Мария Волкова – Рассвет над Петербургом (страница 1)
Мария Волкова
Рассвет над Петербургом
Пролог
На улице все запорошило снегом, но природе казалось, что этого недостаточно, и белые хлопья продолжали сыпаться с небес. Из окна маленького кабинета, заставленного старинными стеллажами, до невозможности набитыми толстыми папками, едва проглядывались очертания Михайловского замка. За массивным столом сидел невысокий, но широкоплечий мужчина. Внешность его не была примечательной, разве что небольшая, но аккуратно оформленная бородка и густые черные усы, которые он позволил себе с той самой поры, как ушел полностью в канцелярскую работу. Но его зоркий взгляд никуда не исчез, он продолжал быть все таким же пронзительным и искрометным. Да, у этого человека был необычайный взгляд, подмечающий и моментально улавливающий все происходящее вокруг — профессиональный навык, выработанный и усовершенствованный с годами. Сын простого ярославского крестьянина-торговца, он прошел всю филёрскую службу от агента до заведующего наружным наблюдением Департамента полиции, был награждён орденом св. Владимира 4-й степени. Его «летучий отряд», выполнявший самые сложные и ответственные задания, отличался высоким профессионализмом, был лучшим в своем роде и входил в Особый отдел «А», который занимался вопросами политического розыска, наблюдениями за деятельностью политических партий и за революционной пропагандой в войсках, а также организацией заграничной агентуры и многими другими жизненно важными вопросами, отвечающими за спокойствие Империи. Природный ум, хитрость, смекалка, трудоспособность и настойчивость выдвинули его, и в скором времени он сделался нарядчиком, инструктором и контролёром. Возглавив вначале всю филёрскую работу Московского охранного отделения, позже был переведен в Санкт-Петербург.
Внимательно изучив очередную папку, он отодвинул ее в сторону и посмотрел в окно на холодный зимний пейзаж, сковавший все столичные постройки. Специально ли было задумано отдать под охранное отделение именно этот особняк, который фасадом выходил на Михайловский замок, где когда-то был убит император Павел I ? Чтобы каждый Божий день каждый сотрудник чувствовал ту неимоверную ответственность за жизнь Государя, которая была на него возложена, и помнил, что любая осечка может привести к непоправимым последствиям. И как тут уйдешь вовремя с работы, когда ее непочатый край, не говоря уже о заслуженном покое после многолетней службы на благо Отечества? Мужчина перевел задумчивый взгляд на свой кожаный диван, размышляя над тем, что было бы неплохо вздремнуть хотя бы полчасика, но в этот момент в двень неожиданно постучали. В кабинет вошел брюнет лет сорока невысокого роста, весьма приятной и благородной наружности, со строгим взглядом.
— Сидите, сидите, Евстратий Павлович! — тут же произнес он спокойным голосом и разместился напротив него на том самом вожделенном диване. — Я, кстати, так и подумал, что вы все еще здесь в этот час.
— Где ж вы мне еще прикажете быть, Алексей Тихонович, — ответил мужчина, усмехнувшись и осознав, что возможность вздремнуть представится не скоро, коль к нему пожаловало начальство, сам заведующий Особым отделом. Говор у Евстратия Павловича был спокойный, певучий и немного простоватый. Зато со своими сотрудниками он хорошо ладил, умел с ними разговаривать и управляться.
— А я к вам, между прочим, заглянул по очень важному вопросу, уверен, что только вы сможете мне помочь в нем разобраться!
— Что ж, я весь во внимании.
— Дело в том, что я снова поднял все документы и архивы касательно того странного случая, произошедшего во время праздничного богослужения в день Крещения Господня, когда Император присутствовал на торжественном освящении воды. Помните, он со свитой проследовал на «Иордань» к Неве. Водосвятие сопровождалось традиционным артиллерийским салютом из 101 залпа с бастиона Петропавловской крепости, и странным образом в одном из холостых зарядов оказалось несколько патронов с пулями старого образца, которые перелетели Неву, осыпали «Иордань», колонны Зимнего дворца, а несколько так вообще залетели в зал, где в тот момент находились дамы посольства, их моментально забросало стеклами. Надо сказать, что тогда Государь чудом остался жив.
— Помню! Как такое не помнить, этот трагический эпизод произошел за три дня до Кровавого воскресенья, — покачав головой, тихо вымолвил Евстратий Павлович. — Выстрел произвела батарея Его Императорского Величества, но расследование было приостановлено, посчитав содеянное «несчастным случаем».
— А вы-то верите в то, что это был «несчастный случай»? — четко и медленно спросил Алексей Тихонович, понизив голос. Взгляд его был прикован к собеседнику: он застыл на месте, не моргая и не отрываясь, следя за каждым его движением.
Спокойно сложив руки перед собой на столе и переплетя пальцы в замок, Евстратий Павлович твердо посмотрел Алексею Тихоновичу прямо в глаза и уверенно ответил:
— Безусловно, нет!
— Вот и у меня совсем другие мысли на этот счет, — и Алексей Тихонович радостно выдохнул, уловив поддержку со стороны своего коллеги. — Более того, погрузившись в это дело, я нашел весьма интересную и ценную информацию, доставшуюся мне от моего предшественника, — и он, открыв свой кожаный бювар, вытащил оттуда несколько документов, помеченных грифом «Секретно». — Как выяснилось, еще в конце декабря 1903 года некий доброжелатель, назовем его «Преданный читатель журнала Нового времени» — так он сам себя именует, — направил анонимное письмо министру внутренних дел Плеве, сообщая о возможности покушения на Государя во время чина освящения воды, ибо «выбранное для Иордани место не охраняется должным образом». Письма такого характера к нам приходят ежедневно в огромном количестве с целью запугать и в большинстве случаев являются надуманными, но меня поразил тот факт, насколько правдивы оказались его слова. Более того, этот же самый «преданный читатель» в начале 1905 года предупреждал нас о том, что будет совершена провокация на одном из придворных балов, во время которого молодая террористка из боевого отряда эсеров попытается застрелить Императора, — и он, протянув Евстратию Павловичу анонимные письма, продолжил: — Все балы в тот год были, безусловно, отменены. А позже в Швейцарии была схвачена молодая женщина, застрелившая на отдыхе одного парижанина, внешне схожего с министром внутренних дел Дурново. Во время допросов обнаружилось, что она является членом боевой организации революционеров, и первое ее несостоявшееся задание, которое нам удалось вовремя предотвратить благодаря этому посланию, было покушение на царя во время бала! — закончив свою речь, Алексей Тихонович еще раз очень внимательно посмотрел на Евстратия Павловича.
— Что вы предлагаете? Найти того самого «преданного читателя»? Да им может оказаться кто угодно! Мы изучали эти письма, я их прекрасно помню, отдавали нашим коллегам на экспертизу, но мы даже не смогли установить происхождение бумаги, на которой они были напечатаны. Этот «преданный читатель» слишком хорошо скрывается.
— Так-то оно так, но я думаю, уважаемый Евстратий Павлович, что нам не стоит искать далеко. Такие люди обычно не прячутся по закоулкам и глубинкам нашей Родины.
— Ну и где же нам тогда выслеживать столь полезного человека, который, судя по всему, ведает большей информацией, чем мы, главное охранное отделение Российской Империи? — и Евстратий Павлович грустно усмехнулся.
— В начале я было подумал о том, что он является нашим агентом, внедрившимся в группу эсеров, а посему предупреждает о будущем терроре. Правда, такой вариант мне кажется самым маловероятным, так как никто из агентов в этом не был уличен, но, тем не менее, его отметать не стоит. Ряд наших штучных специалистов очень тщательно шифруются, либо... — и он сделал короткую паузу, — ...либо он один из тех, с кем эсеры тесно общаются и чьим большим доверием пользуются! Так или иначе, в их кругах происходит утечка информации, и нам это на руку!
— Если это так, то ваши предположения не сильно упрощают нам жизнь!
— Я бы не сказал, — и Алексей Тихонович, встав со своего места, подошел к окну и посмотрел на очертания Михайловского замка; затем его передернуло, и он резко нахмурился. — Особую любовь к этой шайке революционеров питает наша либерально настроенная интеллигенция, которая также имеет возможность финансово подпитывать их злые умыслы, из чего я могу сделать следующий вывод: нужно внедрить в их ряды нашего человека, а кто, как не вы и ваш отдел, знает в этом истинный толк!
— Задумка хорошая, — поджав губы, ответил Евстратий Павлович, и его зоркие глаза загорелись с неимоверной силой, в голове моментально стали прокручиваться всевозможные замыслы. — Проблема в том, что та самая интеллигенция абы кого в свои круги не примет, они знают друг друга многие годы. С чего вы вдруг решили, что хоть один из них согласится с нами сотрудничать?
— Я ожидал получить от вас данный вопрос, — и Алексей Тихонович сразу же достал несколько газет и журналов, среди которых были «Русскiй вестникъ» и «Свѣтъ», содержащие однотипные броские заголовки. — Считаю, что есть один очень интересный персонаж в городе, давеча привлекший мое внимание. Думаю, он обязательно захочет нам помочь, так как мы со своей стороны тоже сможем оказать ему весьма достойную услугу, — он передал печатные издания Евстратию Павловичу, который быстро стал их зачитывать вслух.