Мария Власова – Ненавижу магов (страница 40)

– Вода… – далеко не сразу смогла выговорить это живительное слово, единственное, что помогло мне в прошлый раз. Меня сразу отпустили, подхватили на руки и понесли куда-то. В том состоянии мне было абсолютно все равно, что маг будет делать дальше, мне хотелось только одного: чтобы боль прекратилась.

Он опустился со мной на холодный плиточный пол, прижимая к себе, чтобы я не могла себя ранить, правда, у него не очень получалось. Махнул рукой и нам на головы потек сильный поток воды, мы, наверное, в душе. Вода была повсюду, через какое-то время мне стало немного легче, хотя кожа под корсетом продолжала жутко зудеть, и я попыталась содрать с себя свитер, но руки не слушались меня, как и голос. Совсем охрипнув от криков, я тихо постанывала, раздирая кожу вместо того, чтобы попытаться стащить с себя одежду. Хорошо, что маг через какое-то время, наконец, догадался, что я делаю, и начал сам раздевать меня. Разорвал и так уже подгоревший свитер и слегка завис, увидев под ним мой перешитый старый корсет. Под него вода не попала, так что живот, грудь и спину мне все еще адски хотелось расчесать. Дернула пальцами одну из застежек, они не слушались, одной мне его не расстегнуть. Я умудрилась сломать ногти, разодрав руки чуть ли не до мяса. Он мягко перехватил мои руки, отвел в сторону и в одно мгновение разорвал мой корсет на две части. И что я теперь буду делать без него? Этот вопрос лишь промелькнул в голове: вода, принося облегчение, потекла по груди и спине, и мне уже было плевать на то, что маг стянул с меня штаны и белье, оставив совсем голой. Вода стекала по голове, струилась по плечам и груди, постепенно смывая боль и зуд. Стеснение пришло запоздало. Я дернула руки, пытаясь прикрыть хотя бы грудь, но моё действие расценили по-другому. Наверное, подумал, что хочу расчесать кожу, потому заставил себя обнять, прижав к своему телу, чтобы у меня не было возможности сделать себе еще больнее.

Не знаю, сколько мы так сидели, переплетясь в странной позе под струями горячей воды, пока этот адский зуд понемногу пропадал. Когда со мной случилось такое в прошлый раз, сестры не мешали мне разодрать свое тело настолько, что не осталось ни одного участка кожи без ран. Только ведьма, за которой всё-таки послали, пришла и приказала засунуть меня в воду. Они не придумали ничего лучше, чем бросить меня в пруд. Тогда я чуть не захлебнулась, потому что стоило мне вынырнуть, чтобы сделать вдох, меня топили снова. Ведьма сказала им, что я должна все время находиться под водой, чтобы магия ушла из моего тела. Оказывается, было достаточно оставить меня под душем, чтобы мне стало легче.

После зуда пришла обычная боль, руки и плечи болели, им досталось сильнее всего, как и шее, и щекам. Далеко не сразу я поняла, что сижу в весьма двусмысленной позе на полу абсолютно голая рядом с мужчиной в полностью промокшей одежде. Он до сих пор не дает мне двигаться, я ощущаю его руки на своих плечах и спокойное сердцебиение в его груди, под промокшей рубашкой. Как-то я не ожидала, что кто-то сделает для меня подобное, обычно всем наплевать. Подавила благодарность и нежность к этому человеку в зародыше. Мне не стоит принимать это на свой счет, ведь он на самом деле хочет… а чего он хочет? Отомстить? Убить меня? Чтобы я страдала? Так для чего спасает? Зачем помогает? Может, ему нужно от меня что-то другое?

Он заговорил первым, я так не ожидала этого, что невольно вздрогнула, чувствуя горячее дыхание на своем ухе. Но, прежде чем что-то сказать, он распустил пучок моих волос, позволяя им укрыть мою спину.

– Что это было? – спросил он странным тоном.

Понял, что со мной уже все в порядке, и я могу себя контролировать. Ему нужно меня отпустить, но он не делает этого. Значит, мне нужно оттолкнуть его, сохранив крупицы гордости, но я тоже не стала этого делать.

– Ты… – я начала говорить, но голос не слушался, вряд ли он меня вообще слышит сквозь шум воды.

– Ты? – насмешливо раздалось над ухом.

– Вы? – не удержалась от улыбки, хотя и больно было улыбаться, в припадке я несколько раз прикусила губы до крови.

– Нет уж, теперь мы точно на «ты», – он махнул рукой, и вода перестала течь с потолка, сразу же стало как-то сыро и холодно. Особенно от мысли, что теперь у меня не осталось причины так к нему прижиматься.

– Магия делает мне больно. То заклятие… – во рту все пересохло, слова давались мне с трудом.

– Моё заклятие? Оно всего лишь должно было вырубить тебя, причинив боль.

– Это заклятие не простое, – облизала губы, прикрыв глаза, пытаясь не обращать внимания на холод. Я повторила его, но, конечно же, у меня от сказанного ничего не получилось.

– Ты не маг, откуда такие познания в заклятиях?

Заклятия сложны сами по себе, не магов обычно этому не учат, а то скажешь их ненароком не так, как нужно, и взорвешь случайно что-нибудь, с ними опасно иметь дело.

– На мне его применяли три раза, уж поверь, его я запомнила хорошо, – сглотнула от неприятных воспоминаний. После первого раза, сестренки постоянно угрожали, что применят его на мне, как итог – пару раз применили. – Оно проникает вглубь тела, заставляя жертву чувствовать жуткую боль на клеточном уровне.

– Обычно к тому моменту, когда студенты учат это заклинание, никто из них не запоминает такие подробности, – пояснил он зачем-то, и я почувствовала, как он проводит рукой по моим мокрым волосам, убирая с них лишнюю влагу. Зачем он это делает? На коже выступили мурашки, так приятно и в то же время возбуждающе это было.

– Замерзла? – каким-то странным, несвойственным ему тоном вдруг спросил он. Это что, нежность? Со мной так еще никто не говорил... Маг отстранился, даже отвернулся слегка, махнул рукой, и к нему прилетело полотенце из шкафа. Он подал мне, но я не решилась взять, меньше всего мне хотелось ощутить этот мучительный зуд еще раз. Прикрыла грудь руками и собственными волосами.

– Ты чего?

– У меня аллергия на магию, от любого магического влияния моя кожа начинает страшно зудеть. Когда же ты наложил на меня то заклинание, оно проникло в каждую клеточку моего тела, заставив почувствовать адскую боль, – к своему удивлению понимаю, что не злюсь на него за применение заклятия. Может, это во мне говорит вина? Я все еще чувствую, как болит щека, тот сон не был сном. Что если, отдав всего несколько капель его крови, я смогу освободить всех, кого знаю с детства, освободить свою семью? Почему я думаю об этом? Неужели я готова так поступить с ним? Нет, неужели я готова поступить так с кем-либо?

Маг встал и подошел к шкафу, открыл его и достал другое полотенце, вернулся ко мне и протянул его без лишних слов. Руки у меня плохо слушались, так что, взяв полотенце, я уронила его на мокрый пол. Его сильные руки схватили меня за плечи и подняли на ноги, хотя я и сама, наверное, могла встать, просто слишком стеснялась своей наготы. Вероятно, для той, что, раздевшись, сама пришла в его номер и его изнасиловала, это выглядит более чем странно. Он достал еще одно полотенце из шкафа и, не спрашивая ничего, набросил его мне на спину, хотя мне хотелось сначала прикрыть срам спереди. Стоять так мне было тяжело не только потому, что стыдно, но и потому, что я была без корсета. Боль в спине усиливалась, но от моего корсета, как и от моей одежды, остались лишь клочья. И в чем, спрашивается, я домой пойду? Хотя сейчас меня больше интересует, как я это сделаю, с этой чертовой спиной. Ну и, наконец, самый сложный для меня вопрос, что я вообще здесь делаю?

Огляделась: шикарная ванная комната. Просторно, зеркальные, запотевшие от горячего пара стены. Хорошо, что хоть в них ничего не отражается, иначе мне было бы еще более некомфортно здесь находиться. Он стоит в шаге от меня, молча, я в нерешительности, не могу поднять на него глаза. Стягиваю полотенце со спины на грудь, чтобы прикрыться, не чувствовать смущения перед ним. Кажется, немая пауза затянулась и длится уже целую вечность. Он тоже мокрый, черная рубашка и штаны прилипли, позволяя мне видеть все рельефы его тела и со стыдом вспоминать ту роковую ночь.

– Зачем ты это сделала? – спрашивает он, и я поднимаю на него растерянный взгляд.

Знаю, о чем он говорит, вижу, с каким выражением лица он смотрит на меня. Мне нечего сказать. Не хочется оправдываться в своем поступке, не хочется отвечать за то, что, возможно, разрушила его жизнь, разлучила с любимой невестой. Чувствую боль от этой мысли, опускаю глаза, пряча за мокрыми волосами свои чувства. Мои действия понимают по-своему, маг поворачивается и, расстегивая мокрую рубашку, направляется к выходу из ванной.

– Прости меня! – слова вырываются сами, я не чувствую вины за свой поступок, но чувствую что-то более гадкое. Настолько гадкое, что я даже самой себе не могу признаться в этом.

Маг останавливается у самой двери и медленно поворачивается ко мне.

– Прости. И за кольцо прости, мне не стоило так поступать с тобой, – опускаю голову еще ниже, нервно прижимая полотенце к себе.

– Да? И почему же ты так со мной поступила? Зачем? – в его голосе ирония, думает, что сделает мне так больно?

Молчу, не собираюсь отвечать на его вопросы. В ту ночь мной руководило зелье, оно затуманило мой мозг, запутало чувства, все, кроме одного, самого гадкого, прилипчивого и ранее мне не свойственного: чувства собственности. Как бы ни странно это звучало, но мне казалось, что он безраздельно принадлежит только мне, хотя фактически не должна иметь на него никаких прав. Несмотря на ту чертову Милу, я чувствовала, считала, что он мой, как игрушка, как вещь, как мужчина. При этом я не нуждалась в нём, он мне не нужен. Но от мысли, что маг будет принадлежать кому-то другому, меня брала такая злость и ревность, что… я чувствовала себя маньяком, насильником, с больным равнодушием к чувствам своей жертвы. Ведь мне было действительно наплевать на то, что он чувствует. Иногда во мне проскальзывала искорка вины за свой поступок. Но она таяла, сгорая в огне злости, стоило мне вспомнить, как он называл меня ее именем. Я бы сказала, что это даже не ревность, а что-то намного хуже, что не подлежит описанию словами.