитом!

И он, радостно потирая руки, перекочевал со своего кресла к обеденному столу.

***

Агафья хоть и была девушкой безумно любопытной, но с чистой и открытой душой. Всегда с радостью выполняла все поручения Александра Афанасьевича, да и знакомств у нее было не меньше, чем у хозяина. Она была в курсе всех сплетен, которые порой оказывались куда более достоверными, чем тот рафинированный пересказ, получаемый Александром Афанасьевичем из уст своих друзей. В ее кругах информация не приукрашалась, всё выдавали как на духу. К тому же Агафья была посвящена во все его «маленькие забавы», но об этих вещах держала язык за зубами. Так что она, пожалуй, являлась единственным человеком, которому он мог полностью довериться.

— Кстати, вам сегодня днем посылка пришла, — сообщила она, лукаво улыбаясь, и протянула Александру Афанасьевичу небольшую коробку и конверт. — Не хотела передавать в присутствии Петра Александровича, а то знаете, он хоть и хорошенький, но такой любопытный!

— Я так понимаю, это от Зинаиды Федоровны, — довольно ухмыльнувшись, ответил Александр Афанасьевич. Оторвавшись от своей трапезы, он открыл конверт, после чего его лицо расплылось в радостной улыбке: — Пишет, что сделала для меня подарок самолично и присылает вдобавок к нему еще и журнал «Ежегодник императорских театров», как нельзя кстати, учитывая, что в недалеком будущем я собираюсь в Мариинку!

— Как здорово! Это Петр Александрович вас пригласил? А кто будет на сцене?

— Да, приглашение от его друзей. Вроде бы как сама Анна Павлова!

— Ох, как же вам повезло, у вас такие замечательные друзья! Сама Павлова, — и от переполнявших ее эмоций она радостно затрясла головой. — А с Зинаидой Федоровной вам повезло не меньше, чем с друзьями! Она крайне просвещенная барышня, и театр, и музыку, как вы, любит, — аккуратно добавила Агафьюшка, мечтая найти ему достойную пару. — А знаете, ведь эта дама мне нравится гораздо больше Ксении Дмитриевны, да! Такая утонченная особа, в искусстве разбирается, вот вам еще и вазу свою прислала, — указала Агафья на коробку, а потом резко замолчала, прикрыв рот руками.

Александр Афанасьевич бросил на нее недовольный взгляд.

— Уже успела посмотреть, что внутри?

— Только краем глаза, я же должна была проверить! — затараторила горничная. — Вдруг что нечистое! Сейчас такое на улицах творится! А ваза красивая, глиняная, с такими яркими цветочными узорами, — и Агафья снова замолчала, плотно сжав губы.

— Ну, ну, — промычал Александр Афанасьевич. — Краем глаза посмотрела, вижу! — И он, тут же открыв коробку, достал оттуда подарок и покрутил его в руках. — Новое увлечение Зинаиды Федоровны — самолично работает на гончарном круге, — и он, поставив вазочку на лакированную поверхность дорогого комода из красного дерева, отошел в сторону, чтобы оценить общий вид, а затем недовольно сморщился. — Ужас! Лучше бы не присылала, и куда я теперь дену это творение?

— А мне нравится, — задумчиво выдала Агафья. — У меня в деревне такая же была, мы как козу подоим, молочко тепленькое примерно в такую же утварь и наливали, а затем на стол ставили! Красота! — протянула она, и Александр Афанасьевич, состроив кислую мину, быстро убрал вазу с комода.

— Ладно, подумаю еще, куда пристроить данное сокровище, — а затем снова обратился к Агафье: — Зинаиде Федоровне ни слова об этом!

Потом он подошел к огромному зеркалу в золоченой раме и, гордо оглядев себя, достал с полочки гребень и аккуратно зачесал волосы назад.

— Надобно костюм к вечеру подобрать, Агафьюшка, чтобы сегодня в ресторане выглядеть должным образом.