Мария Вель – Страсть за решёткой. Только для взрослых 18+ (страница 5)

В одно мгновение он отстранился, оставляя её с болезненным томлением. Он смотрел на неё сверху вниз, видя в её глазах отражение собственной жажды. Она была прекрасна в своей покорности, в своей слабости.

Захватив её бёдра в свои руки, он приподнял её, направляя её навстречу своей плоти. Диана судорожно выдохнула, когда он вошёл в неё одним уверенным движением. Боль, смешанная с удовольствием, пронзила её насквозь. Она почувствовала, как его тело заполняет её изнутри, распирает, обволакивает.

Вместе они застонали - он от нестерпимого удовольствия быть внутри неё, она - от ощущения полноты, от болезненного блаженства, которое он ей дарил. Он не отпускал её губ, продолжая целовать, проникая всё глубже и глубже в её податливое тело.

Каждый толчок отдавался волной дрожи по всему её телу. Он двигался размеренно, уверенно, словно выбивая из неё остатки сопротивления. Кожа её горела, мышцы напряглись до предела, а внизу живота разгорался пожар. Она чувствовала, как её сознание тонет в этом безумии, как реальность размывается, оставляя только его, его прикосновения, его вкус на своих губах.

Его дыхание участилось, стало прерывистым. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело отвечает на его ласки. Он знал, что она близка к пределу.

Он оторвался от её губ, глядя в глаза, полные похоти и отчаяния. Диана дрожала в его руках, не в силах сдержать рвущиеся из груди стоны. Он ускорился, наращивая темп внутри неё, болезненный и восхитительный. Она обвила его ногами, прижимая к себе, словно боясь, что он исчезнет. Ярость его движений нарастала, подхватывая её в водоворот страсти.

Внезапно её тело пронзила волна судорог. Она закричала, запрокинув голову назад, чувствуя, как оргазм разрывает её на части. Он продолжал двигаться, не давая ей передышки, пока и его не накрыло безумие. Его тело напряглось, а потом обмякло, из него вырвался хриплый стон. Он изверг в неё свою сперму, обжигая её своим жаром.

Они замерли, слившись в единое целое, тяжело дыша. Лишь спустя несколько минут он медленно отстранился, но не выпустил её из своих объятий, продолжая обвивать руками её тело, и глядя на неё с непонятным выражением в глазах. Диана прижалась лбом к его груди, обессиленная, и закрыла глаза. Она чувствовала себя опустошённой, словно из неё высосали все соки.

Он провёл рукой по её волосам, перебирая шелковистые прядки и поцеловал в макушку, сильнее сжимая в своих объятьях. Кожа к коже, каждый изгиб её тела отпечатался в его памяти. Он чувствовал её слабость, её уязвимость, и это вызывало в нём странную, противоречивую смесь чувств: желание защитить и потребность властвовать.

— Поспи, мой волчонок, сегодня у тебя был трудный день… — прошептал он, и его дыхание опалило её висок, а слова, казалось, противоречили всей жестокости, что он ей причинил. Его голос, обычно такой властный и уверенный, сейчас звучал приглушённо, почти нежно.

Диана вздрогнула, и вскинула голову, посмотрев в его глаза. Гетерохромные, как всегда, они были похожи на бушующий шторм, в котором невозможно было разглядеть дно. Но сейчас, сквозь эту бурю, ей почудилось что-то похожее на… вину? Сожаление? Бред.

— Ну да… не каждый день узнаёшь о своей беременности от человека, которого ненавидишь… это правда… — Она вздохнула, и слова эти болезненно впились в его кожу. В них была горечь, отчаяние, и неумолимая правда.

Он ничего не ответил. Лишь сильнее прижал её к себе, словно пытаясь заглушить эту правду, заставить её замолчать. Она чувствовала жар его тела, твёрдость мышц, и эта физическая близость вызывала в ней тошноту. С одной стороны - отвращение, с другой - странное, болезненное влечение, которое она не могла контролировать.

Ненависть клокотала в ней, но она была смешана с безысходностью, с осознанием того, что теперь они связаны навсегда, нитью, которую ей не разорвать. Она вздохнула, и, вопреки голосу разума, вопреки ненависти, вопреки желанию вырваться и бежать, прижалась к его твёрдой, горячей груди ещё сильнее. Словно в этом безумии, в этом заточении единственной нитью, связывающей её с реальностью, была их близость, физическая связь, которая не давала ей окончательно сойти с ума.

Когда Диана, наконец, уснула, прижавшись к нему всем телом, Максим почувствовал, как тяжесть уходит из его плеч. Он смотрел на неё с нежностью, смешанной с виной. Его пальцы осторожно коснулись её щеки, ощущая под кожей тепло и мягкость. Хотелось запомнить каждое прикосновение, каждую чёрточку её лица.

Он попытался тихо встать, освободить её из своих объятий, но Диана лишь сильнее прижалась к нему, закинув ногу на его бедро. Максим выдохнул, ощущая её вес, её тепло. Она была словно привязана к нему, не желая отпускать. Он замер, боясь разбудить её. Осторожно, медленно, он высвободился из её объятий.

Несколько минут он просто стоял и смотрел на неё. Она казалась такой хрупкой, беззащитной, но он знал, какая сила скрывается под этой маской. Дикая, непокорная, она заводила его одним своим взглядом. Его волчица.

Он любовался её длинными, светло-русыми волосами, рассыпавшимися по подушке. Её белая кожа казалась нереальной в полумраке комнаты. Под закрытыми веками подрагивали ресницы, а маленький, вздёрнутый носик делал её лицо по-детски трогательным.

Внутри разливалось странное чувство - смесь вины и собственничества. Он причинил ей боль, он видел отчаяние в её глазах, но сейчас она была здесь, в его постели, носит его ребёнка. Мысль об этом обжигала, наполняла каким-то первобытным триумфом.

Она его. Навсегда.

Он провёл взглядом по её телу, запоминая каждый изгиб, каждый оттенок кожи. Грудь, чуть вздымающаяся в такт дыханию, плоский живот, где уже зародилась новая жизнь, изящные бедра. Желание вспыхнуло с новой силой, но он сдержался. Сейчас ей нужен отдых.

Он наклонился, коснулся губами её виска, вдыхая тонкий аромат её волос - смесь ванили и чего-то дикого, неуловимого. Этот запах сводил его с ума.

Нужно было дать ей время. Время, чтобы смириться, время, чтобы принять. Он сделает всё, чтобы она полюбила его. Или хотя бы привыкла к мысли, что они теперь вместе, навсегда.

Максим продолжал смотреть, пока внутренний голос не приказал действовать. Медлить было нельзя. Он ощутил, как мышцы напрягаются, готовясь к движению. Поднялся, чувствуя, как воздух касается кожи, где только что было её тепло. Шаг за шагом, бесшумно, словно тень, он направился к гардеробной.

Там его ждала привычная броня - строгий костюм. Надел рубашку, чувствуя, как крахмальный воротник слегка сдавливает шею. Галстук затянул тугим узлом, словно ставя точку в разговоре с самим собой. Пиджак идеально сидел в плечах, возвращая ощущение контроля.

В коридоре его ждали ротвейлеры. Он чувствовал их мощное присутствие, их преданность, готовность подчиниться. Взгляд, короткий и жёсткий, - и они поняли.

— Охраняйте, — приказ прозвучал тихо, но в нём была сталь.

Закрывая дверь спальни, он ощутил лёгкий толчок - словно отрывал часть себя. Щелчок замка отрезал его от неё, но не от ответственности. Он вышел, зная, что каждое его действие теперь имеет последствия. Он должен быть готов.

Глава 4

Тяжёлые шаги Максима гулко отдавались в тишине особняка, когда он спускался по мраморной лестнице с второго этажа на первый. Каждый звук словно подчёркивал его одиночество, несмотря на присутствие Дианы где-то наверху. Миновав просторный зал-столовую с панорамными окнами, он вошёл в кабинет, расположенный в дальнем углу первого этажа. Там, как всегда, царил полумрак, лишь слабый отблеск от мониторов и едва заметное сияние хромированной кофемашины. Он подошёл к бару, привычным движением достал гранёный стакан и плеснул в него янтарную жидкость. Виски обожгло горло, разливаясь теплом по венам, но не принесло облегчения.

Впервые за долгое время захотелось курить. Он давно бросил эту пагубную привычку… Но сейчас… Сейчас горечь во рту казалась недостаточной. Он открыл ящик стола, нашарил зажигалку и пачку сигарет, оставшуюся с каких-то старых времён. Пальцы дрожали, когда он прикуривал, поднося огонь к кончику сигареты. Первый затяг обжёг лёгкие, вызвал приступ кашля, но он не остановился, жадно вдыхая дым. Никотин бил в голову, слегка притупляя остроту ощущений.

Он подошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу. Конец ноября размазывал краски за окном: серый день, мокрый снег, унылые силуэты сосен. Московский коттеджный посёлок утопал в предзимней тоске. Он смотрел на падающие хлопья, ощущая их отстранённость, их безразличие к его жизни.

Диана беременна… Мысль пульсировала в голове, обжигая своим жаром. Он, конечно, всё рассчитал, предусмотрел, но не ожидал, что это произойдёт так быстро. Слишком быстро. Слишком… реально. Это было невероятно. Почти непостижимо. В животе Дианы зреет новая жизнь, их жизнь.

Ему вдруг захотелось увидеть его, их будущего ребёнка. Представить, каким он будет. На кого будет похож? На него, с его жёстким взглядом и упрямым подбородком? Или на неё, с её дикой грацией и бездонными, зелёными глазами? Или… Нет, вряд ли зелёные. Скорее, его глаза. Гетерохромия - не просто особенность, а словно метка, передающаяся по наследству. Что она принесёт этому ребёнку - проклятие или дар? Мальчик или девочка… Не важно. Важно только одно: мать этого ребёнка - Диана. И он будет любить его всем сердцем, просто за то, что он - их дитя.