Мария Вель – Страсть за решёткой. Только для взрослых 18+ (страница 4)

— Ты разве… ты разве не добился ребёнка? — прошептала она, пытаясь уцепиться хоть за какой-то аргумент. — Ты уже сделал своё дело… тебе не к чему…

Но он перебил её, грубо прервав жалкую попытку сопротивления. В его глазах горел неистовый огонь.

— Ты думаешь, что дело только в ребёнке? — его голос стал грубым и требовательным. — Мне нравится проникать в тебя, брать тебя, чувствовать тебя… и ребёнок тут вовсе не при чём.

Его слова хлестнули её, сердце бешено заколотилось в груди. Он не просто признавался в своём желании, он утверждал свою власть над ней, над её телом, над её волей. Диана отчаянно пыталась найти оправдание, уцепиться за соломинку надежды, ведь знала, что если она позволит ему брать её бесчисленное количество раз, если она поддастся этой сладострастной зависимости, то сама станет одержимой их близостью, сама станет такой же сломленной, как и он.

Она попыталась вспомнить лицо Андрея, его добрую улыбку, тепло его рук, но эти воспоминания казались такими далёкими, такими блёклыми по сравнению с той бурей, что бушевала между ней и Ротвейлером. Он выжег его образ из её сердца, оставив лишь пепел.

— Ты… ты используешь меня, — прошептала она, и в её голосе звучало отчаяние. Её губы дрожали.

— Да, — ответил он без тени раскаяния. На его лице появилась циничная усмешка. — И ты используешь меня, Диана. Ты используешь мою слабость к тебе, чтобы выжить, чтобы получить то, что ты хочешь. Мы оба используем друг друга. В этом вся суть нашей игры.

Он опустил руку и снял бретельку с платья позволяя ему скользнуть по её коже, открывая грудь. Его взгляд загорелся жадным огнём. Его пальцы сначала робко дотронулись до торчащего соска, а потом ладонью властно накрыли одну из них.

Сосок мгновенно затвердел под его прикосновением. Диана вздрогнула, стон удовольствия вырвался из её груди, она хотела бы его оттолкнуть, но не сделала этого. Хоть и знала, что если она сейчас не остановится, то проиграет. Она станет такой же одержимой от него, как и он. Она должна бороться, должна найти способ вырваться из этой клетки, пока он полностью не сломал её. Но разум уже давно отключился, а тело предательски отвечало на его прикосновения.

— Я ненавижу тебя, — прошептала она, и в её голосе звучала вся её ненависть, вся её боль, вся её безысходность.

Ротвейлер усмехнулся, и в его глазах вспыхнул тёмный огонь.

— Может быть, — прошептал он в ответ. — Но ты всё равно моя, Диана.

Глава 3

Его слова прозвучали как клеймо, выжженное на её коже, как неоспоримая правда, от которой не укрыться. Внутри поднялась волна отчаяния, смешанная с какой-то странной, пугающей покорностью. Она чувствовала, как его слова проникают в неё, опутывают её сознание, лишая воли и сопротивления.

Диана смотрела в его гетерохромные, бездонные глаза, и видела там отражение собственной сломленности. В них плескалась такая жажда обладания, такая болезненная потребность в ней, что она невольно затрепетала. Что сделало его таким? Какая трагедия исковеркала его душу? Она знала, что для того, чтобы обрести свободу, она должна понять его, должна найти ключ к его безумию, к его одержимости ею.

Её разум лихорадочно пытался найти выход, зацепиться за хоть какую-то надежду на спасение. Она осознавала, что он не умеет любить, что все его чувства искажены и поломаны. Его любовь - это болезненная одержимость, это стремление к полному контролю и подчинению. Но где-то в глубине её души на эту одержимость откликалось что-то странное, что-то болезненное, будто отражение его сломленности в ней самой.

Ненависть - это единственное чувство, которое она могла безоговорочно испытывать к нему. Но что, если эта ненависть - лишь другая сторона медали? Что, если она является лишь реакцией на то, кем он стал и что он сделал с ней? Что, если бы он был другим, не таким поломанным и жестоким, она могла бы испытывать к нему другие чувства, не менее сильные, чем эта всепоглощающая ненависть? Но эти мысли были опасными, они могли разрушить её, заставить сдаться.

Однако он не дал ей времени на размышления. Его взгляд, словно пригвоздённый к её губам, не предвещал ничего хорошего. Он наклонился к ней, и её сердце забилось с бешеной скоростью, отсчитывая последние секунды до неизбежного. Она попыталась отвернуться, избежать его прикосновения, но он был слишком силён, слишком настойчив. Он - хищник, который настиг свою жертву и не намерен её отпускать.

Его губы коснулись её губ, и в её сознании вспыхнул пожар. Это был не нежный, трепетный поцелуй, а грубый, властный, требующий. Он целовал её так, словно пытался вырвать из неё душу, словно хотел доказать, что она принадлежит ему, и только ему.

В её голове промелькнула мысль:

«Это неправильно, так не должно быть».

Но её тело преданно отвечало на его прикосновения, предавая все её принципы и убеждения. Она чувствовала, как волна возбуждения пронзает её насквозь, заставляя забыть обо всём на свете, кроме него и этого безумного поцелуя.

Не разрывая поцелуй, он подхватил её на руки, и понёс в свою спальню, в их уже общую спальню, смежную с ванной комнатой. Поцелуй стал нежнее, трепетнее. Диана задыхалась от ощущений, в груди словно лопнул воздушный шар. Он опустил её на кровать, и она закрыла глаза, чувствуя, как его руки скользят по её телу, срывая остатки одежды. Шёлк ткани обжигал кожу, когда он стягивал платье.

Он рывком избавился от своей одежды под её пристальным взглядом. Он был красив, чертовски красив и силён. Мышцы играли под кожей, в нём чувствовалась дикая сила, мощь, отточенная тренировками грация. Его тело было идеальным. И эти слегка отросшие, тёмно-каштановые кудри, чуть тронутые беспорядком, лишь усиливали впечатление падшего ангела - соблазнительного и опасного.

Когда он сбросил с себя брюки, она увидела его восставшую плоть и невольно облизала пересохшие губы. Сколько раз он проникал в её тело, даря наслаждение и пытку? Она ненавидела себя за то, что её тело так яростно откликается на эту страсть, но ничего не могла с собой поделать. Тело жаждало его, хотело.

Он навис над ней, обжигая кожу горячим дыханием. Его взгляд, полный невысказанной жажды, скользил по её телу, словно лаская, раздевая донага одним прикосновением. Он нежно взял в руки её грудь, большим пальцем очерчивая ареолу, пока она задыхалась от предвкушения.

Когда он обхватил сосок губами, сквозь её тело прошла волна дрожи, заставив выгнуться в спине. Диана застонала, не в силах сдержать вырвавшийся из груди звук, и запустила пальцы в его уже слегка отросшие тёмно-каштановые кудри, чувствуя, как его хватка становится крепче.

Он словно пил её кожу поцелуями, оставляя влажные дорожки на плечах, ключицах, спускаясь всё ниже. Каждый его поцелуй был как искра, воспламеняющая её изнутри, заставляя забыть обо всём на свете.

Его зубы нежно покусывали грудь, сминали её в своих руках, и она чувствовала, как внизу живота зарождается тугое, сладостное томление. Когда он наклонился к её животу, она затаила дыхание. Его трепетный поцелуй опалил её кожу, и Диана невольно прижалась к нему ближе, ища большего.

Каждое его прикосновение стирало из памяти ненависть, страх, желание бежать. Оставался только он, его тело, его запах, его власть над ней. Она тонула в этом океане ощущений, теряя себя, растворяясь в нём без остатка. В этот момент она принадлежала только ему, всецело и безраздельно.

Его лицо приблизилось, и она почувствовала его горячее, сбившееся дыхание на своих губах. Её грудь часто вздымалась, а её собственное возбуждение от этого только нарастало.

— Скажи… что нуждаешься во мне так же, как и я в тебе, Диана… скажи… — прошептал он.

Его рука снова накрыла её грудь, нежно сжимая. Кожа под его ладонью горела, сосок затвердел, пронзая волной удовольствия.

«Манипулятор, сраный… манипулятор,» — пронеслось в её голове.

Он провёл кончиком пальца по её губам, усмехаясь, видя борьбу в её глазах. Она сжала губы в тонкую линию. Да, она нуждалась в его близости, в его теле, в его твёрдости, заполняющей её. Жажда разливалась по венам, толкая кровь к самым интимным местам.

Он опустил голову и облизал мочку её уха. Кожа покрылась мурашками. Его зубы слегка прикусили нежную плоть, и она невольно вздрогнула.

— Не упрямься, Диана, — прошептал он у её виска. — Просто скажи это.

Его рука переместилась ниже, скользнув по животу к ложбинке между ног. Пальцы коснулись влажной ткани трусиков, вызывая новый взрыв ощущений. Она почувствовала, как бёдра непроизвольно подались навстречу.

— Я… — начала она, но голос дрогнул.

Он усмехнулся, почувствовав её колебания. Пальцы слегка надавили на клитор, и она невольно выдохнула.

— Давай, Диана. Я жду.

Удовольствие нарастало, затопляя разум. Она чувствовала, как всё её тело становится тяжёлым и расслабленным. Её губы приоткрылись, и она прошептала:

— Я… нуждаюсь… в тебе.

Услышав её признание, хитрый триумф вспыхнул в его гетерохромных глазах. Он жадно накрыл её губы своими, будто выпивая до дна всю её волю и сопротивление. Поцелуй стал ещё более требовательным, обжигающим. Он чувствовал, как её тело расслабляется под его напором, как она, хоть и на миг, забывает о ненависти и боли, отдаваясь во власть ощущений.

Не отрываясь от губ Дианы, он резко отодвинул край её кружевных трусиков. Ткань предательски скользнула вниз, и он коснулся её… влажной, горячей, трепещущей от желания. Он прильнул к её губам ещё сильнее, углубляя поцелуй, а пальцы, дразня, обводили контуры её клитора, заставляя её извиваться под ним.